Юлия Санникова – Russia true-crime history: самые громкие преступления от Киевской Руси до СССР (страница 5)

Постановили, что главной частью Гардарик, Хольмгардом владеть Ярицлейфу, Кунигардом – Вартилафу, а Палтеск отдать Эймунду, за боевые заслуги. Вартилаф через три года умер, и Кунигард отошел Ярицлейфу, а Эймунд на смертном одре передал свой домен Рагнару.

Так окончилась история с тремя русскими князьями.

Теперь, когда читатель знаком в общих чертах с фабулой «Эймундовой саги», у него, наверняка, появились некоторые вопросы, возникла необходимость уточнить некоторые моменты. Что ж, давайте уточним.

Осип Иванович Сенковский (1800 – 1858) более известный под псевдонимом Барон Брамбеус, который первым опубликовал текст саги на русском, едва только ознакомился с нею, пришел в великое недоумение. Без сомнения в недоумение приходит всякий, кто сталкивается с «Эймундовой сагой». Ведь события 1015 – 1019 годов предстают здесь совершенно не такими, какими мы знаем их без малого лет пятьсот, а то и больше.

Ярицлейф, за которым конечно же угадывается Ярослав, сражается с Борисом-Бурицлафом, а про окаянного Святополка и речь нет, словно его в природе не существует. Зато есть некий Вартилаф, которого неизвестно каким русским князем можно бы назначить. Поскольку в саге упоминается Палтеск – Полоцк, то на роль Вартилафа вроде бы подходит Брячислав Изяславич, внук князя Владимира, племянник Ярослава Мудрого, князь полоцкий в 1003 – 1044 годов, участник, кстати, второй усобицы.

Сенковский, конечно, сразу понял, что без комментариев, в первозданном виде, перевод саги ему не опубликовать. Слишком хорошо известна и широко распространена история о Борисе и Глебе, почитаемых в Российской империи святых, и Святополке, убийце и крамольнике. В связи с этим, поясняя перевод саги, он назвал Бурицлафа… Святополком!

Последующие историки, скованные цепями цензуры, скрепленными печатями государственных методичек, понимая, что сходство имен слишком уж бросается в глаза, все-таки расширили понятие Бурицлафа и уточнили, что под этим именем скрывается и Святополк, и Борис. Собирательный образ. Мол, древние сказители несколько напутали и переврали, на самом же деле, хоть и выглядит совершенно не похоже, но все-таки, как ни крути, это Святополк и Ярослав борются за киевский стол.

Были и другие попытки втиснуть сагу в прокрустово ложе официальной теории.

Российский, советский историк Аркадий Иоакимович Лященко, один из авторов энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, внимательно изучил «Эймундову сагу» и пришел к выводу, что под Бурицлафом следует понимать польского короля Болеслава, который, как мы помним, был союзником Святополка и несколько раз помогал ему в борьбе с Ярославом. Просто Святополк был пешкой в игре, и имя его не сохранилось, а вот Болеслав, король как-никак, лицо значительное, поэтому-то он и стал главным героем саги.

Версия Лященко показалась необыкновенно привлекательной историкам и последующим переводчикам саги. Кроме Сенковского, «Эймундову сагу» переводили Елена Александровна Рыдзевская, умершая в 1941 году в блокадном Ленинграде, и Елена Ароновна Гуревич. Сенковский перевел на русский имя «Búrizlaf» как «Бурислейф», а Рыдзевская и Гуревич как «Бурицлаф». Чей перевод точнее? Не будучи специалистом по древнеисландскому, судить сложно. Но можно попытаться сравнить с переводом имени Ярослава – Jarizleif. Сенкевич перевел его как «Ярислейф», Гуревич с Рыдзевской как «Ярицлейв».

На наш взгляд, если переводить имена калькируя произношение латинских букв, то Búrizlaf – звучит как Бурицлаф, а Jarizleif как Ярицлейф, то есть все переводчики так или иначе переделали фонетическую кальку и не следовали побуквенно произношению имени.

Мы согласны также, что за Бурицлафом легче увидеть Болеслава, чем Бориса. Но сам текст саги опровергает догадку А. И. Лященко. Да и к тому же польский король не погиб в Гарадариках, как повествует сага. Согласно скудным, не будем скрывать, летописным данным и по сведениям хронистов, Болеслав дожил до 1025 года. Период его жизни до 1019 года, когда завершилась вторая русская усобица, описан не в пример более подробно, чем последние шесть лет. Вероятнее всего именно поэтому А. И. Лященко предположил с большой долей вероятности, что Бурицлаф – это Болеслав, который погиб, помогаю зятю где-то в дремучих новгородских лесах.

