Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 24)
Он указывает на неприметную дверь в стене. Грегор покачивает головой.
— Зельда всегда у меня перед глазами, — отвечает он, делает пару взмахов руками.
Массивный письменной стол подрагивает, скрипит и отъезжает в сторону. Стоящие на нем реторты, склянки и стопки книг даже не дергаются, стоят, будто приклеены!
В полу на месте стола открывается ниша. Грегор делает шаг вперед.
— Вот она, — шепчет он, — моя Зельда.
В голосе магистра я впервые слышу неподдельную теплоту. Чувствуется, что Зельда для него — не просто травница. И маг не нашел сил это скрыть.
Ник и Ланс подходят к краю ниши. Вижу их спины. Они с минуту молча смотрят вниз. Наконец, Ланс оборачивается ко мне. Белесые брови принца приподняты в неподдельном изумлении. За ним разворачивается Николас с точно таким же выражением. Он хочет что-то сказать, но только открывает и закрывает рот без единого звука.
— Подойди, Марьяна, — усмехается Грегор, — бояться нечего, твоя вина не может быть доказана. Хоть для этого мне и пришлось раскрыть свою тайну.
Значит, один адвокат у меня все же был!
После слов магистра стражники отступают от меня на пару шагов. Сразу чувствую себя свободнее и смелее. Присоединяюсь к Нику с Лансом. Они продолжают таращиться под ноги. И там есть на что посмотреть!
Ниша в полу накрыта толстым прозрачным стеклом. В отблесках магического света он переливается радугой, как бензиновое пятно в лужах моего родного мира. Хрусталь?
Под ним на черном атласном ложе — девушка в темно зеленом шелковом платье с открытым лифом. Поверх накинута длинная, до пола, жилетка с глубокими разрезами, из которых видно белые, тоненькие, почти детские, ручки.
— Платье Шуарель, — замечаю я.
— Зельда любила этот фасон, — подтверждает магистр грустным голосом.
Опускаюсь на пол, чтобы лучше рассмотреть ту самую Зельду.
По подушке бережно разложены аккуратно завитые золотистые локоны. Личико бледное, но со следами нежного румянца. Проходящий через хрустальные грани свет играет на её нежной коже, бросает на щеки тень от длинных темных ресниц. Скулы травницы тронуты румянцем, полные губы слегка приоткрыты.
— Она будто спит… — замечаю я.
— Увы, — из груди мага вырывается вздох сожаления, — Она мертва. Это лишь пустое тело, сосуд, корый я храню в память о… ней.
Радужные отблески мешают толком рассмотреть девушку и я не сразу замечаю две удивительные вещи. Кроме уже знакомого мне старинного фасона, её платье имеет и еще одну примечательную деталь — оно густо расшито резными листочками арранта и мелкими цветами с жемчужиной по центру.
А на ногах… Украдкой приподнимаю собственный подол. Так и есть! На мне точно такие же ботиночки светло-коричневой кожи!
Пока я с исключительно женским любопытством глазею на наряд Зельды, Николас приходит в себя и озвучивает другое, более важное сходство.
— Они с Марьяной — одно лицо!
— Д-да… — хрипло соглашается Ланс, — но как это возможно?
Лицо? Мы что, похожи? Спешно перемещаюсь к верху «хрустального гробика», нетерпеливо расталкиваю скучившихся там мужчин.
— Ну да, — неуверенно отвечаю им, — сходство есть. Волосы у нее того же оттенка, и черты… Но… — поднимаю глаза на Ника, — я её вижу впервые.
Тот незаметно кивает. Как и магистр Грегор.
— Теперь вы понимаете, ваше величество, — обращается он к посрамленному Ланселоту, — Марьяна не может быть Зельдой. Со своей стороны я заверяю вас. Все, что сказала наша городская травница под воздействием камня — чистая правда.
— Да! — активно киваю я, — Это так!
— Значит ты действительно пришла из другого мира? — спрашивает Ланс.
— Да, да и еще раз да! И все, что мне здесь нужно — это только деньги! Никаких отравлений, интриг и прочих преступлений я не планировала! Обещаю, я заработаю нужную сумму, решу все свои дела и уберусь из вашего королевства обратно, в свой мир! — сгоряча обещаю я.
— Кстати, камень все еще действует, ваше величество, — на всякий случай напоминает Грегор.
— Значит, только деньги, — усмехается Ник.
Ловлю на себе его темный взгляд. Понимаю, что ляпнула ужасную бестактность. Надо срочно исправлять ситуацию!
— Как интересно, — раздается вкрадчивый женский голос за нашими спинами, — девушка из другого мира. Городская травница.
Мужчины разом подскакивают, встают по струнке. Запоздало оборачиваюсь в сторону женщины, к которой сейчас приковано все внимание в комнате.
