Юлия Путилина – Научи меня говорить (страница 17)

– Когда я увидел тебя в первый раз, был в полном недоумении, зачем тебе этот Алик, пьяница… острые ощущения? наверное… Помню, как ты мне предлагала познакомиться со своей подругой в Питере, когда мы сидели у него. А я именно тогда обратил на тебя внимание.

Он помнит все до мельчайшей детали. Что я говорила, как выглядела.

Вчера сказала Честеру о своих опасениях, что боюсь его потерять, обидеть, снова предать. А он сказал, что все люди имеют право на ошибку. Святой человек! Который правда меня очень любит.

– Я ради тебя готов на все, я тебя очень люблю. И никогда не смогу тебя возненавидеть, я буду тебе другом. Но я не хочу втягивать тебя в свою неустроенную жизнь. Ведь тебе важно, чтобы мужчина рядом с тобой был состоявшимся.

Он взял пояс моего пестрого халатика, в котором я ходила в общаге, и завязал на нем узелок.

– На память, – заключил он. – Обо мне, об этом разговоре, о нас.

Смотря ему в ямочку между ключицами, я тихо произнесла:

– Я тебя люблю…

И почему-то расплакалась.

– Ты радуешься тому, что кого-то полюбила? Почему ты плачешь?

– Не знаю…

– Отпразднуем?

– Да.

21 апреля. 429 комната

Он заранее договорился с Максом, чтобы тот отдал ключи от своей комнаты. Макс и Сальма уехали на несколько дней, и нам никто не мог помешать. Это был наш маленький рай, остров призрачного мимолетного счастья. Теплый уголок, в котором мы узнали друг друга чуть лучше. И свидетелем стало только окно, из которого в приближающихся сумерках виднелась Останкинская башня.

Нет, мы не переспали. Это было осторожное неловкое изучение друг друга.

Я впервые видела обнаженного мужчину рядом с собой, но не чувствовала себя неуютно. Это было просто хорошо. Естественно.

Честер ни на чем не настаивал и ничего не просил. Я даже думаю, что большее опошлило бы происходящее, и уверена, что он считал так же. Мы просто лежали в обнимку и несмело путешествовали руками по коже друг друга. Где захотим. Это было неуклюже, как у школьников, которые не понимают, что делают. Сначала осторожно, но потом все смелее и смелее, пока мы оба не дошли до пика.

Я не чувствовала внутреннего сопротивления, происходящее казалось мне правильным. Хоть и странным.

Не помню, сколько часов мы провели в комнате. Может, пару, а может, целую вечность.

А утром, на Пасху, Честер впервые подарил мне каллу. Цветок, который ассоциируется у меня с чистотой и нежностью.

26 апреля

Сидим с Честером в обнимку минут 15.

Я:

– Ты где?

Честер:

– Везде…

4 мая, после Москвы. Мое письмо Честеру

Спасибо за то, что ты у меня есть…

Ответ Честера

Я не только у тебя есть, я – твой… а мы в ответе за тех, кого приручаем…

Береги себя, береги нашу любовь, храни её, стереги ключик нашего счастья, разлука – это лишь миг, впереди вечность – бесконечность прикосновенья. Я сдвину землю, дайте мне только точку опоры, чтобы быть с тобой вместе, рядом, дышать одним дыханьем, чистить одну картошку и часами валяться с тобой в пенистой ванне, не отрывая взгляда…

Мое письмо Честеру

«Ох, как же без тебя плохо…

Правда… Это ужасно. Душно. Так накатывало желание сорваться с места и бежать, бежать, бежать, подальше, уйти с этой работы, чтобы никто не компостировал мозг и не душил своей душностью…

Хотелось добежать до тебя… Кинуться тебе на шею…

…и часами валяться в пенистой ванне, не отрывая взгляда.

Ну почему мы живем так далеко друг от друга?!»

Я писала ему в неосознанной надежде, что он сможет вырвать меня из лап непостоянства. Я могла ускользнуть в любой момент, могла снова поддаться обаянию Влада и тому, что он намного ближе. Мне хотелось правильности, хотелось, чтобы все наконец сложилось, как у нормальных людей, и поэтому изо всех сил ждала от Честера писем, искренних и страстных. Я надеялась, что эти письма вселят абсолютную уверенность в наших отношениях, чтобы дойти в них до конца.

Ответ Честера

Столько приятных слов, столько в них душевной теплоты и искренности, столько притягательного и неистового… голова лопается, и сердце останавливается в бессилии, накатывает «девятый вал», и хочется грести, грести без устали к одной лишь цели – к тебе… лишь бы догрести до тебя, пока не лопнули от натуги мышцы, оказаться радом с тобой и абсолютно не важно, где и как, лишь бы рядом, лишь бы чувствовать тебя, слиться с тобой. Паранойя! Как, как… что ещё нужно провидению от моего обессилевшего, истощённой по истинной любви существа?! Терпения? Не могу, ничто, я ничто… без тебя, счастье моё! Зубами, зубами рвал бы цепи, будь они не ладны, будь они материальны, но скрыто, что-то скрыто от физических сил моих! Где искать, к чему приложить это неистовство внутреннего стремления… где тот молот, что размозжит слиток расстояния? Где ответ? Одно знаю – в этом уверен: по воде пойду, огонь руками голыми раздвину, стены лбом прошибу – только ты! Не грусти, всё у нас получится! Дорогу осилит идущий!

