Юлия Шляпникова – Наличники (страница 44)

Нет, ее не пугало больше собственное одиночество. Как можно бояться того, что стало таким привычным? Ее пугало то, что она может навредить другому человеку, за эту зиму ставшему для нее настолько близким, хотя Аня и не могла признаться себе, что именно это были за чувства, из суеверного ужаса перед тем же проклятием. Ей казалось, назови она его любимым – и в тот же миг лед в сердце прорастет насквозь и убьет его в наказание.

Потому Аня молчала, перебирая в памяти все наставления бабушки, ненависть Сережки к любому человеку другой национальности, и успокаивала себя тем, что все равно ничего бы не получилось.

«Может, и не ехать никуда? Сослаться на недомогание, закрыть дверь, заблокировать номер? А стоит ему перестать искать со мной встречи, кто знает, может, и холод отступит вместе с проклятием?» – думала Аня и сама понимала, как это малодушно звучит.

Этим она обрекала на проклятие не только себя и Руслана, но и всех, кто будет жить после них. Наверно, так же решали и те женщины ее рода, отрекаясь от любимых и забывая их имена навек.

Перед рассветом Аня уснула, провалившись в темноту. До нее доносились смех и незнакомый говор с угрожающими нотками, так что, проснувшись рано утром еще до будильника, она почувствовала себя еще более разбитой. Лучше бы и не спала.

Привычные утренние ритуалы успокоили ее душу, но тревога засела в подкорке и изредка напоминала о себе дрожащей в руках чашкой с кофе или упавшим на пол карандашом для глаз. Карамелька не отходила от хозяйки ни на шаг, словно беспокоясь за ее состояние. Аня взяла кошку на руки и уселась в любимое кресло на кухне. Свет ласкового, совсем весеннего солнца заливал комнату, и она на минутку поверила, что все делает правильно.

Пока не зазвонил домофон.

Карамелька тут же унеслась к двери, словно знала, кто приехал. Аня открыла дверь, следом набирая сообщение Лидии. Всю неделю они не созванивались, точнее, Аня сама избегала разговора, зная, что им не составит труда вытащить из нее всю интересующую их информацию. Поэтому сейчас она просто написала, что едет в Город к Гаянэ развеяться. Это не вызвало никакого подозрения, так что Лидия просто пожелала ей хорошо отдохнуть и попросила позвонить, как вернется. У них было столько новостей, что ей не терпелось поделиться ими с племянницей.

– Отчитываешься перед тетушками? – беззлобно поддел Руслан, заходя в открытую дверь. Кошка тут же начала к нему ластиться. Уже привычный запах мяты и свежести расплылся по прихожей.

– Создаю легенду, чтобы не позвонили не вовремя и не отвлекли от разговора. Кофе будешь? – соблюдая дистанцию, спросила Аня.

– Давай сразу поедем, чтобы не терять времени. Я договорился о встрече, так что нас ждут. Сказал, что нашел дальнюю родственницу, которая интересуется историей рода. Так что не удивляйся, если тебя начнут расспрашивать о том, по какому колену ты родня. И да, по-русски она говорит замечательно.

Аня только рассмеялась, чувствуя, как успокаивается. Может, и не будет ничего страшного в их совместной поездке? Всего лишь разведают обстановку и тут же уедут. Может, и проклятие они сами выдумали, а сны – это всего лишь сны?

Они въехали в поселок часов в десять. Пока собрались, пока заехали за кофе, где Руслан встретил, как назло, хозяина пекарни и по совместительству одноклассника. А солнце сегодня светило так необычайно ярко, что даже не верилось, что на дворе всего лишь конец февраля. Снег вдоль дороги и на полях, хоть и стал на вид рыхлым, блестел на солнце и почти что слепил. Чем дальше на юг уходила дорога, тем круче становился рельеф: овраги и балки, сплошные спуски и подъемы, крутые повороты и улетающие вдаль поля.

Аня еще не ездила этой дорогой. Она вела мимо Выселок, мимо указателей на поселки с интересными названиями вроде Четыре Двора или Верхняя Татарская Майна. Когда мимо проплыл указатель с названием «Красная Горка», она встрепенулась.

– Что такое? – поинтересовался Руслан.

– У нас были родственники, в метриках у которых указана слобода Горка как место рождения.

– Это все, что от нее осталось, да. Раньше и сам Билярск был крупнее – пригород, почти полноценный город. А теперь – лишь село.

– Это сюда все ездят на святой ключ? Я там никогда не бывала, мы всегда заезжали прямо в село. Давно это было, я уже даже и дома дедушкиных сестер не вспомню, наверно.

Руслан кивнул.

– Мы туда не поедем, нам не по пути. Да и находится он чуть поодаль от самого села, в лесу.

