Юлия Проза – Александра (страница 3)

– Или, когда скачешь на лошади, – поддержала Александра, открыв живую душу тому же миру. – Во мрак! В темноту! Куда глаза глядят!

Сердце бешено заколотилось, и она снова положила на него руку, сжав кулак, словно поймала убегающий на свободу ритм.

– Ты скачешь на лошади? – оценив внешний вид собеседницы придирчивым взглядом, не поверил юноша.

– Думаю, не хуже тебя.

– Как я? – зачем-то спросил Эдуард. – Без седла?

– Могу и без седла, – поставила точку Александра.

Каждое слово Эдуарда кололо, как меч, и девичья гордость начала бунтовать. Платье теперь не просто раздражало – оно мешало показать мальчику свою правду. Дёрнув из рукава ленту, Александра перевязала распущенные волосы в тугой хвост, а рукав, по привычке, закатала до локтя.

– У тебя сложилось неправильное представление обо мне. По-твоему, я слабачка? – и закатала второй.

– Наверное, ты меня не поняла, – спокойно ответил Эдуард. – Девчонка и слабачка – это не одно и то же.

Вряд ли можно говорить о понимании там, где разгорается пламя недовольства.

Александра никогда не ездила на другой лошади. Звезда была её ощущениями, желаниями, продолжением мыслей за пределы разумного. В невероятно быстрой скачке она могла доверить свои порывы только ей! Это испугало девочку, сковав движения и лишив свободы. Вместо того, чтобы сосредоточиться на дороге, она слишком часто отвлекалась на бурю завладевших телом горделивых эмоций. Платье ужасно бесило, как и лорд Тьерский, а сама скачка казалась бессмысленной, заставляя оборачиваться и всем сердцем негодовать – сердцем, доселе свободным от этой напасти. Лошадь под юной леди вдруг круто повернулась, будто почувствовала ураган страстей на своей спине, громко заржала и, встав на дыбы, сбросила девочку на землю.

Александра стиснула зубы и начала задыхаться. Она поняла, что глаза наполняются слезами, а голос хочет закричать от нестерпимой, ломящей боли в правой руке. Нет, плакать нельзя! Только не перед ним! Надо пересилить боль и встать на ноги, но вместо этого крупные предательские слёзы потекли из широко открытых глаз. Теперь самодовольный Эдуард уверен, что она слабая, заносчивая девчонка, способная только на пустую болтовню о том, чего на самом деле не умеет.

Молодой лорд быстро спрыгнул с лошади и подбежал, чтобы помочь.

– Сильно ударилась? – участливо спросил он.

– Нет, – коротко ответила та, пряча взгляд.

– Тогда почему ты плачешь?

– Потому что я девчонка! А все девчонки плачут!

Она вытерла слёзы и посмотрела на невозмутимого мальчика снизу вверх. Ответ получился резким и отталкивающим.

Эдуард не стал спорить.

– Сможешь сесть на лошадь?

В голове Александры зашумел ветер, напряжённые мышцы расслабились, дыхание стало ровным. Осталась только ноющая боль в руке. Боль, которая пронизывала насквозь и тело, и гордость.

– Сделайте одолжение, милорд, – с напускной вежливостью сказала она, поднимаясь на ноги, – оставьте меня одну. Уверяю, что сумею добраться до замка и без Вашей помощи. Не стоит беспокоиться.

Уроки этикета, так усердно игнорируемые воспитанницей, пришлись, как нельзя, кстати.

– Я тебя не понимаю, – разглядывал её юноша. Всё происходящее сегодня казалось ему сном, который не торопился заканчиваться, а так хотелось проснуться…

– А я и не рассчитываю на это, – собралась Александра, чтобы посмотреть сверху и в упор.

Молчание повисло под ночным небом и разделило его на две половины – обжигающий огонь голубых глаз и сдержанное хладнокровие серых – две половины единого неба.

