Юлия Шляпникова – Наличники (страница 24)

Оказалось, что он ошибался. Она, конечно, вела себя с самого начала как-то странно: не кокетничала, как другие, много говорила о предках, но не слишком – о себе. В то, что Аня просто не в своем уме, поверить было сложно. Но тут вспомнились и таблетки от психиатра в шкафчике ванной, и загадочные взгляды в сторону, которым Руслан не придавал особого значения. Она к голосам, что ли, в этот момент прислушивалась?

Встряхнув головой и включая радио, чтобы отвлечься от мыслей, Руслан выехал на свой нелюбимый участок дороги между двумя селами перед мостом через Каму. Там никогда толком не светили фонари, а сейчас еще и заметало так, словно все силы природы сошли с ума и вырвались наружу из небесной канцелярии, как в диснеевском мультике. В такие моменты Руслан вспоминал, как умерли его родители, и руки начинали трястись. Успокаивало, что он хотя бы никого с собой не вез, и если суждено умереть так, то хотя бы постарается не потянуть за собой ни одну душу.

Машину тряхнуло, на радио начались помехи, и оно само переключилось на татарскую волну. И хотя он всегда хорошо понимал речь на слух, в этот раз не мог разобрать ни слова. Руслан сфокусировался на том, чтобы понять хоть что-то, и машину тут же чуть не унесло в кювет. Затормозив на обочине, Руслан вцепился в руль и судорожно задышал от испуга.

А в эфире вдруг раздалась одна четкая фраза на фоне тишины, и радиоволна снова переключилась на знакомые с детства песни. Каким-то шестым чувством понимая, что надо записать эти слова, Руслан нашарил в бардачке блокнот и ручку и на слух воспроизвел фразу. Руки трястись не перестали, но теперь это было не от испуга, а от удивления.

«Җүкәтаурга кирэ кайтма хэм бэла эзлэмэ».

«Не возвращайся в Джукетау и не ищи беды» – вот что сказал голос по радио. Руслан хмыкнул, ощущая пробежавший по позвоночнику холодок, и, не удержавшись, обернулся. Конечно, никого на заднем сиденье не было, но эффект присутствия сохранялся, отчего волосы буквально встали дыбом.

– Надеюсь, Фируза Талгатовна, это вы, – произнес он вслух и, посмотрев в зеркала заднего вида, вырулил на дорогу. Кажется, и у него начинаются галлюцинации…

Метель немного стихала, поэтому он спокойно доехал до моста, на освещенную и более безопасную дорогу. Голос же не сказал, что с ним будет, если он вернется. Так что сначала нужно кое-что проверить.

Интересно, а сумасшествие заразно? Или его и в помине не было, а он просто дурак, который не поверил в то, во что все-таки стоило?

Начался февраль, как-то слишком быстро перескочив в режим ожидания весны. Небо все чаще закрывали низкие тучи, постоянно шел снег, и Аня не успевала делать заявки на расчистку улицы. Это, конечно, мало помогало, ведь их снова заносило. Но иначе уже давно было бы просто не пробраться ни к дому тетушек, ни передвигаться по городу в целом.

Карамелька не спешила выходить из зимнего режима, как и ее хозяйка. У Ани был еще целый месяц на законные оправдания, почему она так редко выходит из дома, а еще поджимающие сроки по книге. И хотя казалось, что осталось совсем немного, постоянно добавлялась еще какая-то часть истории. После жуткого сна та девушка ей больше не снилась, но Аня и так поняла, кем она могла быть – той, о ком говорила в тот день мама. Оставалось только фантазировать, ведь в те годы не было ни метрик, ни обычая записывать имя матери, но она была уверена, что это мать Онуфрия Пустоместа. А вот откуда взялась эта уверенность, Аня объяснить не могла – наверно, память предков.

Она уже давно верила своим снам, как истине в последней инстанции. Самые далекие предки не могли прийти к ней, как это делали бабушка или мама, сравнительно недавно покинувшие мир. Только через сны они пробивались в ее сознание и рассказывали о себе.

Но ей было бы куда проще, назови прародительница свое имя. Поэтому Аня все еще билась над этим кусочком истории, не смея поставить точку. Ошибиться с выбором совсем не хотелось.

После того раза мама больше не приходила. А сама Аня как-то подуспокоилась. Будто с той истерикой вышла часть боли, что оставалась с ней весь этот год.

Как-то утром Аня выбралась в магазин, зная, что до обеда ей не пришлют ни одного текста для редактирования. В ее супермаркете, как назло, не оказалось булгура, поэтому пришлось идти в дальний магазин. Мимо дубовой рощи и многоэтажек родом из восьмидесятых она дошла до школы, в которой пару раз бывала на олимпиадах. Сегодня мело не так сильно, иногда даже солнце проглядывало, так что Аня залюбовалась игрой света на снегу и не сразу поняла, что ее кто-то окликнул.

Обернувшись, она столкнулась лицом к лицу с Денисом. Будто в один момент выбило весь воздух из легких, как бывает, если неудачно упадешь на спину со всего размаху, поскользнувшись зимой на льду. Он словно не изменился за этот год – по привычке без шапки, с широкой улыбкой и веснушками на носу. Казалось, он правда рад ее видеть.