Село как было, так и осталось небольшое, все сплошь в одноэтажной застройке. Попадались как деревянные старички, так и кирпичные новые дома. С тех пор как Аня была здесь в последний раз, ничего в лучшую сторону не изменилось. Дорога вот точно стала хуже, и сейчас, зимой, ощущался каждый ухаб и рытвина. Бедная «Мазда», не для таких дорог ее собирали…

Руслан проехал по центру поселка, мимо общественных зданий и беленого молитвенного дома прямо на берегу речки Билярки – того, что возвели на месте разрушенной в советское время церкви, – а потом свернул на улицу Куйбышева и через пару десятков метров остановился у высокого деревянного строения с внушительным фундаментом и прорезными деревянными наличниками.

– Приехали, – сказал он, и в ту же минуту, словно их ждали, ворота открылись и им навстречу вышла невысокая сухонькая женщина в платке. – А это Резеда-апа.

Пока он глушил мотор, Аня подумала, что выглядит Руслан гораздо лучше, чем при последней встрече. Даже совместная поездка ему внешне не повредила, чего она втайне очень боялась.

Резеда-апа что-то начала тараторить по-татарски, но, увидев Аню, тут же перешла на русский – видимо, из вежливости, ведь Руслан предупреждал ее о том, что гостья их родного языка не понимает.

– Здравствуй, кызым![27] Меня зовут Резеда, а ты, значит, наша родственница?

– Я Аня, приятно познакомиться, – улыбнулась она, немного растерявшись под дружелюбным напором.

– Пойдемте в дом, солнце хоть и светит, но еще не греет.

И Резеда первая направилась в дом.

В сенях было сухо, чисто и тепло. Они сняли обувь и верхнюю одежду, а потом за хозяйкой прошли в жилую половину дома. Резеда сняла платок – свои каштановые с проседью волосы она завязала в хитроумный узел на затылке. «Цвет как у Онички», – подумала Аня, проходя вслед за ней на кухню, где уже был накрыт щедрый татарский стол. Даже настоящий пузатый самовар в центре имелся, что уж говорить про кушанья вроде традиционных чак-чака и талкыш калеве[28] или вполне обычных конфет в вазочке.

– Надеюсь, вы не завтракали, потому что я поставила в духовку бэлиш[29]. Жаль только, вы рано приехали и он не успел испечься. Пока попейте хоть чай со сладостями, чтобы согреться.

Глаза у Резеды были такого же светлого оттенка, что и у Руслана. Видимо, эта черта передалась ему все-таки по отцовской линии, а не по материнской, как раньше думала Аня.

– Ну, рассказывай, кызым, как ты нас нашла? – наливая ей полную чашку чая и накладывая на тарелку всего понемножку, спросила Резеда.

Руслан незаметно кивнул Ане, и она сказала:

– Чистая случайность. Я помогла бабушке Руслана, а потом оказалось, что она знала мою бабулю. С этого и началось.

Резеда посмотрела на Руслана и спросила:

– Фируза Талгатовна разве знала русский?

– Как оказалось, вполне хорошо говорила. Только скрывала от нас.

– Но зачем? К чему такие сложности?

Пока Руслан пересказывал ей известные им события прошлого Ульяны, Фирузы и Тахира, Аня пила чай, пустой, без выпечки. Кусок в горло не лез – так переживала, – но горячий напиток с привкусом мяты, смородинового листа и чабреца приятно согревал. Она огляделась и приметила не только простое убранство дома, но и разнообразные вышитые скатерти, покрывала и даже картины на стенах.

– Это все вы сделали? – поинтересовалась она у Резеды, когда в разговоре возникла пауза.

– Не только я, но и мои мама, бабушка и прабабушка. У нас в семье было принято рукодельничать. Вот этот подзор[30], например, – Резеда встала из-за стола и принесла Ане длинное вышитое полотно. – Его вышивала моя мама в пятидесятые годы. Видишь, какой узор?

Она рассмотрела детали вышивки и ахнула. По всей длине подзора – им раньше украшали железную кровать, скрывая сундуки и коробки, которые стояли под ней, – плыли небольшие рыбки.

– Руслан! – окликнула его Аня и показала полотно.

– Резеда-апа, почему именно этот узор? Это же не что-то национальное.

– Это семейное, да. Не знаю, правда, откуда ноги растут, но таких рыбок вышивали всегда. Оберег, наверное.

Резеда убрала подзор на место и налила гостям и себе еще по чашке чая.

– Мы прогуляемся в сад, хорошо? Хотел показать Ане наш знаменитый фундамент, – поднимаясь из-за стола, сказал Руслан.

– Идите-идите, я там немного расчистила, чтобы виднее было. Пирог скоро испечется, так что не задерживайтесь. А я пока фотографии достану.

Уже за дверью Аня, застегивая куртку у воротника, сказала:

– Оничка сказала, что рыбки не просто так появились, это что-то, что нас связывает.

– Ты говорила, что в самом первом сне, где она появилась, Оничка тебе отдала железную рыбку, так?

Аня кивнула.

– Выходит, это может быть связано и с ней самой, а может, и с ее шаманом.

Дорожка во дворе привела их к калитке, ведущей в сад. Сейчас все плодовые деревья были засыпаны снегом, но тропинку Резеда и правда расчистила так, чтобы можно было пройти вокруг дома.