Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 46)

Далее следует хруст ткани, стук подковок, коими украшены туфельки бесподобной маман и её томное «До встречи, Ники! Непременно жду вас в гости!» с первого этажа.

— Черте что… — тяжело вздыхает Ник и медленно опускается на пол рядом со мной.

— Что с Марьяночкой? — слышу рядом голосок Изольды.

Мгновение и на моем лице крошечные теплые лапки.

— Она… немного утомилась, — недовольно отвечает Ник, — дайте ей отдохнуть.

Ветерок на моем лице, по щеке пробегаются коготки, щекочет кожу бархатистое крылышко Семена.

— Да, дайте ей отдохнуть, господин Лим, — ворчит мыш, — идите лучше вниз, распорядитесь слугами вашей матушки. Они не знают, куда сложить подарки.

Подарки? Ворох ткани — это не все?

С очередным вздохом Ник поднимается. Радует и одновременно тревожит, что он разберется с домашними делами без меня. С одной стороны — ему решать вопросы с почти своей прислугой сподручнее, с другой — он все еще (или правильнее сказать — уже!) командует в моем доме…

— Марьяночка, деточка, — фамильярка похлопывает меня по щекам, — очнись, моя хорошая!

— А Ник уже ушел? — шепчу, наконец.

— Ушел, ушел, — выдыхает с облегчением Сема, — тут у нас такое!

— Какое «такое»?! — распахиваю глаза и резко сажусь.

Хм, а Ник дотащил меня до дивана. Даже подушку под голову положил. Какая-то она жесткая, аж шея затекла. Надо ему выдать помягче. Главное проследить, чтобы без шерсти других моих гостей.

— Ну… такое… — Сема садится на спинку дивана, неловко поджимает мягкие крылышки. Смотрю на малыша и вижу, что тот от переизбытка эмоций даже объяснить ничего не может, только перебирает лапками по розовому бархату обивки.

— Королева Ирина, матушка господина Лима, — Изольда быстро берет дело в свои, более спокойные лапки, — она уходя сделала заказ! Марьянушка! Заказ!

Хомочка экзальтированно закатывает глазки-бусинки.

— Допустим… — осторожно говорю я, пытаясь понять, что же в заказе этой холеной брюнетки привело моих фамильяров в такой дикий восторг, — какое-то изысканное зелье? Или яд? Или… да говорите уже!

— Зелье? А? Что? — хомочка махает на меня лапками, — Да, конечно же зелье.

— И?! — вопросительно тяну, пытаясь выяснить остальные интригующие подробности.

— И она заплатила вперед! — счастливо выдыхает Изольда, — Вот!

Она скатывается на пол и вытягивает из-под дивана приятно позвякивающий кошель. С нетерпением дергаю за веревочку и высыпаю на ковер поблескивающие красноватыми бликами золотые монеты.

— Пересчитай… — торжественно шепчет Семен, нетерпеливо перебирая лапками уже по моему плечу.

— Десять, двадцать… пятьдесят, … сто дарик!

Горка посчитанных монет у моих ног на глаз равна той, что в беспорядке валяется рядом. Уже понимаю, к чему клонят фамиляры. Дрожащими пальцами завершаю начатое.

— Двести… — выдыхаю я, — двести золотых дарик.

Изольда радостно всхлипывает. Семен обнимает мою руку своими крылышками.

— Вы же понимаете, что мы теперь… нам ведь не хватало ровно этой суммы… — от эмоций у меня перехватывает дыхание.

— Да! — восклицает Изольда, утирая лапками крошечные слезки счастья, — Марьянушка, ведь надежды не было! А теперь мы можем спасти Маргошу!

— Это ли не чудо! — вторит ей Семен.

— Чудо, чудо… — повторяю я, перебирая пальцами золотые кругляши и не могу поверить, что все сложилось так удачно. Кто бы мог подумать, что именно Ник, то есть, его матушка, принесет мне этот последний, такой нужный, заказ, — но... есть одно но…

— Все получится! — перебивает меня Изольда, — Грегор не откажет, он держит слово. Всегда держал…

— Да, нужно скорее к нему, — восклицает Сема, — Я соберу деньги, а вы пока собирайтесь! Времени мало!

