Юлия Шляпникова – Наличники (страница 47)

Стоял тот самый морозный и ломкий день в начале марта, когда погода начинает меняться на весеннюю, но зима еще не сдает позиции. Через окна все заливало яростным греющим светом, от которого цветы на подоконниках тут же понеслись в рост. Аня нежилась в этих лучах, когда зазвонил домофон. Вздохнув, она направилась к двери.

Евгения зашла первой, коротко обняв племянницу. Лидия же заключила ее в такие объятия, что Аня догадалась: они боялись, что у нее рецидив.

– Будете кофе? – предложила она, ведя их в кухню.

– Конечно! – воскликнула Лидия.

– Нам надо поговорить, – перебила ее и сразу перешла к сути Евгения, садясь за круглый стол. – Ты перестала к нам приходить, реже звонишь, ссылаешься на какие-то поездки в Город, закрылась в квартире и зарылась в эти проклятые бумажки. У тебя проблемы, да? Ты пьешь таблетки, что прописал доктор?

Аня не выдержала и рассмеялась, сбив с толку обеих тетушек. Они ошарашенно переглянулись, словно не узнавая ее.

– Я влюбилась, а вы решили, что я опять хочу вскрыть себе вены?

От такой прямоты Лидия поперхнулась и схватилась за сердце.

– В кого? – выпалила Евгения, махнув рукой на сестру, чтобы молчала.

Аня почувствовала, что ступает на опасную почву, и подавила порыв соврать, чтобы привычно сохранить мир. Но после встречи с Оничкой и Катериной она обещала себе больше не врать и не уворачиваться от прямых вопросов и ответов.

– Это Руслан, – просто сказала Аня и сложила руки на груди.

– Татарин, – обреченно вздохнула Лидия.

– Аня, ну зачем тебе это? – укоризненно произнесла Евгения. – Сначала Денис, теперь этот.

– У этого есть имя.

– Не дерзи! – воскликнула Евгения.

Вот тут Аня и ощутила, как в груди заклокотало. То, что раньше так легко сдерживалось, теперь рвалось всеми силами наружу. Нет, если уж решила быть честной, то надо идти до конца.

– Вы меня задушите своей заботой. Я не какая-то сломанная игрушка, что требует починки.

– Ты наша племянница, и мы не хотим, чтобы ты повторила судьбу Вероники! – вырвалось у Лидии.

– А я и не повторю. Вы не знаете, что я сделала, поэтому просто выслушайте.

И она, пользуясь эффектом неожиданности, рассказала всю историю от начала до конца. Но все, что уловили обе тетушки, было только то, что она опять начала видеть призраков (хотя на самом деле никогда и не переставала) и что связалась с Русланом (хотя она бы так свои чувства к нему не назвала).

– Может быть, стоит сменить лекарства? – обеспокоенно посоветовала Лидия, и Аня только с шумом выдохнула. Снова не слышат.

– Я их и не пила.

Что тут началось!

– Ты меня до смерти доведешь! – схватившись за сердце, воскликнула Лидия.

– Пожалела бы теток, как можно быть такой неблагодарной!

– При чем тут моя неблагодарность и таблетки, которые прописал психиатр?

– Ты себя не бережешь, вечно попадаешь в какие-то истории, а мы за тебя беспокоимся! Мы же не вечные, как можно быть такой эгоисткой!

Эта песня могла продолжаться вечно, но у Ани больше не было сил терпеть поток манипуляций в свой адрес. Хватило того года, что она прожила после возвращения из Города под таким гнетом без сил, чтобы хоть что-то ответить.

– Я очень вас люблю и ценю вашу заботу, но дайте мне жить мою жизнь. Я не буду пить никакие таблетки, если не считаю нужным, я буду встречаться с тем, с кем захочу, и никто мне не будет указом. Если вы не услышали с первого раза, то я буду повторять столько раз, сколько потребуется.

Обе возмущенно задохнулись и замолчали. Тишину нарушила Евгения.

– Ты права, ты взрослая. Поэтому мы больше не будем лезть со своими советами. Даже если попросишь. Пойдем, Лидия, пусть разбирается с тем, во что ввязывается, сама.

