Юлия Шляпникова – Наличники (страница 22)

Если бы не разгуливавшаяся за окном непогода, Аня могла бы сидеть так вечно, слушая их разговоры. Точно так же в детстве она любила все семейные посиделки и особенно те дни, когда бабушка по осени квасила капусту. Они доставали из подпола корыто и тяпку для капусты, вместе мыли огромные кочаны, выраставшие на огороде, и в мягких осенних сумерках вместе с бабушкой рубили капусту. У Ани была своя маленькая тяпка, ее сделал дедушка. А когда она уставала, то садилась на стульчик у корыта и слушала, как бабушка поет за работой – песни из старых фильмов, романсы и народные песни. Голос у нее был глубокий, хотя и не очень красивый. Кажется, только в такие моменты она и была по-настоящему счастлива – так казалось Ане.

Вот и сейчас она словно перенеслась в те далекие дни детства и не сразу поняла, что чай закончился, а ей пришло сообщение, что такси ожидает.

Конечно, не удалось избежать пары контейнеров еды с собой и половины торта, который тетушки все равно не доели бы. В их семье только Аня и младшие любили сладкое, но с зубами мучились почему-то все остальные.

В машине было тихо и пахло освежителем для салона. Аня пристегнулась и уставилась в окно. Дом и переулок скрылись за поворотом, а метель занесла все следы от ее дневной прогулки по Старо-Татарской улице. Вот так и в жизни: череду образов в памяти уносит временем и надежно укрывает забытьем. Будто и не было тех дней, когда она жила в этом доме и ходила по этим улицам в школу и на рынок. Ни следа.

Выходя из такси, Аня поскользнулась и чуть не упала. С трудом восстановив равновесие, она поправила пакеты и пошла к подъезду. Какой-то нехороший человек перегородил к нему дорогу, так что таксисту пришлось остановиться чуть дальше от названного места. Аня про себя ругалась, пытаясь хоть что-то разглядеть в снежной пелене.

Машина оказалась знакомой черной «Маздой», а стоило поравняться с ней, как дверь открылась и вышел Руслан. Аня с облегчением выдохнула, потому что в голову закрался страх, что ее будет ждать Денис. Торт бы точно не уцелел.

– А я тебе звонил, – не выпуская из рук телефон, сказал вместо приветствия Руслан. Снег мгновенно облепил его пальто, ресницы и непокрытые волосы, так что он часто моргал и все пытался стряхнуть с себя белые хлопья.

– Руки заняты, – продемонстрировав сумки, ответила Аня. Он тут же сунул телефон в карман и подхватил из ее рук пакеты. – Пошли, хоть чаем напою. Что случилось?

– Да так, нашел кое-что, – сказал Руслан, и она мгновенно забыла и про их последнюю встречу, и про все дневные новости.

Глава двенадцатая

Когда двери лифта открылись на нужном этаже, Аня достала ключи и направилась к двери. Руслан, обвешанный сумками, покорно застыл рядом с ней.

– Уже к себе водишь? – раздался ехидный голос тети Шуры. Аня вздрогнула и чуть не обронила ключи.

– Ты в порядке? – поинтересовался Руслан. – Руки, что ли, замерзли?

Аня справилась с дверью и пропустила его вперед, а потом обернулась, убедившись, что Руслан скрылся в кухне. Тетя Шура, подперев бок рукой, хитро улыбалась и стояла у своей двери.

– Вот знаете же, что я не люблю, когда вы так делаете! – прошептала Аня. – И прекратите уже за мной следить!

Тетя Шура, бывшая, конечно же, призраком, сразу как-то поблекла, плечи ее опустились, а улыбка пропала с лица.

– А что мне еще прикажешь делать? – очень тихо, в противовес своей обычной манере общения, спросила она. – У нас не очень-то много развлечений.

– Может быть, стоит уже задуматься, почему вы тут застряли?

Аня очень давно хотела сказать это, но сдерживала себя. В конечном счете, тетя Шура никогда не причиняла вреда ни ей, ни другим соседям. Умершая на этой лестничной клетке от сердечного приступа, она почему-то застряла в этом мире. О ее истории Ане рассказали соседи, жалуясь на постоянно мигающую лампочку при совершенно исправной проводке.

Так что даже статус новостройки не спас Аню от очередного призрака. Ладно хоть у тети Шуры никогда не хватало сил покинуть лестничную клетку.

Пока она на глазах таяла, Аня зашла в квартиру и захлопнула дверь. Замки привычно скрипнули, ручка легла в ладонь, как и сотни раз до этого, но что-то изменилось. Она еще не поняла, что именно, но словно плотину прорвало. И это окрыляло.

Карамелька, мурча, встретила хозяйку и тут же вернулась на кухню, где зашуршали пакеты.

– Хватит лазить! Тут ничего для тебя нет! – воскликнула Аня и осеклась, зайдя туда.

Кошка не лазила по пакетам – это Руслан, не зная, куда поставить, топтался с ними в руках на месте. Аня не удержалась и хихикнула.

– Давай сюда. Жалко, ты не ешь сладкое, забрала у тетушек целую половину торта. Правда, долго он у меня не проживет, ужасно вкусный!

