Юлия Проза – Александра (страница 4)

– Что, дорогая? Замужество? Я ещё не думал об этом.

– Так подумайте! Вашей дочери скоро исполнится двадцать лет, а у неё и день, и ночь на уме только одно! Вот посмотрите, что привлекает её больше, чем вопросы ведения хозяйства или рукоделие.

– Милейшая сестрица! – удивился лорд-отец. – Александра в совершенстве владеет искусством рукоделия. Его результат греет мне душу!

– Вы издеваетесь надо мной?!

– Ну, что вы, дорогая!

– Я лишь забочусь о том, чтобы вы не остались без наследников, – продолжила сестрица негодовать.

– А я спешу уверить вас в том, что моя дочь не допустит этого.

– Да? И с кем она будет рожать детей? С Даниэлем, который не отходит от неё ни на шаг?

– Даниэль отличный рыцарь и прекрасный человек.

Августина знала, что милорд поощряет все его действия, если они касаются интересов Александры.

– И вы считаете, что место мужа вполне может занять и он? – не унималась обеспокоенная судьбой племянницы почти леди-мать.

– Это решать не нам с вами, а самой Александре. Не собираюсь лишать её права выбора.

– А вот она-то, как раз, ничего и не собирается решать.

– Почему?

– Я вам уже битый час объясняю, почему! Потому что и слышать не желает о замужестве! Из-за этого я плохо сплю и постоянно вижу страшные сны. Мне повсюду мерещатся враги, которые норовят расправиться с нами…

Пока брат успокаивал вот-вот готовую разрыдаться милейшую Августину, на оружейном дворе праздновали перемирие и воскрешали убитых. Потом рыцарская пехота превратилась в конницу и помчалась к реке купаться.

– Матушка сказала, что ягода в лесу поспела, – сообщил мокрый Даниэль, усаживаясь на лошадь.

– Тогда нам туда, – скомандовала Александра.

Забравшись в самую гущу и устроившись среди зарослей малины, она рассказала любимому рыцарю об утреннем разговоре с тёткой.

– Она хочет, чтобы я вышла замуж, сменила конюшню на кухню, а штаны на платье. «Вышивать разноцветными нитками возле залитого солнцем окна – это так прекрасно!» – играя словами, изобразила племянница Августину, скривилась и выдавила: – Это ужасно! Замуж и вышивать? Ни-ко-гда!

– Почему нет? – отозвался Даниэль откуда-то сверху. – На мой взгляд, Вы очень привлекательны, моя миледи!

– Забыл о характере? – фыркнула Александра.

– Забудешь о нём, как же! Все твои выходки уже давно требуют основательной порки!

– Займёшься моим перевоспитанием?

– Чтобы окончательно лишиться рассудка? Ни-ко-гда!

– И как же ты меня терпишь? – хмыкнула строптивая леди.

– Я очарован другими твоими достоинствами.

Выбираясь из кустов, миледи изобразила кокетку с манерами утренней Августины.

– Так, может, ты и женишься на мне?

Кудрявый рыцарь закатил глаза и состроил гримасу.

– Я очень люблю свежее парное молоко! Люблю пироги и булки – горячие, запашистые! Прямо из печи!..

– Можешь не продолжать, – перебила Александра и свистнула Звезде. – На такие подвиги я не способна.

– Так и знал, – спрыгнул Даниэль с дерева. – Когда-нибудь всё равно вместо доспехов наденешь звание любящей супруги!

– Не повезёт же кому-то, – съязвила леди.

– Может, он уже здесь?

Девушка подарила другу косой и хмурый взгляд.

– Кто такой?

– Благородный Эдуард, лорд Тьерский. Сдержан, учтив, прекрасно сложен, умно говорит. И кажется, это ещё не весь свиток его добродетелей.

– И зачем он явился?

– К твоему отцу по вопросу, не требующему отлагательств, – вспомнил Даниэль. – Так сказал сэр Герберт.

Александра не забыла события семилетней давности – она хранит их в памяти как талисман перемен, вместе с которыми девочка шагнула в реальность взрослой жизни. К тому же, иногда они и сами напоминают о себе: при слишком длительной тренировке правая рука начинает болезненно ныть в локте, а пальцы неметь.

