Юлия Шляпникова – Наличники (страница 30)
Кофе поднялся с идеальной пенкой, как любила Аня. Она перелила его в любимую кофейную кружку, достала из холодильника припасенный кусочек чизкейка и запустила ноутбук. Пока он загружался, а потом открывал файл с рукописью, Аня наслаждалась кофе и тортом, глядя на залитые солнцем мансарды домов напротив и здание роддома вдалеке. Под совсем уже весенним светом все казалось каким-то нереальным, будто написанным акварелью. То ли еще будет в марте! Эти персиковые закаты и мягкий свет уходящего солнца, окрашивающий стены квартиры в теплые тона, она ждала каждый год. Дни прибывали, как на дрожжах, утром уже пели птицы, а воздух пах так сладко, будто даже не по-настоящему.
Вот такую весну Аня любила. Но до этих дней еще нужно было преодолеть череду метелей и холодов с серыми небесами над головой. Но если знаешь, ради чего все это терпишь, ожидание становится выносимее. Чуточку легче, совсем как мартовский дождь, следом за которым из-под снега прорастают подснежники.
Открытая страница моргала в унисон с Аней. Ни слова не желало появиться в ее голове. Осталось немного, всего одна глава, в ней развязываются все нити, но Аня не знала, как их завершить. Наверно, потому что ее собственная история еще не стала красивой картинкой. Пары кусочков не хватало, чтобы сложился пазл, но они-то и были самыми главными.
Телефон подал признаки жизни. Аня потянулась за ним и разблокировала экран, отвлекаясь от гипнотизирующей белизны листа. Улыбка тут же вспорхнула на ее губы незаметно для нее самой.
Со среды они с Русланом переписывались почти каждый день. Он желал ей доброго утра и спрашивал о снах или рассказывал свои. После той встречи с камлауши Руслан стал видеть и другие сюжеты, один другого ярче и самобытнее. Иногда он даже рассказывал, что потом находил в архивах подтверждение тому, что снилось.
Аня не могла объяснить это иначе, кроме как что это была его жизнь в те далекие времена. И только он мог вспомнить, кто такая Оничка. Но она не желала являться, оставаясь всегда за пределами сна. По крайней мере, так говорил Руслан, а Аня очень хотела ему верить, хотя и одергивала себя постоянно, не давая зайти слишком далеко.
Ей совсем не хотелось повторения истории с Денисом.
«В каких краях сегодня гулял во сне?» – написала Аня.
«Снова Билярск, но это был сон с событиями из детства».
«Его или твоего?)»
Руслан прислал стикер с хохочущей рыбкой, и Аню, как и всегда, кольнуло от этого. Что-то совсем рядом, на грани узнавания, но одновременно очень далеко.
«Снилась бабушка и как мы ходили за ягодами в лес. А тебе что снилось?»
«Не помню. Наверно, ничего важного».
«Снова сидишь с утра пораньше за книгой?»
Аня прислала фото белого листа и грустный смайлик.
«Тебе надо развеяться», – написал Руслан и прислал фото из зала архива, где, кроме него, не было ни души.
«Иди работай, за тобой уже очередь на эти документы собралась!»
«Если только призраков», – написал Руслан с подмигивающим смайликом.
До сих пор не укладывалось в голове, как он ей поверил. В ее мире такое было невозможно.
«Больше голос не объявлялся?» – спросила Аня.
«Нет, но теперь соседка жалуется. Дома у бабушки что-то шумит вечерами, так что она туда заходит только днем. Боится. Просила приехать и посмотреть, что там завелось. Так что в выходные буду в Джукетау. Возможно, понадобится помощь экстрасенса».
Аня снова расплылась в улыбке и почувствовала, как в груди словно затрепетала маленькая птичка. Видимо, тоже почувствовала весну.
«Значит, увидимся!»
И смайлик вдогонку.
А вот теперь можно и пойти прогуляться. Жаль терять такой солнечный, ясный день, пытаясь завершить сюжет, которому до этого еще очень далеко. Только сейчас Аня поняла: пока она не раскроет историю семьи до конца, роман не будет дописан. Ведь как можно рассказать о том, чего еще не знаешь?
Тетя Шура выплыла из стены, стоило Ане закрыть дверь и подергать ручку.
– А ты прямо светишься! – сказала она, улыбаясь.
– Такая красота за окном, конечно! – ответила Аня, нажимая на кнопку лифта.
– Жаль, что я не могу полюбоваться на эту красоту.
– Почему вы не можете покидать дом? Бабушка вот появляется там, где захочет. Ну, кроме моей квартиры. Может, вы просто не пробовали?
Тетя Шура покачала головой.
– Я вышла из подъезда и тут же попала обратно на эту лестничную клетку. Не отпускает меня.
Она еще ни разу не упоминала об этом в разговоре, да и Аня не спрашивала, предпочитая ее или избегать, или ерничать в ответ. А ведь тетя Шура действительно оказалась тут заперта!
