Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 25)

— Немного приодеть, обучить манерам, как меня в свое время, — продолжает размышлять королева, будто меня здесь нет, — будет вполне приличная партия.

Чувствую тяжелый вздох Николаса. Я что-то сделала не так?

— Ваше величество, — смиренно склоняю голову, судорожно размышляя, а стоило ли вообще раскрывать рот, — скажите, я ведь… могу быть свободна?

— Конечно! — восклицает дама в золотом, — его высочество стал жертвой неудачного совпадения фактов. Нелепое совпадение, милая, — улыбается она.

Это белобрысый-то стал жертвой? Может, все таки я?! Вовремя придерживаю язык за зубами. Вряд ли эту коронованную мамочку беспокоит мое мнение, вина, невиновность и то, что я чудом избежала пыток и заключения в подземелье без света, воды и сбалансированного питания. По поводу последнего вообще есть большие сомнения. Предусмотрено ли оно?..

— Травница может быть свободна, — недовольно бросает Ланс в мою сторону, — матушка, не смею вас задерживать.

Принц собирается покинуть кабинет Грегора, но королева делает плавный шаг в сторону.

— Ланселот, дорогой, — нежно говорит она, нисколько не смущаясь окружающих её мужчин, — ты так увлекся этим делом, что совсем забыл о примерке костюма к балу. Портной уже второй час ждет в твоих покоях.

Лицо Ланселота печально вытягивается.

— Подождет еще, — мрачно отвечает он, отводя взгляд от сияющего заботой лица матушки, — у меня еще двое подозреваемых.

— Ваше величество, — забота в голосе королевы неуловимо переплетается с металлом, — что еще за глупости ты придумал?

— Я нашел Горана. И оборотня, о котором писал отец.

Белобрысый отвечает ей рычанием. Огрызается, как львенок на львицу, преграждающую неразумному малышу путь к новой игрушке своим широким телом.

Смотрю на королеву. Улыбка слетела с её красиво стареющего лица.

— Горан, референт короля, — вздыхает она, — как он посмел снова объявиться здесь. А оборотень?

— Боб ни в чем не виноват! — вырывается у меня.

Да, он странный, но не верится, что рыжеволосый балбес замешан в настолько криминальной истории.

— Боб? Самец оборотня? — переспрашивает королева, — Мальчик мой, — нежно обращается она к Лансу, отчего «мальчик» бесится еще больше, — ты заподозрил его, прочитав отчет об осмотре комнаты отца?

Пораженный осведомленностью матери Ланселот коротко кивает, вызывая у королевы новую улыбку.

— Дорогой мой, — она нежно треплет сына за щеку, будто он — совсем дитя. Мне становится неловко — как так можно? Он уже взрослый, вокруг его подчиненные, — займись лучше приготовлениями к балу.

— Отец! — выкрикивает принц, — Он был отравлен! Я выбью из оборотня признание!

— Ланселот, возьми себя в руки, — металла в нежном материнском голосе прибавляется, — и оставь эти старые забава. Порезвился и будет.

— Порезвился?! — глаза Ланселота горят огнем, — Как я могу оставить это?!

— Очень просто, — королева складывает унизанные кольцами руки на вышитом золотом корсете, — тем более, этот оборотень — точно не тот, кого ты ищешь.

— С чего ты…

— С того, — сдавленно покрикивает королева, — что я тоже знакома с известным тебе отчетом. И мы обсуждали его с комиссией, расследовавшей последние дни твоего отца. Так вот, мой милый, те следы на окне действительно принадлежат оборотню. Но самке, при том, недавно окотившейся. А теперь изволь отправиться к портному.

Последняя фраза звучит как приказ. Сраженный Ланселот только и может, что хлопать длинными ресницами и вовремя захлопнуть рот. Вот-вот, правильное решение, с этой дамочкой-мамочкой лучше не спорить.

Принц молча сжимает губы и быстрыми злыми шагами выходит из кабинета мага, напоследок хлопнув дверью так, что все стражники разом дергаются, как он удара.

Королева поводит плечами и снова переводит взгляд на меня. На всякий случай снова кланяюсь, чем вызываю у её величества легкую улыбку.

— Марьяна, не мучайся, — весело говорит она, — я попрошу свою фрейлину научить тебя придворным манерам. А то пока у тебя получается… довольно оригинально.

Чувствую, как щеки обдает жаром.

— Ваше королевское величество, — робко говорю я, — Все разрешилось и теперь Боба можно отпустить?

Королева смотрит на меня ласково и отвечает на удивление мягким тоном. С Лансом она говорила куда строже.

— Марьяна, девочка моя. В этом мире, — королева отчего-то делает упор на слово «этом», — женщины не занимаются решением вопросов государственной важности. Оставим это мужчинам, — она кивает Николасу Лиму, — А пока, милая, пойдем в мои покои, посекретничаем.

Улыбка королевы выглядит образцово-доброжелетельной, но я только что видела, как быстро меняется настроение ее величества. Оборачиваюсь к Нику. Он хмуро кивает. «Иди, но будь осторожна» — читаю в его черных глазах.

