Юлия Шляпникова – Наличники (страница 43)

Мой отец делал все, как она велела, и никогда не знал тепла и любви. Матушка смогла дать жизнь только мне, отчего отец еще больше горевал. Я боялась прабабушку, старалась реже попадаться ей на глаза – ведь я так была похожа на тех, кто разрушил ее жизнь, что вызывала у нее только ненависть.

В те годы ногайцы уже почти не заходили в наши края, но мы все равно жили неспокойно. С правого берега Волги к нам перебирались беглые крестьяне, за ними следом – войска стрельцов, которые стали строить вторую засечную черту на руинах булгарских укреплений, чтобы точно оградить нас от врагов. Никого не волновало, что мы жили с ними бок о бок веками и не все племена нападали на нас. С кем-то мы роднились, с кем-то – торговали, и войну развязывали каждый раз те, кто приходил с правого берега.

Мне было лет семнадцать от роду, когда я встретила в лесу Бехтияра. Он был шаманом у племени ногайцев, их согнали с родных земель правобережные стрельцы. Мой отец тоже был стрельцом, как и дед, они построили огромный дом, который мы делили с прабабушкой Катериной. Я сбегала со двора, как только появлялась возможность. И вот однажды летом на земляничной полянке мы с Бехтияром встретились. Он отстал от своих воинов, оттесненный отрядом стрельцов, раненый, и скрывался в лесу. Я не знала его речи, но стоило нам увидеть друг друга, как я поняла, что больше никогда никого не полюблю. Это была сама судьба или злой рок – называй как хочешь. Но и он полюбил меня в ответ.

Я скрывала свое чувство, как могла, оправдывая свои походы в лес сбором ягод, орехов или грибов. Мы виделись все лето и осень, пока он ждал возвращения своих воинов, откочевавших на юго-восток за подкреплением. Раны его затянулись, а я выучила его язык. И мы любили друг друга по-настоящему. Он хотел просить у моего отца забрать меня с собой – как-то грозился, что увезет силой без благословения, но всегда говорил, что не оставит меня одну никогда.

Я поняла, что отяжелела, когда октябрь шел на исход. Прабабушка заметила первой, что во мне что-то изменилось, и стала следить за мной пристальнее. И примерно в то же время Бехтияр получил с соколом послание от своих воинов, что они вернутся захватить острог. Он приехал в деревню, чтобы просить у моих родичей позволения забрать меня с собой. Бехтияр не хотел стать в их глазах злодеем, ведь я рассказала ему ту часть истории прабабушки, что знала сама.

Катерина от ярости не дала ему даже договорить. Ему она пожелала сгнить в земле без вести в тот же день, вечно возвращаться в мир, не помня зачем, а при встрече с кем-то из нашего рода умирать в муках от холода в сердце. А мне она предрекла навеки быть привязанной к камням нашего дома за то, что помыслила покинуть его.

Так и вышло, что она нас прокляла, предсказала ему скорую смерть, а мне – вечное одиночество. И в тот же день сама умерла, не дождавшись покаяния. Бехтияр, сам многое знавший, поскольку он был камлауши, напугался не меньше нас, но пообещал, что вернется за мной на следующий день и увезет в ставку. Его родственники точно знают, как помочь нам, ну а пока я должна дождаться его.

И я ждала. Столько ждала, сколько не живут люди. Но он не вернулся. Даже костей от него не осталось – только домбра лежала на поле битвы. И я родила нашу дочь в горе и тоске.

Деревенская знахарка предсказала, что мы еще встретимся, но, пока это не произойдет, мне не знать покоя. Она пообещала, что мои дочери всегда будут узнавать его по холоду, связавшему нас из-за прабабушкиного проклятия. У каждой из тех, кто сможет снять его, будут карие глаза – так она сказала, чтобы в каждой жизни он смог ее узнать.

Аня почувствовала, как кольнуло ладонь. Разжав пальцы, она увидела ту железную рыбку, которую ей при самой первой встрече отдала Оничка.

– Спроси Руслана про рыбку, – посоветовала та. – Узнаешь, что вас связывает. И вам обязательно нужно вернуться к камням нашего дома. Прошло уже слишком много времени, и я устала ждать его возвращения.

Оничка поднялась с земли, отряхивая юбки. Аня встала следом за ней и крепче сжала в ладони рыбку.

– Только будьте осторожны. Прабабка Катерина может и вам навредить, если не найдете способ обойти ее.

Оничка сжала ее ладони в своих и тяжело вздохнула.

– Я так надеялась, что Ульяна сможет снять проклятие. Но она слишком боялась за Тахира, чтобы рискнуть. А потом сожалела всю жизнь. Не повторяй наших ошибок.

И в тот же миг сон исчез, выбросив Аню в реальность глубокой ночи.

