Юлия Санникова – Самоучитель литературного мастерства (страница 33)
Мы бы добавили к этой классификации диалоги этикетные, вроде таких:
«– Доброе утро, мисс Дебенхэм.
– Доброе утро, полковник Арбэтнот.
Полковник остановился около девушки, оперся о спинку стула по другую сторону столика.
– Вы не возражаете? – спросил он.
– Конечно нет. Садитесь». (Агата Кристи).
А еще диалоги развлекательные, служащие для препровождения времени. Такие диалоги не несут в себе никакой смысловой нагрузки и призваны развлечь читателя и персонажей. В композиции такие диалоги служат для замедления повествования и заменяют описательные флэшбэки:
«– Спортсмен, сэр?
– Немного, сэр, – ответил этот джентльмен.
– Прекрасное занятие, сэр, – превосходное занятие – собаки, сэр?
– Сейчас нет.
– Что вы! Займитесь собаками – прекрасные животные – умные твари – был у меня пес – пойнтер – удивительное чутье – однажды вышли на охоту – огороженное место – свистнул – собака ни с места – снова свистнул – Понто! – ни с места: как вкопанная – зову – Понто! Понто! – не двигается – собака приросла к месту – уставилась на забор – взглянул и я – вижу объявление: «Сторожу приказано убивать собак, проникших за эту ограду», – не пошла – изумительный пес, редкий был пес – весьма!
– Факт исключительный! – заметил мистер Пиквик. – Позвольте записать…» (Ч. Диккенс)
Развлекательные и этикетные диалоги нельзя отнести ни к одной из вышеперечисленных групп, поскольку они не информируют, не побуждают и уж тем более не являются атакой. Зато информативные, побудительные и атакующие диалоги могут и должны приобретать развлекательные черты. Таким образом автор достигает подлинной художественности.
Кроме собственно прямой речи, которая на письме выделяется тире в начале абзаца или кавычками, существуют диалоги косвенные. По стилю они похожи на описания, но являются в чистом виде рассуждениями: «Элен обо всем имела свое мнение, она например не жаловала Матисса. Она говорила, что француз не должен без предупреждения оставаться есть в чужом доме особенно если он перед тем спросил у прислуги что будет на ужин. Она говорила, что иностранцы имеют полное право так поступать, но француз нет, а Матисс однажды так поступил. Поэтому, когда мисс Стайн говорила ей, месье Матисс останется сегодня на ужин, она отвечала, тогда я не буду готовить омлет, а просто поджарю глазунью. Яиц это столько же и масла столько же, а уважения меньше, и он поймет» (Гертруда Стайн).
Работа над косвенным диалогом ничем не отличается от работы над диалогом прямым, хотя косвенные писать проще. Начинающим писателям стоит начинать, простите за тавтологию, именно с косвенных диалогов, а потом перерабатывать их в прямую речь. Косвенный диалог послужит опорным планом, где намечены основные моменты разговора. Имея такой план, можно представить и подумать, как лучше выразить каждую реплику в прямой речи, кому из героев говорящий ее адресует, и что его собеседник скажет или сделает в ответ.
Когда в тексте произведения автор использует косвенный диалог вместо прямого, он таким образом решает две задачи. Во-первых, убыстряет развитие сюжета, экономит место, и, во-вторых, избавляет читателя от пустой болтовни. Возьмем пример из Гертруды Стайн выше. Если бы косвенный диалог был дан прямой речью, выглядело бы это все так:
– Человек должен иметь свое мнение, – сказала Элен, – кстати, что это Матисс к нам зачастил?
Гертруда пожала плечами, ответа на этот вопрос у нее не было (как вариант: она не понимала, почему Элен это так волнует).
– Хм, и вообще, – продолжала Элен, словно ее внимательно слушали, – француз не должен без предупреждения оставаться есть в чужом доме особенно если он перед тем спросил у прислуги что будет на ужин. Иностранец – да, имеет полное право, но француз – нет. А Матисс однажды так поступил.
Когда мисс Стайн говорила ей:
– Сегодня месье Матисс останется на ужин.
Элен отвечала:
– Тогда я не буду готовить омлета просто поджарю глазунью. Яиц это столько же и масла столько же, а уважения меньше, и он поймет.
Сто пятнадцать слов в прямом диалоге против девяносто одного слова в косвенном.
Каким языком пишутся диалоги? Допустимы ли в них тропы и любые другие средства выразительности, которые мы рассматривали выше? Есть ли отличия в конструировании повествования и диалога?