Я понимаю, милая, что тебе тяжело, понимаю потому, что и меня эта разлука тяготит, если не сказать больше!

У меня не просто желание быть рядом – потребность! Что делать? Ищу, теперь во сто крат активнее думаю, как эту потребность реализовать! Подскажи, помоги. Что делать? Кто подскажет, кто поможет? Хочу с тобой быть, рядом, любить, дарить любовь, получать любовь, ощущать её каждой клеточкой не только сердца и души, но и тела! Стремлюсь, стремлюсь к тебе!

Мое письмо Честеру

У нас в магазине планируется мероприятие, и Влад сказал, что надо соответствующе выглядеть. Уже присмотрела потрясающее платье, и оно точно мне подойдет, но жаба душит, уж слишком дорогое. Но красивое. Скорее всего, куплю, потому что теперь, выбирая одежду, невольно думаю, понравится ли она тебе, представляю, как бы ты отреагировал. И это платье тебе бы понравилось.

Письмо Честера

Уверен, в новом платье ты будешь выглядеть шикарно, погрузишься в образ, проникнешься той бесшабашной страстью и сердцеедством гламурной красотки, и жаба отпустит. Уже, небось, отпустила и… я это каждым атомом своего существа чувствую, каждым нейроном, все цвета астрального тела её склизкими лапами стянуты… и переметнулась эта жаба на меня.

Теперь она меня душит, ядом в меня дышит: что кто-то на тебя глазеть будет и слюнки пускать, а ты в эйфории пребывать будешь, с бокалом шампанского искристого, бурлящего и плоть волнующего; плескаться в слащавых, томных взглядах будешь и обольстительных, льстивых фразах, как в струях фонтана Стравинского у Центра Жоржа Помпиду в Париже, а я… опять побоку.

Ох, погибаю… за что мне такие муки, ведь я только научился судьбе улыбаться, ведь это ты меня научила, а эта жаба меня губит, низвергает в бездну, во мрак, в гибельный водоворот сердечной страсти, в омут забвения! На погибель свою полюбил красотку я, кокетку, вольнодумницу, писательницу – естествоиспытательницу. Прельстился касанием нежных рук её, губ её, голоса её, глаз её, чувственности её, романтичности её. Так поделом мне, видать, грех на мне неискуплённый. Так вознесу голос молитвенный: да будет так, как предначертано – и брошу голову на грудь свою смиренно я, скорбно я.

Еще одно письмо Честера

Знаешь, ты с такой лёгкостью жонглируешь передо мной именем человека, ради которого кинула меня год назад, и так отстаиваешь его «невинность», что у меня невольно создаётся впечатление, что ты или оживляешь сюжет своего очередного романа, или моделируешь новый. Ответ на это письмо озвучивать необязательно, всё равно не поверю, а буду наблюдать и на основе этого делать выводы. Иногда мне кажется, что вы вместе ржете надо мной и прикалываетесь, создавая этот сюжет.

Каково это, можешь себе представить, если я начну делать то же самое и вспоминать Ильинскую?

Что-то я разнервничался. Где ты настоящая: в жизни, на листе? Я уже не понимаю.

17 мая. Честер сошел с ума

Честер приезжал ко мне в Питер. Мы сходили в Русский музей, в театр, где показала ему любимый спектакль, погуляли по городу. На днях он уехал домой в Норвегию и как-то резко взбесился. Сошел с ума. Накатал кучу гадостей. Думаю, вообще бы никто из тех, кого я знаю, не позволил себе так выражаться в адрес женщины. Даже цитировать не хочу, потому что мерзко.

Он обезумел от ревности, представляя, как я хожу на работу, а там Влад. Придумал и других абстрактных мужчин, с которыми я в его отсутствие целуюсь. И с каждым днем бред, который нес Честер в последние дни, становился все безумнее. Что я на самом деле шлюха, сплю со всеми, а его одного за дурачка принимаю. И конца этому не было. Каждый день писал по несколько писем, какая я якобы на самом деле. В самых изощренных выражениях. Чтобы было больнее. Я бы никогда не подумала, что он может перейти на оскорбления. Не хочу больше с ним говорить. И отвечать не буду.

1 июня. Письмо Честера

Не обижайся на меня, пожалуйста, и не думай ничего плохого – не изменяй своему оптимизму. Я и сам не понимаю, что со мной происходит – чертовщина какая-то, сознание парализовано, и сердце будто подменили или… может, душу кто похитил.

6 июня

Не знаю, что думать про Влада. Мы в ссоре, потому что я устала от его неопределенности, да и вообще устала. Мы перекидывались сообщениями по телефону, но они никак нас не продвигали, мы топтались на одном месте, и мне это надоело.

«Поздравляю. Ты – молодец, я – нет. А теперь дай мне спокойно отдохнуть», – написала я ему, и мы поссорились.