Внутри девочки выросла пустота. Она появилась ещё тогда, когда Александра старалась опередить не только лошадь соперника, но и свой неожиданный страх. Прилив какого-то странного безучастия поселился там, где час назад горел неиссякаемый источник жизнелюбия. Как будто невидимый в темноте волшебник взял и толкнул в глубокий ров, чтобы наполнить сознание мыслями о терзаниях, которые может принести жизнь.

Не задумываясь о негодовании отца, который обязательно обрушит на неё волну назиданий, Александра предупредила первого рыцаря лорда Энского о том, что возвращается домой. Тревожная пустота, наполнившая мысли, продолжала расти, вытесняя из сознания юной Александры окрылённого мечтой ребёнка, а новые ощущения превратили эту мечту в цель. Она должна показать не кому-то, а только себе, на что может быть способна её сила воли.

Девочка вошла в тёмную конюшню, прислушиваясь к лошадиному храпу. Рука совсем разболелась, опухла в локте и постоянно ныла.

Звезда засуетилась, запереступала с ноги на ногу, учуяв запах родной души. Александра подошла к лошади, прижалась щекой к её носу и громко выдохнула неприятные воспоминания. Словно поняв чувства девочки, черногривая начала ласково трепать губами её растрёпанные волосы, фыркая в самое ухо.

– Это было ужасно, – прорезал темноту громкий голос…

– Александра?

– Да, Даниэль.

Через минуту заспанное лицо кудрявого рыцаря выплыло из полумрака.

– Разве милорд уже вернулся?

– Нет, только я.

– Сбежала что ли? – нашёл Даниэль самое подходящее объяснение, поскольку побег – это излюбленный способ Александры в борьбе за свои права.

– Я упала с лошади и повредила руку, – объяснила та, заворачивая рукав злосчастного платья.

– Ты упала с лошади?! – удивился Даниэль.

– И познакомилась с Эдуардом, – поморщилась Александра.

Теперь Даниэль улыбнулся и хмыкнул.

– Их судьбы пересекутся, но станут ли одной?

– Что? – не расслышала девочка.

– Ничего, – спохватился тот, рассматривая ушибленный локоть.

– Не хочу, чтобы отец узнал о случившемся, – и тяжело вздохнула. – Что можно сделать с рукой?

– Сильно болит? – понимающе кивнул соратник.

– Я даже пальцами пошевелить не могу.

– Тогда немедленно идём к бабушке Маргарите. Она тебя быстро вылечит от любого недуга.

– Даниэль, – со строгостью в голосе начала Александра. – Ты тоже считаешь, что я ни на что не способна?

– А кто так считает?

– Не важно. Я хочу знать, что думаешь ты?

Даниэль даже остановился.

– Ты умная девочка, поэтому вряд ли будешь принимать близко к сердцу мнение тех, кто тебя не знает. Все твои усилия и старания не напрасны, и ты обязательно добьёшься того, чего желаешь. Не сомневаюсь в этом.

– Скажешь также моему отцу? – воодушевилась та.

– После того, как скажешь, что произошло с твоей рукой, – намекнул друг Даниэль.

– Ничего особенного, – заблестели её глаза, глядя на ночного врага. – Просто сегодня во мне умерла девчонка.

Глава 4. На оружейном дворе

Лорд Артур Энский, скрестив руки на груди, внимательно наблюдал за сражением на оружейном дворе, оценивая состояние рыцарского состава. Вскоре к нему присоединилась леди Августина, которая в этой покрытой пылью толпе попыталась отыскать непокорную племянницу. Когда ей удалось это сделать, она болезненно сморщилась.

– Я вижу, вы довольны ей, ваша милость?

– Очень доволен. Она проткнула уже пятерых.

– Боже мой! – протянула сестра. – Могла ли я предположить, в кого превратится ваша дочь. Ваша единственная дочь!

– Что вас тревожит, моя дорогая? – ласково спросил Артур.

– Вам не кажется, что замужество Александры станет для нас головной болью?

– Надо сказать Карлу, что у него щит без дела болтается…

– Сэр Артур! – требовала внимания Августина.