Юлия Путилина – Научи меня говорить (страница 15)

– Невозможно нравиться всем, тем более, в творчестве, – заключила я и в очередной раз провела рукой по его мягким волосам.

К нам не подступали тени, длинный нависающий фонарь защищал нас от непроглядной страшной ночи, и мы казались ярким лучом надежды посреди темного двора. В темноте исчезла общага со всеми ее страстями, и погас весь остальной мир. Не было ни Москвы, ни Питера, только мы на одинокой скамейке под горящим фонарем.

– Ты замечательный человек, – произнес Честер. Много раз сказал «спасибо». Начал целовать мне руки, щеки, обнимал, и я чувствовала, что он действительно снова в себя поверил.

На следующий день, вдохновленный и радостный, он подарил мне цветочек.

Мурашка сказала, что в этот же день Катя от него тоже цветочек получила…

Вот и пойми его.

Ладно, может, хоть с ней счастлив будет. В творческом плане я его уже вдохновила.

За что мне это все? Неужели я сделала что-то такое ужасное, что меня теперь можно использовать или сделать кого-то счастливым с моей помощью, а потом выбросить, как использованную фишку?.. Хотя ведь фишки обналичивают… Я хочу, чтобы меня обналичили!

28 октября

Медитационные шарики, которые я Честеру купила, подарила сегодня. Ему очень понравилось! Он так преобразился, как ребенок стоял и счастливыми глазами смотрел на эти шарики. А мне приятно. Обнял меня, расцеловал несколько раз.

– Я ж не заслужил, даже неудобно.

– Да брось, – говорю я, улыбаясь его реакции.

Сегодня был второй зачет, но я его не сдала, буду пересдавать в пятницу.

У Сказочника новая любовь – странная особа с извращенными фантазиями, которыми ей нравится шокировать других, смакуя детали глубоким приятным голосом.

12 ноября. Расставание с Владом

Он женат.

Я уже вернулась из Москвы. И снова остыла. К Владу, не к Честеру. Так что восприняла положение Влада, как удобный повод расстаться.

Он написал, что не будет меня больше беспокоить, что так будет лучше и мне, и ему, и что остались на глазах только слезы… Отличился чрезмерной пафосностью, но ему это свойственно.

На следующий день мы практически все время выясняли отношения. Он не понимал, как я смогу вести себя с ним, как друг, будто ничего не было, для него это дико, он не верит в дружбу между мужчиной и женщиной. Долго спорили, не понимали друг друга, но, в конце концов, дошли до следующего – это переходный период, во время которого он должен привыкнуть, что больше не сможет меня поцеловать.

– Скажите, пожалуйста! его лишили того, кого еще можно целовать! – съязвила я.

– Перестань. Зачем ты делаешь больно? Тебе же самой это неприятно. И я устал слышать, что у меня есть жена.

– А что, я не права? Или ты ее не целуешь и вообще к ней не прикасаешься?

– Права. Но неужели ты думаешь, что мне все равно, и я ничего не чувствую? Ты знаешь, что я боюсь однажды назвать ее твоим именем?

Опять долгие споры и выяснение отношений.

Он захотел проводить меня до дома. Я не возражала.

Дошли до парадной. Прощаемся. Почти молча, лишь иногда разбавляя неловкое молчание и усталость от ссоры ничего не значащими пустыми словами. Столько уже было сказано, и нам остались только обрывки дежурных фраз. О работе, погоде и о том, как гармонируют мои бардовые волосы с серой стеной.

Я старалась не встречаться с ним глазами, лишь бегло смотрела, перескакивая то на окна, то на небо, то на асфальт и свои руки, но тут подняла пристальный изучающий взгляд в последней попытке отыскать на его лице правду, понять, что он действительно думает и чувствует. Он молча выдержал и тоже смотрел на меня. А потом я зачем-то сказала, что сложно будет сдерживаться в своей дружбе. И тут он меня поцеловал. Так страстно и сильно, как никогда прежде. Как же, оказывается, я соскучилась по его поцелуям!

Кажется, я еще большая дура, чем думала! Хотя дальше уже некуда…

14 декабря. Письмо Честера

Здравствуй, радость моя! Как печально мне, что не могу в этот миг быть с тобой рядом, чтобы утешить тебя. Так много нежности и участия в сердце моём, но как же выразить их словами. Разве могут они заменить дружеское прикосновение, зримое присутствие? Но я постараюсь мысленно приголубить тебя, мой ненаглядный, нежный друг!

