Юлия Резник – Клуб разбитых сердец (страница 4)
— Нет? — Лерка бросает на меня полный надежды взгляд.
— Нет. Сегодня я уже похоронила мечты о старости в компании смазливого молодого красавчика. Похороны дружбы отменяются. Лимит исчерпан.
Лера всхлипывает… и начинает беззастенчиво ржать.
— Господи, — шмыгает носом, — я тебя обожаю.
— Я знаю, — отвечаю устало. — И вообще прекращай. На нас уже люди смотрят.
Как по заказу, в этот момент рядом с нашим столиком показывается официант.
Молодой. С идеальной осанкой.
— Вам ещё что-нибудь принести?
Лера, не поднимая головы, выдаёт:
— Да. Справедливость, пожалуйста.
Пауза. Официант моргает. Матвей тихо кашляет в пудовый кулак.
— Справедливости в меню нет. Но есть превосходный рислинг… — не теряется парень.
— Превосходно. Тащи целую бутылку.
Матвей отворачивается в сторону, чтобы не заржать. Официант невозмутимо кивает и тут же ретируется.
— Даже не записал, — бормочет Лера. — Какова вероятность того, что он запомнит, что я заказала?
— Уверена, он теперь вообще не скоро забудет все, что с тобой связано, — вздыхаю я. — Особенно, как ты облобызала Матюше руку. Подобный перфоманс, знаешь ли, нечасто увидишь в винном баре.
— А что мне было делать? — вспыхивает она. — Отец Матвей, вы чего молчите? Скажите этой невежде, что я все сделала правильно.
— Угу. — бормочет он. — Сто пудов ползала теперь уверено, что у нас тут выездная исповедь с дегустацией.
— «Исповедь и рислинг».
Я смотрю на Лерку. Потом на Матвея. Потом снова на Ягужинскую.
— Матвей, почему ты ее не ругаешь за богохульство?
— Это не богохульство! — возмущается Лерка. — А разработка концепции.
Матвей закатывает глаза, видно, понимая, что при помощи этого бестолкового трепа мы с Леркой спасаемся от неприятных, скребущих чувств. И я от всей души ему благодарна за то, что он сейчас рядом, хотя наверняка мог провести этот вечер с гораздо большей пользой. Он как громоотвод…
— Матюш, тебя жена не заругает?
— Жена? Я не… — Ратников округляет глаза, в которых мелькает что-то… весьма и весьма странное. Но я не успеваю понять, что именно. А он не успевает договорить. Потому что…
— Ваш рислинг. Я также взял на себя смелость предложить вам сырную тарелку и тартар из тунца…
— Все давайте. И прости, Матюш, я все же выпью. Под тартар… Сам понимаешь.
— Конечно пей. Святой отец помолится за твою грешную душу, — хихикает Лерка.
Официант исчезает, и буквально через пару минут на столе выстраивается ряд закусок. Как ни странно, вечер удается на все сто. Да и когда мы выкатываемся из бара, настроение не портится. На улице такая шикарная погода, на фоне которой даже моя личная трагедия кажется чуть менее катастрофичной. Я полной грудью вдыхаю воздух.
— Такси тебе вызвать? — спрашивает Матвей.
— Вызови, — кивает Лера. — Я сейчас домой приеду и… не знаю. Наверное, сначала поору. Потом поплачу. Потом снова поору.
— План на вечер составлен, — одобряю я.
Машина приезжает быстро. Лера обнимает меня и спешно ретируется, оставляя нас с Матвеем вдвоем.
— Пойдём, — говорит он. — Или что? Не несут ноги?
— Да нет, пойдем, — киваю я.
Идём в тишине, будто выговорив весь запас слов чуть раньше. А уже у самого дома Ратников говорит.
— Ива…
— М?
— Я хотел сказать…
Я поворачиваю голову. Он чуть замедляет шаг.
— Я не…
И тут из тени у подъезда отделяется высокая широкоплечая фигура.
— Ива.
Я замираю.
Потому что голос этот я узнаю даже в состоянии клинической смерти.
— О, — медленно выдыхаю я. — А вот и возврат по гарантии.
Ярик выходит на свет. Я вздыхаю. Красивый он все-таки. Хоть и сволочь.
— Нам нужно поговорить.
Глава 3
Ч-черт… Я врала. Врала, чтобы просто не выглядеть в глазах Матвея жалкой. Взрослая тетка, которой изменил молодой любовник — печальное зрелище. Особенно если эта тетка на что-то рассчитывала. Уж лучше пусть все вокруг думают, что никакого расчета не было. Что я и не надеялась, что у нас с Ярославом что-то получится. Что я им просто пользовалась. Ведь у меня есть возможность выбирать лучшее, а не довольствоваться кем попало.
Но себе-то… Себе, наверное, можно не врать? И признать, что в глубине души я все-таки верила в то, что Ярик останется. Что я для него — не просто удобный вариант, не временная остановка между «поискать себя» и «вляпаться поглубже», а что-то настоящее.
Смешно, да? Дура я, кто же спорит?
В полной растерянности перевожу взгляд на Матвея. Нет, внешне он всё такой же спокойный, собранный, с этой его безмятежностью на лице. Но на дне его глаз я замечаю что-то новое. Чуть более жесткое. Чуть более личное. Не припоминаю, чтобы он когда-нибудь раньше так на меня смотрел.
Дергаю плечом, будто стряхивая с себя это сбивающее с толку ощущение. Не до этого мне сейчас. Совсем не до этого. Почему-то кажется, что он вот-вот разразится очередной проповедью, а это последнее, что мне сейчас надо, как бы я его не любила.
— Нам нужно поговорить, — повторяет Ярик, делая шаг вперед.
— А я думаю, нам больше не о чем разговаривать.
— В этом вся ты! Все за нас двоих решила, и даже не хочешь спросить о…
— О чем? — приподнимаю бровь. — О том, как так вышло, что ты случайно оказался в моей девятнадцатилетней крестнице? Нет, спасибо. Обойдусь без подробностей.
Ярик морщится. Я поворачиваюсь к Ратникову:
— Ну, все, Матюш. Дальше я сама.
Реально неудобно вовлекать его в эту грязь. На дворе ночь. У его жены явно будет много вопросов к тому, где он шлялся.
— Ну, конечно. Один я виноват. А ты у нас святая!
Оборачиваюсь резко. Так странно. Ярослав выглядит так, будто ему реально не все равно. Чего он боится? Что без тети не вытащит собственных запросов? Так он вроде неплохо стал зарабатывать в своем банке.
— Я никогда не претендовала на роль святой. Отец Матвей докажет, — улыбаюсь криво.
— Смешно тебе, да?! Все тебе шутки, Ива?