Она поднялась со стула и направилась к входной двери, но уже на выходе из кухни поняла, что Лидия осталась сидеть за столом.

– В чем дело?

– Знаешь, Жень, а ведь она права. Мы же ее и правда чуть не задушили своей заботой.

Лидия перевела взгляд на Аню и, вздохнув, сказала:

– Расскажи еще раз, что вы там сделали. И как это тебе теперь поможет.

Аня кивнула и, сев напротив, пересказала все, что произошло в Билярске.

– И ты правда думаешь, что теперь все будет хорошо?

– Я надеюсь. Мне лучше, у Руслана прошли те странные симптомы. И я, кажется, поняла, почему в нашей семье такие сложные отношения с людьми других национальностей.

– Тоже следствие этого… проклятия? – замявшись перед последним словом, сказала Лидия. Евгения так и осталась стоять в дверях, сложив руки под грудью и неодобрительно глядя на них.

– Да. Ну или генетическая память о том, что случилось с нашей прародительницей. И еще я знаю, что моя мама вам сестра только по матери.

Тетушки ошарашенно переглянулись, и тут уже Евгения не выдержала и тоже вернулась за стол.

– Ты о чем? – встревоженно спросила она.

Тогда Аня сходила в комнату и принесла пачку писем.

– Я их еще не читала, рука не поднимается в одиночку. Мы договорились с Русланом, что в выходные прочитаем вместе.

– Откуда это у тебя? – погладив шелковую ленту, спросила Лидия.

– Я была у Тахира, он хранил их все эти годы.

– Подожди-подожди! – вскинулась Евгения. – Но ведь они расстались в юности, когда его увела та Фируза?

Аня покачала головой.

– Он выбрал бабушку, но не смог быть с нею. У него начались те же симптомы, что и у Руслана. Она сама от него отказалась. А потом они снова встретились, когда были уже семейными взрослыми людьми.

– Это что же, она папке изменяла?! – суеверный ужас закрался в голос Евгении, и ее аж передернуло.

– Они недолго были вместе, потом у него опять началась болезнь. Помните брошку-бабочку? Это Тахир подарил ей напоследок.

– Поэтому она надевала эту брошку Веронике с самого детства, – догадалась Лидия. – А он знал, что у него есть дочь?

Аня кивнула. Тетушки переглянулись, и вот тут уже оборона Евгении дала последнюю трещину и рассыпалась в прах. Она заплакала, спрятав лицо в ладонях.

– Нет, ну не могла она так поступить с отцом! – между всхлипами выпалила Евгения и снова зашлась в рыданиях.

Лидия погладила ее по плечу и со вздохом ответила:

– Могла, могла. Потому что Тахира любила, а папку терпела.

Переведя взгляд на Аню, она сказала:

– Наверно, ты права. Но мне нужно время, чтобы все это принять. И прошлое, и настоящее, и то, как ты изменилась.

Аня молча кивнула, почувствовав, что лед между ними тоже стал таять. Стена непонимания и удушающей заботы дала трещину у самого основания. А там и до полного разрушения недолго.

Нужно только дать им время. Им всем.

Анастасия Павловна прислала огромное письмо с восторгами по поводу рукописи и обещала отправить первые правки уже на следующей неделе.

А суббота подкралась совершенно незаметно вместе с оттепелью. Весна в этом году собиралась быть ранней.

Аня наскоро позавтракала, мельком отметив, что привычная перед поездками бессонница в этот раз ее не коснулась. Насыпала кошке побольше корма и, втайне надеясь, что останется на ночь в Городе, собрала сумку, надела любимое платье, в котором ездила в прошлый раз на встречу с Гаянэ, и бабушкину брошку.

Автобус попал в пробку на въезде, и даже альбом «Мельницы» в наушниках не спасал. Крылатые дредноуты из песни бороздили ослепительно голубое небо за окном, и Аня, прикрыв глаза, наслаждалась теплом солнечных лучей. Поля за окном были полны снега, которого в этом году нападало столько, что до конца апреля не сойти. На контрасте с небом и от света солнца слепило глаза, так что она не выдержала и совсем отвернулась от окна.