Теперь эта девочка уверенно стояла на ногах, брала от жизни то, что хотела, примеряя под свои возможности, и точно знала, что могла рассчитывать на закалённые каждодневными, подчас изнурительными тренировками достоинства рыцаря, которым, всё-таки, стала. Прямая горделивая осанка, неторопливая, но твёрдая походка, сосредоточенность во взгляде как свидетельство подробнейшего разбора проделанной работы. Пшеничные волосы всегда собраны на макушке в тугой хвост, голубые глаза смотрят остро, с признаками суровости из-под прямых бровей. Она говорит то, что думает, никогда не скрывает правды и противится лжи, считая её пороком справедливости. Честь и отвага для неё бесценны, а усилия воли – это стержень характера, вокруг которого в определённом порядке вращаются все порывы сердца.

У Александры было два взгляда. Её глаза отражали состояние души и могли вернуть потерянное настроение, когда она с откровенной привязанностью смотрела на друга. В них теплился голубой огонёк любви и уважения, готовый вырасти в необъятное пламя поддержки в трудный момент – в нём жила глубокая преданность настоящей, крепкой дружбе.

Глава 5. Послание

По вызову отца Александра направилась в главную башню замка. Когда она перешагнула порог, Артур нахмурился пуще прежнего. Мокрые волосы, наскоро перевязанные даже не лентой, а верёвкой, рубаха, больше похожая на мешок, и штаны в песке.

– Почему ты в таком виде? Разве тебя не предупредили о том, что у нас гости?

За столом сидели незнакомые люди, а из угла напротив на неё с любопытством смотрела пара серых глаз.

– Ох, ну простите меня, милорд! – паясничала Александра, оттягивая карманы штанов в разные стороны, чтобы изобразить поклон. – Я не успела превратиться в покорную дочь.

Брови сэра Артура сошлись у переносицы, а сэр Герберт опустил глаза в какую-то бумагу на столе, чтобы не рассмеяться в присутствии гостей своего лорда.

– Ты ставишь меня в неловкое положение, – скрестил он руки за спиной для строгости.

– Могу спрятать под столом свои пыльные коленки, если они кого-то смущают, – ответила Александра и надела улыбку до ушей.

– Нет! Это невыносимо! – всплеснул руками лорд-отец. – Ты можешь быть серьёзной?

– Я всё могу, ваша милость! – вытянулась дочь по струнке, задрав нос.

На невозмутимом лице Эдуарда появилась никому не заметная улыбка.

– Тогда выйди за дверь, приведи себя в порядок и вернись, как подобает воспитанной леди, – уже спокойно, но приказным тоном, ответил лорд Энский.

– Мой милорд! Вы же прекрасно знаете, что во мне от леди ровно столько же, сколько в нашей кухарке Люси!

Теперь гости засмеялись в голос. Сэр Герберт держался, как мог.

– Хотя бы переоденься, пока я извиняюсь перед теми, кому пришлось созерцать этот балаган, – понимал отец, что исправить неисправимое невозможно. – И непременно умойся. У тебя пыль на лбу.

– Извиниться я и сама могу, – подхватила Александра, стирая пыль рукавом рубахи. – Только за что? За отсутствие рюшек и кружев?

– И манер! – продолжил лорд-отец.

– Для того чтобы вы любили меня, они не нужны, – прямолинейно возразила непокорная дочь. – Не так ли, отец?

Лорду Энскому всё же пришлось сдаться. Он никогда не наказывал своего «ангела» за дерзость и непослушание, которые, в итоге, наложили свой отпечаток на характер дочери, и теперь бессмысленно перечить тому, что получилось.

– Достопочтенные господа! – обратился сэр Артур к восседавшим за столом. – Хочу представить Вам мою дочь Александру.

Девушка поклонилась, как подобает рыцарю своего милорда.

– Прошу простить меня за столь неопрятный вид, – и улыбнулась. – Просто на оружейном дворе гораздо интересней, чем здесь.