– Это ты! Я так и решил, что не мог обознаться!

– Что ты тут делаешь? – невпопад спросила Аня и тут же вспомнила, что дом тети Нины где-то тут во дворах, а значит, и дом родственников Дениса.

– Точно ты, сама прямолинейность! – он рассмеялся, словно удачно пошутил. А вообще-то было очень обидно, особенно если вспомнить его слова в пылу расставания в том ресторане.

Сглотнув обиду, Аня спросила как можно вежливее:

– Давно приехал?

– Мы завтра уже улетаем.

Мы. Ну конечно. Он и его жена-красотка, будто рожденная для жизни в Калифорнии. Интересно, что своему вкусу Денис не изменял, всегда выбирая блондинок. Но куда ей было тягаться с почти моделью?

– Рада за вас, – правда, яд из голоса ей скрыть никак не удалось. Он так и сочился – прямо как кровь из ее вен, когда она вернулась домой после встречи с Денисом в ресторане. Если бы не Гаянэ, если бы только она не решила заглянуть к ней, проезжая мимо, как обычно…

– А ты как? Тетя Нина сказала, что у тебя вроде бы кто-то появился.

Этого еще не хватало! Но Аня уцепилась за ложь как за последнюю веточку, выбираясь из болота.

– Да, у меня все в порядке.

– Ну хорошо, я рад, что ты не держишь ни на кого зла и идешь дальше.

– С чего ты взял, что я простила тебя?

– А что ты должна прощать?

Ей показалось или он действительно не понимает? В ней поднялась привычная раньше злость, которая могла спалить все вокруг. Но Аня сдержалась и максимально спокойно сказала:

– Например, все то, что ты наговорил мне при расставании. Или то, как нашел мне замену через пару дней. Ты хоть кольцо другое купил или мое подарил, чтобы добро не пропадало?

Кажется, она попала в точку. От растерянности на его лице и ее злость куда-то испарилась, оставляя внутри гулкую пустоту. Вот из-за этого человека она чуть не умерла? Из-за него целый год жизни прожила затворницей?

А заслуживал ли он таких чувств вообще? Будто у шарика оборвалась ниточка и он улетел в небеса – так Ане вдруг стало легко.

– Надеюсь, что больше тебя никогда не встречу. Ты только лишний раз напоминаешь мне, какой дурой я была.

Развернувшись, она направилась дальше к магазину. Кажется, он что-то ей крикнул вслед, но Ане уже стало все равно. Только руки немного тряслись, так что она спрятала их в карманы и сжала ладони так, что ногти впились в мясо.

Вечером позвонил Петя. Он был очень оживлен, на заднем фоне слышались голоса Арины и детей.

– Когда планируете приехать? – спросила Аня. Евгении скоро исполнялось сорок девять, и Петя планировал, как и всегда, приехать поздравить мать вместе с семьей. Сережка, к счастью, планировал этот год пропустить – на работе не давали отпуск. Зато его стоило ждать летом, когда у Лидии планировалось масштабное празднество. Страшно подумать, что будет на следующий год, когда у обеих тетушек случатся юбилеи.

– Числа восьмого. А обратно взяли билеты на семнадцатое.

– Не на весь отпуск, значит?

– Нет, Арине надо будет выйти раньше – с коллегой поменялись. А один я с этими сорванцами в дороге не справлюсь.

Послышались смех, шум возни и Аринин возмущенный голос.

– Ты-то как? – поинтересовался Петя.

– Да ничего. Видела сегодня Дениса.

Петя тут же ощерился – она поняла это по изменившемуся голосу.

– Что этому уроду от тебя еще надо?

– Встретил на улице, хотел поздороваться. Начал нести всякую чушь про то, как рад, что я не держу на него зла.

– Надеюсь, ты ему врезала, да посильнее?

– Если бы так, я сейчас с тобой бы не разговаривала, а сидела в отделении полиции.

Оба рассмеялись, и Петя вдруг спросил:

– Ты снова что-то видишь, да? Ты в Новый год так и не ответила мне.

Аня вздохнула и поудобнее устроилась на любимом стуле, наблюдая, как зажигаются на улице фонари и окна в роддоме через поле.

– Да, – призналась она. И сразу стало как-то свободно дышать – словно выбралась из трясины на твердую землю.

– Леша тоже видит. Я сначала не поверил, но он рассказал про бабушкину привычку качать ногой, когда чем-то недовольна. Ему же два года всего было, когда она умерла, как он такое мог запомнить?

– Он мне рассказывал, что видит еще и маму Арины. Только ей уж не говори.

– Ань, а почему они вообще здесь? – он, как и всегда, ей верил. В груди потеплело.

– Что-то не закончили, хотят кому-то помочь или не рассказали о чем-то, а теперь мучаются, не могут вспомнить, что именно. У каждого бывают свои причины, – Аня вздохнула и встала, чтобы включить свет. Карамелька тут же метнулась к миске в надежде, что ее покормят вне расписания.