К тому же остальные действующие лица в «Эймундовой саге» названы верно. Ярицлейф – это, без сомнения, Ярослав, княживший в Хольмгарде, традиционно ассоциируемом с Новгородом (Великим, а не Нижним), его жена – шведская принцесса Ингигерда – Ирина. Если предположить, что Бурицлаф – это Борис, то становится более чем понятной фраза о том, что он пришел требовать от брата-Ярослава деревни в приграничной с его доменом полосе. Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять – Новгород действительно граничит с Ростовом, вотчиной Бориса. А вот Польское княжество стоит довольно далеко и от Новгорода, и от Бярмии, в которой скрывался Бурицлаф и где собирал дикие племена под свои знамена, поэтому если Бурицлаф – это Болеслав, он не мог прийти и потребовать приграничных деревень. Просто потому, что границ между этими землями не существует.

Таким же образом идентифицируется и Вартилаф, как князь Брячислав Изяславич. Его удел – Полоцк граничит с новгородскими владениями Ярослава. Поэтому вполне логично, что Ярицлейф в финале саги предъявляет территориальные претензии именно на приграничные земли своего родственника. Глупо было бы требовать на откуп землю где-нибудь в Тмутаракани, в такую даль пойди еще, доберись с войском и обозами, тогда как Полоцк – под боком.

И, если Бурицлаф – это Болеслав, то как тогда трактовать вот этот пассаж из «Эймундовой саги» (перевод Е. А. Гуревич): «Мне стало известно о смерти Вальдамара конунга, – говорит Эймунд дружине, – что правил на востоке в Гардарики, и теперь его держава досталась троим его сыновьям, и обо всех них идет добрая слава. Он же поделил между ними свою державу не поровну, так что теперь один из братьев владеет большей долей, чем двое других. Имя того, кому досталась большая часть отцовского наследства, Бурицлав, и он из них самый старший, второй зовется Ярицлейв, а третий Вартилав. Бурицлав владеет Кэнугардом (Kænugarðr), и это лучшие земли во всей Гардарики. Ярицлейв получил Хольмгард, а третий брат – Пальтескью и все прилегающие к ней области. Однако они все еще не пришли между собой к согласию, и меньше всего доволен своей долей тот, кому при разделе отошли самые большие и самые лучшие владения. Он считает, что понес урон от того, что его держава меньше, чем была у его отца, и поэтому ему кажется, что он уступает в могуществе своим предкам».

Бурицлаф – это сын Владимира, не польский король и не собирательный образ, в котором словно в огромном одеяле завернулось двое человек, а конкретная личность. Загвоздка в том, что в саге Бурицлаф держит Киев, Кэнугард по-исландски и этот факт, собственно, портит всю картину и ставит всех в тупик, в том числе и нас. Ведь Киевом, как хорошо известно, владеет в ту пору Святополк.

Но повод к войне между Бурицлафом и Ярислейфом, как мы узнаем потом, не борьба за наследство Вальдемара конунга, а территориальные претензии Бурицлафа, которые он предъявляет на приграничные хольмгардские территории. Т.е. воюют не за киевский стол, не за власть, а чтобы выяснить, кто сильнее и кому достанутся рощи, жнивья и деревеньки. Тогда как официальная версия уверяет, что братья подрались за власть, Святополк хотел править Русью, поэтому-то и вырезал всех братьев, да только сломал зубы о Ярослава.

В целом же исландская сага и отечественная «Повесть временных лет» практически одинаково передают основные события второй междоусобицы на Руси. В них действуют, за редким исключением, одни и те же лица, последовательность событий в обоих источниках идентична, совпадают даже некоторые детали, различаются лишь имена противников. Убийство князя происходит под покровом ночи, в шатре. В «Сказании…» и саге присутствует отрубленная голова. Эймунд уверен, что дружина Бурицлафа в испуге разбежится, потому что не будет знать, кто убил начальника и припишет его темным, дьявольским силам. Именно так и происходит в действительности. «Повесть временных лет» сообщает, что дружина Бориса покинула его, по какой-то совершенно глупой и надуманной причине. Вероятнее всего здесь отголоски той же самой истории из саги.

Добавим, кстати, что варяги на службе у Ярослава во главе с Эймундом – факт достоверный и не оспариваемый ни одним источником.

Помимо саги, о событиях второй княжеской усобицы на Руси вскользь упоминает в своей хронике Титмар Мерзебургский (975 – 1018). Ему известен, кстати, Святополк, законный король киевский, и Ярослав Мудрый, который, по словам хрониста, захватил «некий город, принадлежавший тогда его брату, и увел его жителей». В этом месте так и хочется обратиться к «Эймундовой саге» и воскликнуть, а ведь верно, Бурицлаф убит, а его удел перешел к Ярислейфу.

Болеслава Храброго Титмар не жалует, называет старым развратником, безбожником и варваром, однако же, подробно в жанре этнографического очерка описывает приключения польского дикаря и нравы, царящие в королевстве.

Немецкий хронист рассказывает о непримиримой борьбе, которую вел Святополк, «русский король», как именует его Титмар, поддерживаемый тестем – Болеславом Храбрым, с Ярославом. В какой-то момент у Ярослава оказалась в плену дочь Болеслава, очевидно жена Святополка, историк сообщает только, что она была дочерью польского короля, и Болеслав хлопотал об обмене заложников. Ярослав возвратил ему дочь, а тот в ответ отослал в Новгород всех сестер и мать Ярослава – Рогнеду.