Шурша тяжелым платьем по полу, блондинка выходит. Едва поспеваю за ней.

В коридоре подол её платья подхватывают пара мальчиков в новеньких камзольчиках. У высокого окна сплетничают две молоденькие девушки в серебряных платьях. При виде королевы замолкают, синхронно делают элегантный реверанс. Блондинка быстрыми шагами идет мимо, будто коридор пуст.

Дамы бросают на меня пару надменных взглядов и быстро пристраиваются за её величеством, оттесняя меня в хвост очереди.

В груди зажигается робкая надежда незаметно отстать по пути, но из темного угла выходит четверка вооруженных рыцарей в высоких посеребренных шлемах. Мужчины недвусмысленно замирают рядом со мной. Что ж, придется идти.

Коридоры становятся все более оживленными. Тут и там нам встречаются небольшие группы мужчин в серебристых костюмах и женщин с высокими прическами, украшенными длинными позвякивающими на ходу, серебряными цепочками с камушками. Видя приближающуюся к ним процессию с королевой во главе разговоры стихают, придворные замирают в глубоких поклонах.

Чем дальше отходим от покоев магистра, тем больше золота становится вокруг. Перед нами распахиваются многочисленные резные двери, покрытые золотой краской. Стены сперва покрывают редкие золотые панели, мебель вокруг — деревянная с золотыми подлокотниками. Десять залов спустя нас окружают исключительно золоченые столы, стулья, диваны и кресла. Ткань плотно расшита золотой нитью. Если это — настоящая золотая проволока, они, должно быть, ужасно жесткие. Хотя, глядя на количество юбок королевы и её дам, можно предположить, им и на ледяном камне будет комфортно. Утепленная подушка всегда под… рукой!

Десяток минут быстрым королевским шагом и мы в просторной золотой комнате с огромным балконом-террасой. Перед нами — крыши ночного Веллингера. Ручейки освещенных улочек стекаются ко дворцу, позади них — чернота трущоб.

Невольно ежусь от легкого ветерка. Вот где бы пригодилась шаль из пуха редких горных коз.

— Подайте госпоже травнице плед и все вон, — усталым голосом говорит королева, падая в роскошное золотое кресло.

Дамы в серебряном удивленно переглядываются. Но стоит её величеству недовольно повести плечами, как перед ней оказывается резной столик с двумя дымящимися чашечками, вазочкой пирожных и негаснущим магическим канделябром. Рядом — кресло, тоже золотое, но попроще. На кресле — плед, густо расшитый коронами, естественно, золотыми. Позади неслышно щелкает дверь — серебряных девиц будто тут и не было.

— Присаживайся, Марьяна, — указывают мне на кресло.

— Да, ваше величество, — сдавленно отвечаю я, все еще впечатления скоростью обслуживания.

— Наедине можешь звать меня просто Виктория.

— Да, ваше вели… ой, Виктория. Извините, как-то неловко… вы королева и еще… В моем мире к старшим принято обращаться по имени и отчеству.

Понимаю, что сказала и непроизвольно прижимаю ладони к губам. Это ж надо было такое ляпнуть! Считай, назвала самую главную женщину королевства старой! Мысленно представляю свою голову на плахе или в кольце веревки. Стоило счастливо избежать пыток в пыточной, как я сама себе вырыла возможную могилу.

— Если тебе будет проще, — усмехается блондинка, позвякивая украшениями в волосах, — можешь звать меня Виктория Степановна. Так бы меня звали в нашем мире.

— В нашем мире?! Вы из моего, то есть, из другого мира?!

Впервые за время короткого знакомства вижу на лице женщины искреннюю теплую улыбку. Её большие зеленые глаза светятся удовольствием, от век к щекам тянется веточка морщинок. Теперь верится, что она действительно радуется, а не надевает очередную маску.

— Марго не рассказывала тебе?

— О вас? Нет. Я даже не знала, что вы знакомы. Она никогда не говорила об этом мире, — спокойствие королевы Виктории вселяет в меня уверенность.

Она тянутся за чашечкой чая, я повторяю её жест. Пробую. Чай. Обычный зеленый чай. В кои-то веки без ромашки.

— Мы знакомы с Марго давно, — с той же улыбкой говорит дама, которую у меня пока язык не поворачивается назвать Викторией Степановной, — Полжизни назад я попала в этот мир. И сразу с корабля на бал, — продолжает она, отдав должное чаю, — на отбор королевских невест. Когда нас собрали на бал финалисток, то Марго первой встретила меня во дворце. Она была ужасно… мила. Да, она была мила! Так ты — её сестра? Сводная? Приемная?

— Что вы, родная! — отвечаю, чуть не подавившись чаем.

— Значит, ты родилась в том мире двадцать пять лет назад, — задумчиво говорит Виктория, глядя на дно своей чашечки, — Да, милая, — продолжает она, потеряв интерес к вполне достойному напитку, — не так часто встретишь у нас путешественников меж мирами. До тебя только особы королевской крови ходили сквозь пространство. И то — мужчины и лишь для того, чтобы выбрать невест на отбор. А после… Из способность переходила потомкам. Но ты… ты — нечто иное. Настоящий уникум.