Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 45)

Это не Виктория! Дама в золотом сидит ко мне спиной. Точеная фигурка с тончайшей талией, черные как ночь волосы собраны в высокую прическу, открывающую длинную белую шею, обвитую широкой золотой полосой с крупными… ну вряд ли кусками белого стекла. Судя по перчатке — это бриллианты. Должно быть шея у нее железная, если выдерживает такой вес…

— Ник, я очень скучала, — воркует она полным нежности голоском, подхватывая со стола крошечную чашечку.

В моей груди поднимается волна возмущения. Николас перешел все границы дозволенного! Распоряжается моими фамилярами… заказывает еду, распоряжается подать ужин. Но принимать в моем доме девиц? Поить их моим кофе?!

— принимает девиц в моем доме?!

— Могла бы написать, — отвечает ей Ник и я чувствую, как теплеет лицо.

Только бы не расплакаться от осознания того, что он говорит с ней таким… добрым, спокойным тоном. Смотрю на лебединую шею, на изящество, с которым незнакомка ставит чашечку на стол. О да, я, выросшая в простой земной семье так не умею. За столом веду себя, наверное, хуже, чем местная кухарка.

Вмиг настроение опускается ниже плинтуса. Вышитое зеленым шелком платье, казавшееся с утра таким нарядным, на фоне золотого наряда гостьи выглядит нищенской тряпкой. Да что там! Боюсь, одна эта перчатка, небрежно оброненная на пол, стоит, наверное, как весь мой дом.

— Я писала, малыш, — мурлычет она, — но ты не отвечал.

Малыш… она назвала Ника малышом, а он не пикнул… что дальше, она набросится на него прямо в моей столовой? Или… он на нее? Может, мне стоит уйти, пока не поздно?

— Работал, — усмехается он.

Усмехается, но как! С тихой радостью, с улыбкой, по-доброму! Видно, что ему приятна эта… золотая девица.

— Ах, ты вечно в работе, мой дорогой, — вздыхает она с отвратительно приторной заботой, — С дороги сразу поехала во дворец, но Виктория… закрылась ото всех. Ах, стражник сказал, до бала вход откроют лишь единожды. Завтра вечером, на прием для дебютанток. Представляешь, мне не открыли ворота… Мне… Это просто возмутительно… — вздыхает брюнетка и я невольно проникаюсь признательностью к Виктории, которая заставила эту отвратительно изящную мадам бесцельно трястись в карете, — она совсем сошла с ума на старости лет… везде чудятся заговоры, вурдалаки, — томно вздыхает дамочка.

— Оборотни, — поправляет её Ник и меня снова передергивает от его нежного голоса.

Мельком смотрю в зеркальное панно на противоположной стене. Бледная, под глазами тени. Это освещение такое или я так поплохела за последние дни? Волосы немного растрепанны, на подоле полосы пыли — в подвале замаралась, пока разбирала завал. Руки… со стыдом понимаю, что мой иномирный маникюр облез, кожа после всех моих приключений со скачками по крышам и работы в лаборатории загрубела. Такими руками только золотые перчатки, осыпанные бриллиантами держать…

— Меня не интересуют оборотни, — напевно отвечает брюнетка, откидывая голову назад так, что мне становится видно её идеально ровный крошечный носик, пухлые алые губки, высокий лоб. Ослепительная красавица… не то, что я… — Меня интересуешь ты. Как ты, мои милый?

Мой милый… Чувствую, как щеку щекочет обжигающая капля. Она медленно скользит по коже до подбородка, капает вниз, сползает по груди и исчезает в дурацком кружеве, нашитом на край корсета. Наверняка устаревшей модели… Остро ощущаю свою отсталость. А ведь Изольда говорила, что стоит заказать новые платья. Но нет, я решила экономить! Вот и выгляжу теперь дурнушкой в старье. А рядом с Ником такая красотка, одетая по последней моде.

— Я… как обычно… — отвечает Ник, — ничего особенного.

Ничего особенного. Ну да, я все время забываю, что он рядом по приказу королевы. Я для него — просто работа. У него все обычно. Не первая и не последняя девица, у которой он ночует на диване.

— Как обычно? — по столовой отвратительно мелодичным колокольчиком рассыпается веселый смех, — О, Ники! В твоей жизни появилась женщина!

— Ты же знаешь, ты — главная женщина в моей жизни. А она… — начинает Ник, но умолкает и через мгновение продолжает с легкой, но режущей мне сердце доброй усмешкой, — Признайся честно, ты остановилась у Флоберов и там наслушалась сплетен?

Вопрос, в котором нет вопроса. Это утверждение. Он хорошо знает её. Очень хорошо. Гораздо лучше, чем меня.

Золотая красотка заливается смехом, а по моей щеке течет вторая капля. Главная женщина в его жизни — божественно прекрасная, ухоженная, безупречно причесанная аристократка с превосходными манерами и недосягаемо очаровательным смехом… Настолько уверенная в себе, что заявилась в дом замухрышки-травницы проведать своего старого любовника, потому как очевидно — отношения у них старые, крепкие и… взаимные.