Мыш пулей вылетает из столовой и я не успеваю сказать ему самое главное.

— В Грегоре-то я не сомневаюсь… Но вот попасть к нему не выйдет. Королева заперла замок до самого бала. Исключение сделают разве что… для встречи с дебютантками…

— Дебютантками? — Изольда округляет свои бусинки, — Но как ты туда попадешь? И Николас… думаешь, он тебя отпустит одну?

Естественно нет… но по этому поводу у меня есть совершенно безумная идея, которую мне не терпится осуществить. Резво, будто вовсе не лежала в забытии каких-то десять минут назад, вскакиваю и босая бегу к дверям (что мои домашние туфельки заботливо сложены под столом, замечаю не сразу; а когда замечаю — возвращаться за ними нет никакого желания).

— Марьянушка! Куда же ты! — пищит мне в догонку фамильярочка.

Слышу, как она мячиком скачет за мной по ступеням, но не останавливаюсь ни на мгновение. Я вижу цель — широкую спину Ника, стянутую черным бархатом камзола. Он придерживает массивную входную дверь, указывая знакомому мне слуге в коричневой ливрее, куда нести очередной сверток. Занятые таким важным делом, они меня совершенно не замечают.

— А это куда? — доносится до меня.

— Что там еще? — недовольно отвечает королевский сыскарь.

— Эхе, кажется, цельная голова митринского сыра. Или еще одна крамского…? Господин Лим, это точно сыр…

— Да понял я, понял… Неси в подвал, там… куда-нибудь в угол сложи, потом разберусь.

Разберется он… Ну каков хозяин! С этими славными мыслями и легким раздражением оступаюсь на последней ступеньке и… ну сколько можно?! Почти падаю, будто нарочно устремляясь лбом ровнехонько между лопаток стоящего внизу Николаса.

— Ник! Ой!

— Марьяна! Ты цела?

— Да…

Сама не замечаю, как оказываюсь в его крепких руках. Его лицо так близко… как в тот вечер, когда очарованный зельем, он крепко заснул и я не удержалась — поцеловала его. Ух! Аж голова закружилась, в груди потеплело.

— С тобой точно все хорошо? Ты смотришь… странно…

— Странно? — с трудом разлепляю вмиг пересохшие губы, голос будто подсел, говорю с хрипотцой, — Ник…

— Да, Марьяна…

Быстро же я забыла, зачем бежала вниз. И вспомнить удается не сразу. Тяжело сосредоточиться, когда тебя практически на весу держит большой сильный мужчина (и, кажется, не собирается отпускать), когда замечаешь, как он слегка прикусил губу, как дрогнули его скулы…

— Ник… я… ты… мы… — ночь его черных глаз сбивает меня с… ног?… забываю слова и с невероятным усилием, после глубокого вдоха, выпаливаю, — давай завтра вечером пойдем на прием для дебютанток?

Вижу как его глаза удивленно распахиваются и быстро добавляю:

— Вместе.

Чувствую, как его пальцы на моей талии сжимаются, будто он пытается удержать меня от падения в пропасть.

— Во дворец? — слышу, как в его голосе тоже появилась хрипотца.

— Д-да, — тепло поднимается из живота выше, говорить становится все тяжелее, — с тобой…

— Вместе, — шепчут его губы, а у меня все плывет перед глазами.

Ник наклоняется ко мне. Его глаза все ближе и ближе. На моих губах его прерывистое дыхание…

Глава 42. Сапфиры

Не думал, что знакомство Марьяны с матушкой окажется столь скорым и эффектным. Но последняя выбрала самый прямой и эффектный путь. Как, впрочем, всегда. Приехать в чужой дом без приглашения — в её стиле. И скрыться, одарив приглашением нанести визит — тоже.

— Ваше величество… — успеваю бросить матушке у самого порога.

— Ники, — оборачивается она с легкой улыбкой, делает пару шагов мне навстречу, щеки касается шитая золотом перчатка, — как ты вырос, возмужал…

В её глазах тьма, в голосе — легкая горечь.