Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 51)

В смысле?! Королева ведь сказала… она сказала это мне!

— Не бросай… — хриплю из последних сил, — меня будут искать… королева… она…

Мысли продолжают путаться, горло сковано ледяным спазмом, а Лана… стучит каблучками в противоположном от меня направлении.

Полоска света, падающая из дверного проема, схлопывается. Остаюсь в чернильной тьме и несвязных мыслях.

Вот ведь! Но ничего, Виктория будет меня искать! И Ник! И… да мало ли кто! Тетки, которые хотели женить своих принцев, наверняка распереживаются. На этой позитивной волне начинаю растворяться в окружающей темноте.

В груди поднимается волна паники. А что, если меня не найдут? Кто я такая? Новенькая в этом мире? Ник меня знает всего ничего. Королева… да мало ли у нее дел? Неизвестно, чем меня отравила Лана… в том, что она что-то сделала со мной, сомнений нет. Слишком быстро я начала терять силы, а она явно знала, что времени мало, торопилась.

Стоит мне хорошенько испугаться, как забвение, быстро обступившее меня после ухода травницы, отступает, так и не захватив полностью. Вялость стекает на пол, так и не пропитав меня полностью. Я будто испачкалась в этой высасывающей энергию дряни, но лишь снаружи. Изнутри я полна сил и готова… открыть глаза!

Что и делаю. Черноты вокруг больше нет. Я в пятнышке света. Лежу на боку в той же позе, в какую сползла при Лане. Щеку холодит гладкий каменный пол. Пытаюсь двинуться и… получается! Неловко плюхаюсь на живот и понимаю, что сил подняться пока нет. Ничего, подождем. Главное — недолго. Боюсь, на отполированных до блеска камнях отморозить себе что-то важное — дело десяти минут.

Выдыхаю и чуть поворачиваю голову, оглядывая помещение. Уверена, Лана, уходя, захлопнула дверь и здесь было темно. Сейчас же узорчатый пол отражает множество солнечных пятен и бликов.

Чуть приподнимаюсь и понимаю, что блики на полу — не от солнца. В паре метров стоит золотой стеной полотно золотой юбки, из-под которой торчат острые носики расшитых коронами туфелек.

— Вик…тория… — от радости с ресниц летят горячие слезинки, — ты нашла меня…

Глава 44. Золотые цепочки

По горлу будто прошлись ершиком. Захожусь мерзейшим сухим кашлем. Редкие слезинки сменяются двумя полноводными реками. Быстро намокший стоячий воротник прилипает к шее. Сквозь застилающую пелену слез смотрю на неподвижную юбку передо мной. Очередным спазмом тело выгибается. Переворачиваюсь и плашмя падаю на спину.

Следующий приступ кашля застревает, стоит мне раскрыть слезящиеся глаза. Надо мной темное пятно с ярко-зелеными, будто подсвеченными изнутри, глазами. Светлые волосы перепутались с золотыми цепочками и небрежно раскинулись по плечам.

Привыкаю к свету, бьющему в глаза. Медленно проступает лицо королевы с застывшей маской равнодушия.

— Вы… нашли меня… Лана… — мой голос хрипит, как при сильнейшей простуде. Едва могу собраться с мыслями, чтобы объяснить Виктории весь ужас произошедшего, — в чае… было что-то… — с трудом шепчу, — вы могли выпить тоже…

Звенят цепочки. Отстраненное лицо Виктории медленно качается из стороны в сторону. Это голова кружится? О нет, тогда потолок и шары-светильники тоже должны качаться.

— Выпила, — слово срывается с губ Виктории и летит вниз, прямо на меня.

— Но вы… — во рту сухо, язык едва ворочается, а королева, кажется, говорит без проблем. Только лицо чересчур бледное. Или это отблески магических светильников? — Вы…

В опасности! Лана накачала и её тоже! Видимо, Виктория выпила меньше моего, раз еще стоит на ногах. Я-то опрокинула целую чашку!

Хрустко трещит тяжелое платье Виктории. Она неспешно опускается на колени рядом со мной. Протягивает мне сжатую в кулачок руку.

— Дело в этом, — вздыхает она, раскрывая ладонь. Передо мной массивное золотое кольцо с крупным зеленым камнем. Точно такое, как она дала мне в нашу первую встречу. С усилием вытягиваю вперед ослабевшую руку и с ужасом понимаю — на мне нет подарка Виктории.

— Оно было… — только и могу, что прохрипеть.

По озябшей на каменном полу спине пробегает ледяная волна. Я что, умудрилась потерять кольцо? И Виктория нашла его?

— Конечно было, — позвякивая украшениями, кивает блондинка, — без него мы бы не встретились сейчас. Позволь, я надену его обратно, милая.

Бессильно прикрываю глаза. Прохладные пальцы её величества касаются моей ладони. Мгновение и перстень снова поблескивает зелеными бликами на моей руке.

— Красивое, — отмечает Виктория, — хотя тебе больше подошли бы сапфиры. Такие синие глаза… — задумчиво говорит она и добавляет, — Они все еще могут украсить портреты нашей семьи.

Её пальцы скользят по моей руке а лицо Виктории чуть кривится, отчего бросаются в глаза тонкие старческие морщинки вокруг аккуратно подкрашенных губ.