— Сплетни… — мурлычет она, отзвенев смехом, — о Ники, мне даже не пришлось их собирать. Веллингер гудит новостями о девушке, которая прошла меж мирами. И вот я узнаю, что мой драгоценный Ники не заперт во дворце, а здесь, в её доме. Я с трудом дождалась утра. Едва открыла глаза — полетела к тебе. Ах, милый, ну что же ты сидишь, как вкопанный! Встань, поцелуй меня! Мы так давно не виделись!

Мое сердце каменеет. Слышу, как скрипит по паркету стул Ника. Он встает! Я слышу его мягкие шаги. Со злостью сжимаю в руке ненавистную перчатку. Ну уж нет! Это уже перебор! Плевать, что там Нику приказала Виктория, пусть выметаются оба из моего дома! Хотел спать на крыльце — отныне так и будет. Сегодня же уберем придворный коврик, пусть спит на земле, на досках, да хоть в соседской клумбе!

Вхожу. Нет, врываюсь в столовую, отчаянно жалея, что дверь уже открыта и я не могу эффектно её распахнуть.

— Ник! — вырывается у меня.

В моем воображении голос должен звучать грозно, но в реальности получается жалкое дрожащее блеяние. Он уже склонился над красоткой. Они оба оборачиваются. На лице Ника легкое изумление, на её лице… На её восхитительном, потрясающем, свежем лице играет легкая улыбка.

Меня будто ударило камнем в лицо. Девушка безупречна. К длинной шейке и аккуратному носику прилагаются огромные темные глаза с длинными пушистыми ресницами, капризные сочные губки, острый подбородочек и нежнейшей ямочкой.

С пронзающей болью признаю, что её фарфоровой коже и чернейшим волосам безумно идет золото и крупные бриллианты. Очень хочется, чтобы она выглядела в этой роскоши вульгарно, но нет. Брюнетка тонка, прекрасна и хороша, как богиня.

— Марьяна… — голос Ника чуть хрипит, как тогда, при нашем с ним поцелуе.

— Марьяна… — мерзко мурлычет девица, окидывая меня скандирующим взглядом, — какая красавица…

Она еще и издевается! Сглатываю комок в горле.

Ник же запоздало наклоняется к черноволосой и касается губами розового пятнышка румянца на щеке красотки. Чувствую, как из моих ослабевших пальцев выскальзывает расшитая драгоценностями перчатка.

— Ах, а я думала, где обронила! — мелодично звенит голосок девицы в моих ушах.

На грани обморока делаю неловкий шаг вперед. Ник отступает от дамы.

— Марьяна, познакомься, — с улыбкой говорит он, галантно подавая руку брюнетке, — королева Ирина, моя мать.

Глава 41. Приглашение

Кровь прибоем бьется в ушах, перед глазами радужные пятна. Смысл слов Ника доходит не сразу, будто он говорит на незнакомом мне языке. Эта безупречная красотка — мать Николаса?! Мать? Мать?!

Хватаю ртом воздух. Скачущие вокруг пятна начинают сливаться в плотную вуаль. Ноги коварно подгибаются. Голоса Ника и этой девицы, то есть… королевы-матери-Ирины… сливаются в монотонный гул, уносящий меня в глубокий обморок.

— Ники, — вываливаюсь из черноты под журчащее щебетание нежного женского голоска, — она такая красавица!

— Мама! — раздражено шепчет Ник и я чувствую его горячее дыхание на своей щеке, он совсем рядом…

— Не удивлена, что ты перебрался в этот уютный домик, — мурлычет мама, совершенно игнорируя недовольное сопение мужчины.

— Мама! — голос Ника начинает опасно вибрировать. Ирина же лишь тихонько хохочет.

— Ники, оставь Марьяну, дай отдохнуть.

— Отдохнуть?! — интересно, как ему удается шептать и рычать одновременно… — Да она чуть что — в обморок. Боюсь отойти — упадет неровном месте, разобьет голову!

— Не разобьет, защитная магия работает, — урчит Ирина довольной кошечкой, а я чувствую на своем запястье крошечные горячие пальчики, — девочка в порядке, — напевно резюмирует она через мгновение, — нужно больше отдыха и поменьше тревог. А обмороки… Неудивительно, после всего, что она пережила…

— Что она пережила?! — в голосе Ника беспокойство.

— Переход между мирами, магия, новые… обстоятельства, обычаи, жизнь… — терпеливо перечисляет женщина, — мне тоже было дурно. А у нее еще и это…

Её пальцы скользят по моей руке, останавливаются на пальце, украшенном королевским перстнем. Ирина задумчиво постукивает по моей ладошке, вздыхает и добавляет:

— Это может быть источником больших бед, чем перегрузка после перехода. Будь осторожна, — чувствую её свежее дыхание на моей шее и тут же Ирина встает, пару раз ударяются о пол её звонкие каблучки, — Ох, Ники! Совсем забыла про ужин у Флоберов! Мне пора бежать. Передай Марьяне от меня наилучшие пожелания, подарки и приглашение!

— Какое приглашение? — ошарашено бормочет Ник.

— В гости, конечно же! Жду вас вдвоем на новогодние праздники!