Юлия Санникова – Russia true-crime history: самые громкие преступления от Киевской Руси до СССР (страница 7)
Владимир снаряжает в поход против Ярослава Святополка и Бориса – верных ему сыновей, которые, к тому же у него под боком, но неожиданно заболевает и умирает. Можно ли представить себе, что, узнав о смерти отца и воцарении брата, Ярослав вдруг изменил свои намерения, решил-таки отправить дань и присягнуть на верность Киеву? Или вдруг вспомнил о старине и о Божьих заповедях? Вряд ли. Скорее всего он продолжил настаивать на независимости, вербуя наемников и готовясь оказать сопротивление карательным отрядам из столицы.
Что касается самих жертв, Бориса и Глеба, портрет которых необходимо изучить для выяснения мотивов убийства, то древнерусские источники пишут о них крайне скупо. Нет ни слова об их жизни до того рокового года, лишь красочный рассказ о предсмертных предчувствиях и переживаниях. В центре интереса агиографа и летописца – мученическая смерть юношей, сопровождаемая молитвами и песнопениями. Закрадывается подозрение – не были ли вымышлены от начала и до конца образы благочестивых братьев? Не был ли взят в качестве прототипа обоих реально существовавший Борис – Бурицлаф, княживший где-то на севере, союзник Святополка, киевского князя?
Агиографу пришлось попотеть, и все равно концы с концами не сходятся. Не вышло убедительно доказать виновность Святополка. Реальность проступала повсюду, как проступают звезды на безоблачном ночном небе. Начиная с того, что реальные Борис и Глеб вовсе не были чистыми и юными отроками, какими рисует их нам «Сказание…».
Г. М. Филист предположил, что Борис, поскольку находился при отце в Киеве, вместо того чтобы править подвластным ему Ростовом, по возрасту на самом деле приблизительно равен Святополку, хотя и младше него. Ярослав младше Бориса, именно поэтому Борис стоит у него на пути к киевскому престолу. Это спорный момент, доказательств у историка нет, как нет, впрочем, и конкретной даты рождения ни Бориса, ни Глеба, ни убиенного с ними за компанию Святослава. Почему? Потому что, уверены Г. М. Филист и другие историки, летописи вычистили ото всего что может бросить тень подозрения на Ярослава, как самого заинтересованного в гибели братьев.
Исследовав все факты, приходим к выводу, что причиной второй усобицы на Руси была действительно борьба за власть, вот только побудительным толчком к ней стало не окаянство Святополка, боявшегося, что его свергнут. Но стремление Ярослава обособиться от Киева в тот момент, когда Святополк еще не укрепился на столе, не стал полновластным владетелем. Ярослав, самостоятельно или с помощью наемников, отсек других претендентов и союзников Святополка, после чего повел борьбу за Киев. Стремление к независимости, сдобренное успехами по устранению конкурентов, переросло в какой-то момент в желание подчинить себе всю Русь.
Вполне возможно, что Святополк сам спровоцировал Ярослава, т.е. первый камень был брошен именно из Киева. Если судить о том, каким рисует его «Эймундова сага», трусливым и нерешительным, можно предположить, что после смерти Владимира он собирался тихо-мирно править в Новгороде, когда неожиданно заявились посланцы из Киева и потребовали оставшуюся задолженность, а вместе с нею и приграничные территории. Ярослав, не подчинившийся отцу, не собирался подчиняться и брату. Он дал вооруженный отпор, Киев захотел взять реванш, и завертелось.
Русские источники сообщают, убийство Бориса и Глеба произошло год смерти Владимира, 1015-ый. Историки, не верящие в официальную версию, считают, что битвы Святополка и Ярослава – в Любече и на Альте происходили при непосредственном участии Бориса. Борис, Святополк и Болеслав были союзниками и выступали единым фронтом против Ярослава с его наемной варяжской дружиной. Ярослав, убив руками варягов Бориса, ослабил Святополка, а потом и вовсе победил его и утвердился в Киеве.
А. С. Хорошев, опираясь в том числе и на «Эймундову сагу», но в большей части на летописца, предлагает следующую реконструкцию событий с убийством Бориса и Глеба.
Между Владимиром Святославичем и его сыном Ярославом, сидевшем в Новгороде, существовали определенные разногласия. Отец собирался наказать ослушника, но смерть приостановила расплату, которую, словно эстафетную палочку, принял Святополк. При отце неотлучно находились Борис и Святополк. Неожиданно пришла весть с юга о приближении печенегов. Против степняков был выслан отряд во главе с Борисом, князем Ростовским. Святополк остался с больным родителем. Историк не исключает, что Святополк был какое-то время регентом при больном Владимире. В этом с ним солидарен и Г. М. Филист.