Утром Аня варила кофе и терялась в раздумьях, что же делать. Принятое накануне решение никогда больше не отвечать Руслану, не искать с ним встречи и тем самым не вредить ему теперь казалось в корне неверным. Оничка разрушила все ее догадки и планы, сказав, что нужно идти в этот страх и опасность, чтобы спастись. И Аня впервые в жизни боялась не того, что может сделать, а того, что не сделает.

Пока она гадала, как все рассказать Руслану и отговорить его от необдуманных шагов, у нее зазвонил телефон. Подумав, что на работе решили все-таки уже узнать, почему она до сих пор не выслала обещанную корректуру, Аня не глядя сняла трубку и опешила, услышав голос Руслана.

– Привет. Ко мне вчера бабушка приходила, – с ходу выпалил он.

– Господи! Что она сказала? – сердце снова куда-то ухнуло и, по ощущениям, не собиралось возвращаться. Но знакомое тепло от его голоса затопило с ног до головы.

– Сказала, что только ты можешь связаться с Оничкой. И только она может мне помочь.

– А она сама ко мне сегодня во сне приходила! – воскликнула Аня. – Велела ехать к вашему дому в Билярске, вернуться к камням.

– Это тот фундамент, который заложил еще Онуфрий, – подтвердил Руслан. – Я тоже хотел предложить туда съездить.

– Наверно, нам лучше сделать это по отдельности, – начала Аня, но он тут же ее перебил.

– Опять ты споришь!

– Это ты споришь. Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? – перевела тему она.

– Да, – признался Руслан. – Но какая разница, если мы так близко к разгадке! Потерплю, это меня точно не убьет.

– Ты не знаешь, к чему это может привести!

– А ты знаешь? Тогда расскажи! Хватит пытаться решить что-то в одиночку!

Она его явно задела, и эта обида так сильно ощущалась даже на расстоянии, что Аня почувствовала горечь во рту.

– Это наша общая прародительница, мать Онуфрия, прокляла свою правнучку. И это проклятие может тебя убить, ведь ты не просто ее потомок. Похоже, ты связан с тем камлауши, что стал моим предком.

Она говорила и сама понимала, как странно все это звучит. Общение с предками, давно покинувшими эту землю, родовые проклятия, перерождения шамана – или у них обоих началась шизофрения, или они попали в какую-то страшную сказку.

– Руслан, а что ты знаешь про рыбку?

– Какую рыбку?

– Не знаю, Оничка велела спросить тебя.

Повисло молчание, а потом он сказал:

– Мама меня так называла. Моя рыбка приплыла, говорила она.

Аня только ахнула.

– Оничка подарила мне при первой встрече подвеску в виде рыбки. Я не понимала, что к чему, до этого момента. Значит, это ты, ты – рыбка!

– Ну да, у меня и день рождения в марте, – удивленно сказал Руслан. – И в память о маме я ношу на руке татуировку-рыбку. Бабушка, к счастью, так о ней никогда и не узнала. Но как это связано с проклятием?

– Я не знаю, но это может быть связано с камлауши. Оничка сказала, что это важно.

– Ты ей веришь?

– Она единственная, кто рассказала всю правду. Даже если Оничка хочет добиться чего-то для себя через нас, если это поможет тебе, то я готова рискнуть.

Аня ощутила такую силу внутри, когда произнесла это вслух, что даже голова закружилась.

– Тогда я приеду в субботу, и мы съездим в Билярск, хорошо? – совсем другим тоном сказал Руслан. – Даже если ничего не получится, то мы хотя бы попытаемся.

И Аня могла сколько угодно врать себе, но от этого «мы» сердце забилось так сильно, как никогда прежде.

Всю неделю Аня провела как на иголках. Ей больше не снились ни Оничка, ни кто-то другой из женщин рода, бабушка действительно ушла, а мама не приходила, даже когда она звала ее. Тогда Аня перебрала еще раз весь архив, собранный за зиму. Имена складывались в четкие линии, каждое из них имело смысл, а не было для нее просто пустым звуком, как раньше. И она все яснее понимала, что в каждом поколении была та, кто способна снять проклятие, но по тем или иным причинам не могла этого сделать. Страх или слабость – что-то да могло остановить каждую.

И теперь была очередь Ани попытаться.

В ночь на субботу она совсем не спала от тревоги. Карамелька не выдержала того, что хозяйка беспрестанно ворочалась в постели, и ушла спать в гостиную. Луна проглядывала сквозь бешено несущиеся по небу облака, и Аня только и могла, что наблюдать за ее движением.

Она не думала о себе – в конечном итоге, и не через такое проходила. Значит, из-за ее проклятия так обходился с ней Денис? Ведь начиналось все у них вполне мирно, а до чего дошло – и вспомнить страшно. Словно холод внутри нее провоцировал его на все большую жестокость, заставляя причинять ей боль, от которой она не смогла бы просто обороняться или уходить. Семена слов нелюбви и злобы, зароненные в ее сердце, прорастали все сильнее каждый раз, когда Аня сталкивалась с реальностью.

Еще немного – и вырастет целый частокол, через который уже никому не пробраться.