Юлия Прим – (Не) молчи (страница 8)
Не имеет привязанностей.
Универсальный солдат, для которого честь — ни последнее слово в списке жизненных приоритетов. А вот любовь… это понятие он старается обходить стороной и всячески отрицать. Ему чужда даже мысль о том, что она способна захватить разум и сердце с первого взгляда.
________________________________
С этим парнем далеко не всё ясно=))
Поднимаюсь по ступеням к родной двери, а мой провожающий остается стоять ниже в пролете, чтобы присмотреть за мной на лестничной клетке.
Резко машу ему на прощание. Даже выдавливаю из себя подобие некой улыбки.
Поворачиваю ключ в замке. Стараюсь больше не оборачиваться и сразу прошмыгиваю за дверь. Тихо запираю. Упираюсь лбом в холодную стену.
Щеки горят огнём. Губы истерзаны долгими поцелуями. На ребрах и пояснице до сих пор ощущение его рук. Мужских пальцев, что крепко вжимали в себя и не хотели отпускать, в то время как Женька настаивал, что нам пора расставаться.
Логика не соседствует со здравым смыслом. У меня точно. Да и у него тоже.
Руки дрожат. С трудом заставляю себя двигаться и быстрее убраться от входа. Быть застуканной родителями в таком состоянии — равносильно признаться в употреблении каких-то психотропных веществ. Именно это они и решат, после первичного осмотра и просьбы «дыхнуть». Когда переменные не стыкуются, то вывод напрашивается сам собой. Неправильный вывод.
Папа и мама не раз намекали на то, что боятся будто меня может завести на кривую дорожку. Я слишком хорошо себя вела до своего совершеннолетия. На мне никак не отразился гормональный сбой и распиаренный переходный возраст, которого все ждали с замиранием сердца.
Я продолжала хорошо учиться и практически не обращала внимания на парней. Целовалась пару раз на школьных дискотеках, как ни без этого. Но, ни больше.
Ко мне в дверь не ломились поклонники с букетами цветов или дорогими подарками. Да даже с мелочевкой в виде открыток и конфет никто в очередь не выстраивался.
Мне не пели под окном и даже не кричали с просьбой «на выход». Про стихи и говорить глупо. Не было их. Не писали. Вовсе.
Я не давала поводов сильному полу ухаживать за собой. Мне это было неинтересно. Не нужно. Ведь, впереди столько планов к которым надо идти. Целей, которые необходимо ставить перед собой и добиваться. Упорным трудом. Учением. Знаниями.
После вручения золотой медали с аттестатом об окончании школы, родители даже немного расслабились. А когда я пришла трезвой на утро после выпускного — на меня повесили новый ярлык: адекватна, вменяема.
Мама-психолог — это то ещё испытание. Папа-директор химического предприятия, снабжающего удобрениями половину Европы — тоже так себе вариант вести себя плохо.
Репутация. Известная фамилия в маленьком городе. Знакомые. Знакомые знакомых. Знакомые знакомых знакомых... И так далее по бесконечному списку.
Удаляюсь в ванную, чтобы умыться холодной водой. Действую бесшумно в темноте. На ощупь.
Наскоро вытираюсь и словно мышка проскальзываю в свою детскую комнату.
Меньше пару месяцев и я отсюда съеду. Поступлю в Москву. Начну новую главу своей взрослой жизни... Начала...бы... Легко и красиво. Если бы ни он... Если бы не эта случайная встреча. Судьбоносная. Ни иначе.
Запираю дверь и оседаю на пол. Мне поступать через неделю. Формально просто завести документы в вуз и подписать заявление. Однако, хочется ли мне этого теперь? Или... Отправиться куда-то в другой город? Если он позовёт... С собой?
Глупости. Об этом даже не может быть речи. Женька ни для этого попросил молчать обо всём, что с ним связано. Ни для этого... Что? Да всё сразу...
Господи! Как же я смогла в это влипнуть?! Столько планов, столько несбывшихся мечт... И всё рушится после одного только взгляда. Нет желания ничего достигать. Отпустило. Затухло. А хочется только его одного рядом. Человека, которого совершенно не знаю. И знаю, что он способен заменить собой для меня целый мир.