Владимир умер в тревожное время. В Новгороде Ярослав готовится дать отпор киевской дружине и нанимает варягов. С юга грозят печенеги. Отцовская, «отня» дружина ушла на юг вместе с Борисом. Поэтому Святополк скрывает смерть великого князя на какое-то время. Мало ли что, лучше поостеречься. Он раздает подарки и задабривает киевских бояр. К Борису отправлен гонец сообщением о смерти родителя, заверениями в любви и преданности и обещаниями увеличить вотчину, почему бы не за счет приграничных деревень Новгорода.
К союзнику Ярослава Глебу в Муром едет гонец от имени Владимира. От него смерть отца скрывают, и приказывают ехать в Киев. Что тот и делает, но едет в столицу кружной дорогой.
Ярослав через сестру Предславу узнает о смерти Владимира и отсутствии в Киеве основных сил. Это развязывает ему руки, он решает действовать. Новгородский летописец, в противоположность Нестору, прямо заявляет, что Ярослав хочет идти на Киев, потому что отец умер, а брат захватил власть. Одновременно Ярослав сообщает Глебу о гибели отца и предупреждает о грозящей опасности. Глеб, очевидно, поворачивает назад, но убийцы, посланные Святополком, настигают его.
Ярослав стремится изолировать Бориса от Святополка, и не дать соединиться двум дружинам. С этой целью он приказывает варягам расправиться с братом, после чего идет на Святополка и побеждает его в первый раз. Святополк бежит в Польшу, Ярослав садится в Киеве.
А. С. Хорошев убежден, что культ Глеба возник намного раньше культа Бориса, еще при Ярославе. Ярослав, сам нарушив принцип вассалитета, посягнул на старшего в роду, а потом и вовсе умертвил его. И, поскольку Глеба убил Святополк, то Ярослав был прямо заинтересован в пропаганде этого убийства. Он скрыл мотив убийства – Глеба умертвили, потому что он был союзником Новгорода – но факт насильственной смерти остался непреложным. А мотив нашелся быстро – Каиново дело, злодей и душегубец Святополк. Почитание Глеба оправдывало и самого Ярослава – он становился мстителем за смерть брата, а вовсе не узурпатором, как могли бы подумать некоторые особо пытливые умы.
По прошествии времени, когда смерть Бориса покрылась таинственным флером и обросла слухами, в 1015 году ведь не было следствия, поэтому обстоятельства смерти так и остались невыясненными, стало возможным говорить о мученической кончине князя от рук Святополка. Гибель обоих братьев становилась одним делом, подшитым в одну папку. Прах Глеба перенесли в Вышгород, к могиле Бориса, и здесь, с этого момента начинает формироваться борисоглебский культ.
Г. М. Филист, опираясь на повесть «О водворении христианства в Муроме», полагает, что Глеба убили дружинники или местные жители, которые не хотели креститься. Глеб был изгнан из города и бежал, желая соединиться с Ярославом, своим союзником, но погиб по дороге. Убил муромского князя его собственный повар Торчин. Это подтверждает гипотезу Филиста, что убили свои, а не подосланные убийцы.
Таково в общих чертах дело об убийстве Бориса и Глеба. Предоставим читателю самому решить, к какой версии он склоняется. Мы же убеждены, что в смерти Бориса с большой долей вероятности и в соответствии с древнеримским принципом
Ослепление Василько Теребовльского
В Древней Руси княжеские распри, сопровождающиеся убийством кровных родственников, массовой резней и разорением были делом обычным и никого не удивляли. Что изумляло тогда, да и сейчас, так это зверство, с коим иной раз они совершались. Людей не просто убивали, но мучили, истязали, под стать римлянам, у которых редкой казни не предшествовали жестокие издевательства. Иосиф Флавий в «Иудейской войне» описывает леденящие душу подробности об участи пленных повстанцев, захваченных Веспасианом. Римляне терзали своих жертв, чтобы запугать и предостеречь от бунтов, чего ради лютовали древнерусские князья до сей поры неведомо. Не исключено, что из чистого садизма. А еще от вседозволенности. Власть, основанная на силе, развращает, а облеченный ею превращается в атамана разбойничьей шайки, для которого закон не писан, потому что он возомнил себя законом.
В «Повести временных лет» под 1097 годом, тем самым, когда состоялся Любечский съезд князей, описана история о мытарствах князя Василько Ростиславича Теребовльского. Василько не убили, не постригли насильно в монахи, не заперли в земляной погреб. То ли пожалели, то ли не посмели умертвить сразу после целования креста и любечских клятв. Его хитростью заманили на киевский двор, заковали в кандалы, выкололи оба глаза и полгода продержали в заточении во Владимире-Волынском.