— Марьяна, — Виктория заглядывает мне в глаза, прикрываю веки от смущения и странного чувства, будто она может прочитать мои невежливые мысли о её возрасте, — ты скажешь, где оно?

Оно? Что оно? От удивления резко открываю глаза. Хочу спросить, но силы снова покидают меня. Горло дерет наждачкой, но я даже кашлять уже не могу. Плавно оседаю затылком на ледяной пол.

— Лучше скажи по-хорошему, — советует королева, поглаживая меня по руке, — тогда я сниму кольцо и действие зелья, которым оно пропитано, сойдет на нет. Ты ведь знаешь, как работает весенний поцелуй?

Весенний поцелуй? Микстура, которой я поила Ника для крепкого сна?

— Подумай, милая, подумай, — с легкой улыбкой приговаривает Виктория, постукивая наманикюренным пальчиком по зеленому камню в перстне, — но недолго. Яд в кольце впитывается в твою кожу. Без ромашки на это понадобились бы годы, но ты выпила целую чашку… Мило, правда?

Ужасно мило… ввести моду на чай с ромашкой. Кто не понравится, одарить отравленным кольцом и дело с… концом! О, кажется, схожу с ума. Уже стихами думаю, пока Виктория продолжает толковать мне про бумаги.

— Я не зна… — шепчу из последних сил.

— Заешь, милая, — убеждает меня блондинка, позвякивая прической, — знаешь. Они точно были у Марго. Проблемы от нее даже после смерти… — Виктория снова морщится, отчего её щедро сдобренное косметикой лицо покрывается сеткой трещинок — Жаль, мерзкая тварь умерла слишком быстро, сейчас бы воскресить, — с сожалением размышляет она, — Мычишь? — спрашивает, хотя очевидно, что я не в состоянии произносить слова, — мычи, мычи… Немного времени на помычать и подумать у тебя есть. Немного… полчаса полежишь. Когда ногти начнут зеленеть — значит все. Конец. Но пока ты еще можешь спастись, милая.

Её ласковый голос вызывает приступ тошноты. «Милая»! Она смотрит, как я умираю и издевается! И Марго! Это она прокляла сестру. То есть, думает, что убила… Впрочем, я на грани смерти, а это обрекает сестру на забвение. Её тело почти разорвало связь с душой. И меня ждет, похоже, та же участь.

Перед глазами снова все плывет. Нет сил держать голову, щека растекается по гладкому полу, холод которого я почти не ощущаю.

— Ну что, почувствовала эффект? Готова говорить? — королева быстрым движением сдергивает с моей руки перстень.

Готова? Мне так плохо, что я пока готова только лежать…

— Не готова? Что ж, подождем еще… — Виктория поднимает с пола мою ладонь. Вижу, как расслабленные пальцы торчат в разные стороны, будто кукольные, на поломанных шарнирах. Блондинка пытается насадить на один из них здоровенное кольцо, но оно выскальзывает и с глухим звуком падает на пол.

— Крашас! — шипит Виктория, отпуская мою руку. Она шлепается на пол, но я не чувствую боли. Только легкость в теле и потрясающую отстраненность, равнодушие и усталость. Хочу закрыть глаза и не видеть, как эта стареющая красотка шарит вокруг в поисках отравленного украшения.

— Вот ты где, — бормочет она, возясь в складках пышной золотой юбки, — в этот раз я все сделаю правильно… я найду чертову бумажку. Чертовы дуры так и прутся в мой мир…

Кого это она назвала дурами?… Спросить я уже не могу. Я вообще уже мало что могу. Мне даже кажется, что у меня галлюцинации. Мне слышатся мягкие шаги и шорохи по углам, во тьме. Будто кто-то сидит по углам. На полу, на потолке… Будто кто-то прячется в тени… Их много… И двое стоят прямо за спиной Виктории. Чувствую, как шелк её перчатки снова касается моего запястья. Она сжимает мою руку пальцами, готовая надеть ядовитый перстень.

— Довольно! — мне мерещится громоподобный голос.

Виктория разжимает ладонь. Кольцо падает в складки её золотого платья. Она пытается вскочить. Путается в длинной юбке, опасно наклоняется, качнувшись. Кажется, все же устоит… но…

Двое затаившихся за её спиной уже не таятся. Вылетают в пятнышко света. Одна тень бросается на королеву. Та взбрыкивает ногами перед моим лицом. Теряя туфельки, валится на пол, отчаянно брыкаясь и визжа в объятьях незнакомца.

Некто второй подходит ближе. Слышу стук подков на его ботинках, вижу край расшитого золотом рукава, когда он наклоняется и подбирает с пола перстень.

— Ланс, помоги мне, — рычит тот, что держит воющую королеву.

Ник? Мне кажется, или это его голос?!

Одетый в золото попадает в поле моего зрения. Ланселот! Он подносит колечко к ближайшему светильнику, смотрит сквозь зелень камня и небрежно бросает в карман, чтобы в следующее мгновение броситься на помощь Нику, который держит её за руки и явно не справляется. Пару раз брыкнувшись и наподдав в лицо собственному отпрыску босой ногой, Виктория замирает, перестает дрыгаться.