В дверях стоит высокая блондинка. На голове — сложная прическа, густо обвешанная золотыми цепочками и бриллиантовыми подвесками. На лице — идеальные макияж, ловко скрывающий увядающую, но все еще яркую красоту дамы.
Одета она в платье, так густо вышитое золотой нитью и каменьями, что у меня мелькает мысль о подставке с колесиками, которая пришита к подолу. Иначе как она таскает такую тяжесть? Еще и на ногах туфли на высоком тонком каблуке.
Фасон платья бесконечно далек от наряда Зельды и моего скромного платьишка. Пышно расшитый корсет уходит под горло и кончается стоячим воротничком, талия узкая, но груди, кажется, нет вообще. Руки и вовсе скрыты до запястий глухим рукавом. Юбка в меру пышная, похожа на перевернутый бокал для шампанского.
— Ваше величество, — склоняет голову магистр, приветствуя блондинку, — рад виждеть вас в полном здравии.
Королева? Эта стерва — мать капризного белобрысого?
Стерва будто не замечает приветствий и поклонов. Её цепкие зеленые глаза с пышными, явно не родными, ресницами, не сходят с моего лица.
Глава 27. Королева
— Ваше величество, — звучит со всех сторон.
Вслед за магом склоняются в глубоком поклоне стражи, после — Николас Лим.
В кабинете Грегора остаются стоять трое — сама королева, принц и я.
— Значит, тебя приняли за Зельду? — усмехается стареющая красавица, изучая меня.
Взгляд вдовствующей, как я поняла, королевы, скользит по мне сверху вниз и обратно. На мгновение задерживается на руках. Мне становится неуютно. Быстро опускаю взгляд на запястья. Руки как руки. Не мешало бы освежить маникюр. Хотя… только сейчас замечаю на безымянном пальце полоску от обручального кольца. Уже и не помню, когда и как его сняла. Кажется, в первый день, перед тем, как принять ванную. Точно. Оставила на столике. Никто пока не обращал внимания на след от него. А королева сразу заметила.
— Я… не Зельда… — шепчу, опустив глаза.
Под сканирующим взглядом этой высокой разряженной блондинки мне холоднее, чем на железном пыточном кресле.
— Естественно, — надменно усмехается она, — Зельда была совсем другой. С чего ты взял, мой милый, что старая карга обратилась молодой девицей?
Она обращается к Лансу и голос её теплеет. Будто другой человек передо мной. Она уже не королева, а любящая мама, души не чающая в родном дитятке. Пусть дитятке уже за двадцать годиков.
— Карга? — до меня не сразу доходят слова королевы.
Юная свежая девушка в хрустальном гробу — моя сверстница, а может — младше.
— Зельда знала секреты красоты, — отмахивается королева, быстрыми шагами приближаясь к краю прозрачной ниши, — но характер у нее был пресквернейший, вечно изводила меня нотациями, — морщится она, разглядывая содержимое «гробика», — поделом тебе, травница, — фыркает она с легким самодовольством, — Лежишь теперь. Бессердечная. Бездушная.
Ловлю взгляд Грегора. Откуда она знает о потерянной душе? В глазах мага сложно прочитать эмоции, но отчего-то я уверена — магистр тоже отметил странную осведомленность королевы.
— Старое заклинание, — продолжает говорить она в полной тишине, — читала о нем в королевской библиотеке еще в первый год замужества. Но настоящую жертву этих древних чар вижу впервые. И правда, как живая, — последние слова блондинка шепчет, склонившись над травницей, — Какая ужасная судьба, — вздыхает она.
— Матушка, ваше величество, — как послушный сын, Ланс дожидается, пока королева удовлетворит свое любопытство, — Марьяна так похожа на портрет Зельды. Я думал, она восстала и отравила отца три года назад.
Королева резко распрямляется. Её лицо снова — недвижная маска с царственной улыбкой.
— Мальчик мой, с чего ты взял?
Ланс молча протягивает ей записную книжку отца. Королева долго всматривается в лицо девушки на старой странице и отрицательно качает головой. Звенят её золотые подвязки, бриллианты бьются друг о друга.
— Теперь мы знаем, что Зельда и Марьяна не могли сделать этого, — пока окружающие молчат, один только Грегор отваживается вставить слово, — тело прежней травницы было у меня, а Марьяна — в другом мире. Она прошла испытание камнем правды, — добавляет он.
— Значит, мне не послышалось, — на лице королевы появляется удивление. Настоящее или же… не разберешь!
— Кланяйся, когда королева смотрит на тебя, — слышу шепот Ника за спиной.
Дергаюсь от неожиданности. Только что он стоял рядом с Лансом!
— Красивая девочка, — оценивает меня царственная блондинка, пока я по скудным воспоминаниям, почерпнутым исключительно из исторических фильмов и сериалов нашего мира, делаю первый в жизни неловкий реверанс.