Я знаю, как сложно идти с открытым сердцем и душой, как мало найдётся тех, кто это поймёт и оценит. Но, поверь, ещё сложней идти впотьмах, без этого внутреннего фонарика, ведь светит он не им, а тебе. Именно тебе он прокладывает путь в царстве земном. Печаль твоя значит лишь то, что в лучах твоих всплыли очертания чужеродные или мнимые на тропе твоей. Это как видение оазиса в пустыне, когда истомившемуся от жажды путнику мерещится влага в предрассветной дымке и он, вдохновлённый надеждой утолить жажду, принимает её за источник прохлады и покоя.

Не кручинься, друг мой сердечный! Не гони надежду, не гони жажду любви из груди своей. Как знать, может следующий момент, за следующим холмом или поворотом судьбы ждёт тебя счастье. Не пропусти его, углубившись в расстройство, не позволяй печали затуманить твой взор. Прими мой нежный воздушный поцелуй, которым я утираю грустинку с лика твоего ясного.

8 января. Письмо Честера

Привет, светлячок!

В Рождественскую ночь я работал, но было спокойно.

Новый год справил по-новому, с надеждой, что и жизнь в наступившем году изменится. Обзвонил почти всех знакомых, посмотрел комедию «Ночь в музее» и благополучно уснул. Славно выспался и утром пошёл гулять по нашей пустынной деревне.

Понравился мне кот на твоей фотке, а ты вся в праздничной дымке, вероятно, от взрывов шампанского и хлопушек.

В Рождество всю ночь падал снег, было тихо и спокойно на душе. Утро порадовало сказочной заснеженностью: до этого было две недели сырости, дождей, слякоти.

Как, кстати, твоя следующая книга поживает, сделала подборку уже?

С Рождеством!

17 января. Письмо Честера

Ой, как приятно, что я кому-то снюсь!

Учёба у меня ползет, как эстонская черепаха. Я методичку даже на работу ношу, но открыть не получается, очень страницы тяжелые, так как по дороге на службу их заваливает снегом, и они смерзаются. Жду оттепели. Единственное, курсовую по современной литре заканчиваю (уже месяц как).

Муза тоже со мной общаться не хочет, от праздников, небось, отдыхает. А так все хорошо.

Приснилась бы и ты мне что ли тоже, м?

Целую плечико.

8 февраля. Письмо Честера

Господи, милая, дай бог мне чувствовать тебя так, как чувствуешь меня ты…

Ты даже себе не представляешь, насколько целительно мне сейчас твоё внимание! Мне так хреново, просто ужас… Мало того, что злая ведьма Каркадус зарыла в сундуке несметные сокровища моего таланта и отморозила во мне оптимизм, так ещё и в реальность, реальную жизнь навозу навалила: мама на операцию должна лечь, с бывшей женой судебные бодания предстоят. Голову с плеч срывает. Уж и не знаю, зачем жить.

Мне приятно, что ты приглашаешь к себе посмотреть на картины папы. Раньше, со стороны, я никогда не видел, как работают мастера живописи, да и вообще – художники. Фигура художника обычно противоречива, но видение того, как он работает – завораживает и вдохновляет само по себе. Ты проведёшь меня по закулисью живописи Питера, познакомишь с этим миром? Это такое чудо! Просто у меня никогда не было гида. И по своей квартире, конечно, тоже, ведь у вас все стены в папиных картинах.

Целую нежно и вдохновенно!

12 февраля. Письмо Честера

Привет, бельчонок. Хотя, знаешь, я бы писал «бельчёнок», через «ё». Через «о» не смотрится, хотя грамматически правильно так. Точки над «ё» напоминают мне белкины ушки: которые всегда торчком, как кисточки.

Покопался в фотоархивах и нашёл твои фотки… ты на них такая милая… не налюбуюсь.

27 февраля. Письмо Честера

Умеешь же ты написать что-нибудь такое, от чего по телу бодрость пробегает и улыбкой расцветает. Я сразу себе представил, как мы рядышком лежим на диване пятками кверху, болтаем ножками, попиваем молочный коктейль и «грызём» историю языка, а рядом мерно кот урчит. И музыка приятная.

Так торопился домой, ты даже себе не представляешь… очень хотелось весточку от тебя получить и, вот какая радость, – получил. Ты – мой светлячЁк. Не удивляйся, если сегодня я тебе приснюсь: мягкий, пушистый и с розовым бантиком на шее, сладко мурлычащий под твоими нежными пальчиками.

Чмок.

20 марта. Письмо Честера

Учёба продвигается, с трудом, но к завершению. Последние две работы сведут меня в могилу. Это только первый этап – контрольные, далее подготовка к экзаменам. Нет, я не выживу.

В гости к моему светлячку – это самый волнующий и приятный момент. Если 27 визу получу, то 30 вечером я в Питере и стучусь к тебе.

Как у тебя с учёбой? А вареньем угостишь или только заваркой, а угощенье с собой везти?

3 курс, вторая сессия

4 апреля. Честер vs Влад

– Как ты относишься к Кате?