Когда перед Аней распахнулись двери лифта, она сказала:
– Мы что-нибудь придумаем, не переживайте.
Тетя Шура только грустно улыбнулась и растаяла в воздухе.
Выйдя из подъезда, Аня тут же зажмурилась от яркого света. Ее отбросило в тот день, когда она снимала наличники у дома бабушки Руслана. Только с того момента прошло уже два с лишним месяца и стало на одну жизнь меньше.
Джукетау вместе с близостью весны начинал оживать. Стало больше прохожих. По улицам мчались машины, спеша доставить пассажиров к тем, кто их ждал. Ласковое солнце пригревало на морозе, и, танцуя в его лучах, легкие снежные искорки вспыхивали в воздухе, слетая с ветвей деревьев. В совсем уже весеннем небе плыли облака, не заслоняя солнце, но мороз еще кусал щеки, напоминая, что в его власти больше половины месяца.
В выходные приедут Петя и его семья, надо купить подарок Евгении и как-то найти время на встречу с Русланом. В предвкушении насыщенных дней Аня ощутила такой подъем, что хотелось прыгать, кружиться на месте и обнимать прохожих, чтобы поделиться с ними хоть капелькой своей радости.
Всего-то надо знать, что тебя кто-то ждет и по тебе скучает. Такая малость!
Аня решила пройтись пешком от дома до берега Камы. По пути она хотела сделать пару кадров для блога у своего любимого деревянного дома. Аня любовалась им еще с тех пор, когда они с мамой гуляли вдвоем по городу, возвращаясь летом от бабушки. Она с трепетом перебирала картинки тех дней в голове, и этот дом особенно врезался в память, потому что именно около него мама рассказывала ей о своем путешествии на Кавказ за пару лет до рождения Ани. Спустя годы после смерти мамы Аня своими глазами увидит те горы и долины, но тогда они врезались в ее воображение и память вместе с резными наличниками темно-коричневого, словно кожа на бабушкиных залюбленных солнцем руках, дома.
Аня достала камеру, когда подошла к этому дому. Сегодня у ворот на скамеечке сидел хозяин, Ренат-абый[20], давно знавший ее – как-то она разговорилась с ним о том, кто вырезал эти наличники и украшения для затяжки и конька крыши. Оказалось, это был один известный во времена его отца мастер, украсивший большинство домов, так любимых Аней.
– Привет, красавица! – воскликнул Ренат-абый. – Что, решила сегодня отправиться на поиски?
Аня тогда рассказала ему о своем блоге, и он разрешил написать небольшую заметку о его доме и том мастере, имя которого не сохранила память людей, к чьим домам он приложил руку.
– И вам доброго дня! Нет, пошла на Каму, а заодно решила и на дома полюбоваться. Может, остались еще не попавшиеся мне на глаза.
– Внук показал мне твою страницу в интернете. Похоже, что ты весь город уже обошла, – лукаво улыбнулся Ренат-абый.
– А давайте я вас сфотографирую около дома все-таки? – в прошлый раз он напрочь отказался.
Видимо, почти весеннее солнце его расслабило или же Ренат-абый оценил ее фотографии, но сегодня он согласился. Делая кадры, Аня уже представляла, как их обработать, чтобы подчеркнуть связь хозяина с домом.
– А ты бывала во дворах вон за тем домом? – спросил Ренат-абый, когда она уже убрала камеру в чехол и поскорее натянула варежки – все-таки мороз еще кусался.
– Там же пустырь?
– Спустись с горы. Там раньше была лестница. На пригорке есть несколько старых домов, в некоторых еще живут старики, как я. Может, подойдут для твоей странички.
Аня поблагодарила его за подсказку и поспешила к переходу. За бело-зеленым двухэтажным бараком с красивой крышей и деревянными окнами, который уже попал в ее блог, притаился знакомый пустырь. Раньше там стоял точно такой же дом, но пару лет назад его расселили и снесли – построенный на пять лет раньше собрата, он успел попасть в программу ветхого жилья. А вот о тропинке, ведущей к притаившейся за кустами лестнице, Аня и правда не слышала. Ее расчищали, видимо, те, кто жил вниз по склону.
С горки открывался красивый вид на реку, спящую подо льдом. В свете февральского дня она казалась всех оттенков голубого с белыми прожилками от следов рыбаков. Песчаные косы с заснеженными деревьями казались совсем далекими, хотя летом до них было рукой подать. С этого же пригорка Аня видела и дома, спускавшиеся к берегу реки через дорогу. Большинство перестроили, заменив дерево на кирпич. А те, что остались нетронутыми, были уже давно заброшены.
Сквозь кусты лестница привела ее на небольшую полянку, которую пересекала цепочка человеческих следов в снегу. А в конце полянки, окруженный покосившимся забором, стоял серый деревянный дом с очень лаконичными наличниками. Пара тюльпанов сверху и снизу и прямые линии по бокам. Но он был в отличном состоянии, хотя и задетый временем. Видимо, хозяева ухаживали за ним, словно за дорогим сердцу стариком.