Ответ на первый вопрос: диалогам присущ стиль художественной литературы, поскольку диалог – это письменная речь. Ответ на второй – да, безусловно, он вытекает из первого ответа. Что касается отличий прямого диалога от повествования и описания, то они, конечно, существуют. Главное отличие – прямая речь намного лаконичнее и проще, чем речь косвенная, описательная. Мало кто из персонажей изъясняется предложениями с придаточными или деепричастными оборотами. Хотя в «потоке сознания» сложный синтаксис вполне допустим. А вот вводных слов в разговоре значительно больше, все эти:
В стилистическом плане реплики диалога подчиняются тому же правилу, что и обычные предложения повествования и описания. Логическое ударение падает на конец предложения, кроме случаев, когда перед словами стоят специальные усилители. Следовательно, ту информацию, которую необходимо выделить, лучше помещать в конце.
Можно заметить, что по форме многие диалоги похожи на анекдот. Не то чтобы они смешные, иногда смешные, иногда – нет. Но в диалогах часто присутствует новеллистический поворот, пуант, неожиданная развязка.
Вот как определяет литературный анекдот Ефим Курганов, исследователь жанра: «в центре анекдота находится странное, неожиданное или откровенно нелепое событие, выпадающее из повседневного течения жизни. Причем его странность или нелепость в процессе рассказа нарастает и разрешается лишь в бурном, остром финале. Более того, анекдот строится не просто на невероятном событии, а на событии, принципиально не совпадающем с читательскими или слушательскими ожиданиями».
Это закономерный момент, поскольку анекдот, басня лежат в основе многих литературных произведений. А, как записано на «Изумрудной скрижали» Гермеса Трисмегиста: что наверху, то и внизу. Иными словами, если все произведение построено в форме анекдота, то и отдельные его части тоже могут быть и бывают анекдотами. Реплики диалога могут и должны обладать «бурным и острым финалом». Помещая самое интересное в конец, т.е. усиливая напряжение, автор заставляет читателя следовать за ним дальше, не бросать чтение. Рассмотрим на примере:
«– Слыхали что-нибудь подобное? Мне сейчас булочник сказал. Они арестовали молодого мистера Реддинга!
– Арестовали Лоуренса? – Гризельда не верила своим ушам. – Не может быть! Опять какая-нибудь идиотская ошибка.
– А вот и не ошибка, мэм, – заявила Мэри с тайным злорадством. – Мистер Реддинг сам туда пошел, да и признался во всем как на духу. На ночь глядя, в последнюю минуту. Входит, бросает на стол пистолет и говорит: «Это сделал я», так и сказал. И все тут» (Агата Кристи).
В начале диалога нам известно, что Рединг арестован, но мы не знаем почему. Какие для этого основания у полиции? Мы гадаем: кто-то сообщил, что видел его, а может быть полиция поймала его на месте преступления или жертва, умирая, произнесла его имя холодеющими губами? И как обескуражены мы в конце, когда узнаем, что Рединг оказывается не только принес полиции пистолет, но и заявил, что убийца – он. Вот так неожиданность!
Нарастающее напряжение и неожиданная концовка есть в каждой фразе. Это станет ясным, если переставить в ней предложение местами. «Слыхали что-нибудь подобное? Мне сейчас булочник сказал. Они арестовали молодого мистера Реддинга!» звучит хлестко и завлекательно. Первое предложение как бы говорит, сейчас я вам сообщу что-то невероятное. Второе: сведение получено от надежного лица, булочник знает всех и каждого. Наконец, третье предложение, яркий финал: арестован Реддинг. Скажи Мэри иначе: «Они арестовали молодого мистера Реддинга! Мне сейчас булочник сказал. Слыхали что-нибудь подобное?» – и все очарование будет потеряно. Ни эффектного финала, ни непредсказуемой концовки, мы с самого начала знаем, что Реддинг арестован. Реплика пресна и невыразительна, в ней нет изюминки. Если весь диалог будет таким, читатель быстро заскучает.
Опять-таки не стоит делать с нарастающим напряжением абсолютно все реплики. Вспомним правило Аристотеля о чередовании: хорошее – плохое, напряжение – расслабление, подъем – спад. Если напряжение все постоянно нарастает, голова читателя, как паровой котел, в один прекрасный момент перегреется и лопнет. Все хорошо в меру. Мастерство писателя в том и заключаются, чтобы расположить свет и тень, спокойные и напряженные фразы в благозвучном сочетании.
Экономия слов, краткая речь, перефразируя Сократа, – еще одно правило выразительного и захватывающего диалога. Чем меньше слов вам потребуется для выражения мысли, чем точнее будут эти слова (