Сама не понимая, отчего она так оживилась, Аня только сейчас заметила, что Руслан мыслями уже уплыл куда-то далеко, а лицо его при этом стало таким, будто он съел половину лимона за раз.

– Ты чего? Что-то случилось?

Волосы у него начали высыхать в тепле квартиры и кудрявиться, конечно, не так сильно, как Анины, но довольно заметно. Взъерошив их еще больше, он сказал:

– Слушай, я не хотел тогда тебя обидеть. Ты поэтому мне не отвечаешь?

– Не хотел – не сделал бы, – парировала Аня и сама поразилась, откуда взялась эта резкость. Пытаясь сгладить ее, она спросила: – Так что ты, говоришь, нашел? Что-то настолько серьезное, что приехал ради этого в Джукетау?

– Вообще-то нет, у меня тут были дела с документами. Решил заодно заглянуть. Как нога?

– Давно уже прошла.

Повисло молчание. Руслану явно было неловко. Жалел, что приехал? А вот Аня почувствовала, как часть бабушкиных эмоций в саду явно передалась ей. Или же это так накрывало от новости о приезде Дениса?

Руслан сдался первым. Он прошел вглубь комнаты и уселся за стол, выбрав любимый Анин стул с высокой спинкой. Карамелька – предательница такая! – тут же стала вертеться у его ног.

– Прости, что-то на меня нашло, – убирая торт на столешницу и потирая виски, наливающиеся болью, сказала Аня. Она принялась хлопотать с чайником и разбором пакетов, словно не замечая того, что Руслан просто не сводил с нее глаз. – Давай забудем, хорошо? Ничего не было, все в порядке. Так что ты там нашел?

Руслан постепенно оттаивал, переставая быть похожим на ледяную глыбу. Словно походный рюкзак с плеч скинул.

– Я ездил навестить бабушкину дальнюю родственницу – вроде бы внучка ее тетки, – начал он, пока Аня доставала с верхней полки банку с кофе и турку. – Она живет на этой стороне, в деревне у Билярска. Всего лет на десять моложе бабушки, но такой живчик! Я вспомнил недавно, что в детстве от нее чаще всего и слышал самые интересные истории. Конечно, про Пустоместа она ничего не знала, но вспомнила семейную легенду о якобы нашем родоначальнике. Он построил первый каменный дом в селе, на его фундаменте потом отстраивали все последующие наши дома. Когда я был маленький, то любил рассматривать эти камни.

– Они до сих пор сохранились? – удивилась Аня. В турку полетело чуть больше специй, чем она планировала.

– Да. Последний дом построил мой прадед. Его отняли при коллективизации, но после перестройки отец выкупил дом, как только появилась возможность. Поэтому я так легко нашел документы на землю – с самого основания села моя семья жила на одном месте.

– И что же тебе рассказали архивы?

– Наш первый предок не был татарином. И вроде как переселился туда из Ахтачинского острога. Поэтому я сделал еще один запрос в архив по поводу списков стрельцов, которым выдали землю при переселении. И там был наш Пустомест.

– Хочешь сказать, что это вовсе не легенда?

Руслан кивнул.

– Я специально сверил твои бумаги со всем, что нашел сам. Это один и тот же человек. Пустомест было прозвищем, а звали его Онуфрий.

Аня машинально сняла кофе с огня и растерянно спросила:

– То есть ты что, не татарин все-таки?

– Почему же, – рассмеялся Руслан, и напряжение окончательно рассеялось. – У него было два сына, старший женился на татарке и принял ислам, хотя село было русское.

– А младший? – ставя перед ним чашку, опустилась на стул Аня. Ноги совсем перестали ее держать.

– А он, похоже, стал твоим предком. Его следов я пока не нашел.

В дымке, поднимающемся от чашек между ними, Аня видела какие-то расплывчатые образы. То дом, то собака, то вообще листья ивы, вдруг превратившиеся в чьи-то узкие злые глаза.

– Ты в порядке? – обеспокоенно воскликнул Руслан.

– Померещилось, – отмахнулась она и вздохнула. – Так что, получается, наши семьи на самом деле родственники?

– За столько веков это уже так не назовешь. Многие российские дворяне вели род от хана Едигея, а сколько потомков было и есть у Чингисхана!

– Меня больше удивляет, каким же, значит, запоминающимся человеком был Пустомест, если о нем сохранили историю до наших дней.

Руслан кивнул. Он обратил внимание на кофе и теперь грел руки о чашку.

– Знаешь, я и не думал, что смогу забраться так далеко, – поделился он. – Они не были какими-то богатыми людьми, тем более дворянами, – обычные стрельцы, служилые люди, потом государственные крестьяне. Но у меня получилось восстановить всю цепочку до первого известного семье предка. Ты не представляешь, что это для меня значит!

Аня ничего не ответила. Ее собственная история семьи еще только начала складываться. Она видела много пробелов и в основной, и в боковых ветках, много загадочных смертей и сломанных судеб. Как, например, некий Порфирий, который даже на свадьбе собственного сына не побывал, за что-то сосланный на поселение в Сибирь. В метрических книгах в те годы писали все, даже такие, казалось бы, позорящие факты.