Сижу у двери. На глазах нет слёз. Не корю себя за провинность.
В руке телефон. В контакты внесён новый номер.
Сижу и смотрю вперёд.
Мой дом — стандартная панельная пятиэтажка. Планировка комнат по стандартам союза. Минимализм в обстановке: шкаф, кровать, тумбочка, письменный стол и стул.
Напротив взгляда деревянные окна, которые за последние годы никто так и не сменит на модный пластик.
Отец человек старой закалки. Эдакий стахановец: партия сказала надо, он в ответ — громогласное есть!
На нём держится завод на протяжении двух десятков лет. Шесть тысяч рабочих мест. Отсутствие задержек заработных плат и прочих льгот, присущих работающим людям.
Он ежегодно выводит прибыль в плюс и получает новые заказы, потому что, как уверяет сам, не ворует. А так же не позволяет воровать никому из должностных лиц. За провинность не просто увольняет. Выгоняет с позором и характеристикой, с которой не примут ни в одно хорошее место.
Мама работает там же, штатным психологом при заводе. На заработную плату замужество никак не влияет. Даже наоборот. В итоге, конечно к разряду бедности нашу семью не припишешь, но и до среднего класса доходы значительно не дотягивают.
Всё заработанное тратится по необходимости и откладывается на моё будущее. Старые оконные рамы им не являются и в список срочных трат явно не вписываются.
Сижу и тупо пялюсь вперёд, а в окно резко что-то прилетает. Камушек. Один. Второй. Долбит звуком и приводит к осознанию, что дважды не является совпадением или случайностью.
Аккуратно встаю. Подхожу ближе. Открываю раму, стараясь не шуметь на весь дом. Внизу стоит он. А кто ещё? Хотя, по темной фигуре так и не скажешь. Прикладывает указательный палец к губам. Переодетый во всё чёрное. За плечами увесистый рюкзак. Смотрю и не понимаю чего ожидать. Собираюсь набрать на мобильном, но Женька сбивает с мысли и двигается к углу дома. К водосточной трубе, что находится в полуметре от оконного проема.
Нагибаюсь, прослеживая весь путь. Смотрю. Слежу. Не моргая. Как мужские руки в перчатках ловко преодолевают первый этаж и под ним увеличивается высота.
Картинка давит на виски осознанием, что труба может не выдержать и тогда...! Зажмуриваюсь и поджимаю губы, чтобы не выкрикнуть. Машинально отхожу от окна на метр, чтобы не видеть падения.
А рука появляется на подоконнике. Одна. Другая. После и вся мужская фигура ловко базируется на выступе и проникает внутрь.
Смотрю. Не моргая. Как из рюкзака, висящего за его спиной, появляется необъемный букет сирени. А в другой руке, на ладони лежит кольцо. Странное на вид, с какой-за загагулиной, и явно не по размеру. Мне. Точно.
— Это что? — тихо смеюсь, а в душе умиляюсь. Никогда и подумать могла, что такое возможно. Вот так нахрапом. Взять и перевернуть мою жизнь вверх тормашками!
— Это мой первый прыжок. Кольцо от парашюта, вернее, шпилька, — резюмирует лёгкой улыбкой. — Ювелирные закрыты. Я при всём желании не успел бы жениться на тебе за такое короткое время. А если бы и успевал, меня бы приперли к стенке и заставили отказаться от подобной идеи.
Обнимаю себя руками не решаясь принять ни кольцо, ни букет. Он продолжает, подкупая своей искренностью и простотой.
— Мира, если ты готова перед Богом и всем, что серьёзнее в жизни помимо синих печатей в паспортах…
— Да, — шепчу, не вдаваясь зачем. Потому что готова. Где-то там на ментальном, да и вообще. Если ни с первого взгляда, то с поцелуя уж точно. — Это неимоверно глупо, — тихо смеюсь, принимая на палец кольцо, или нечто похожее. — И очень-очень из всего, что можно только представить.
— Не смог потратить в пустую целую ночь.
— А я сидела и думала, что тебе написать.
— И что написала в итоге?
Снимаю блокировку с экрана. Там его номер и одно яркое сердечко.
Усмехаюсь, невольно веду плечами:
— Смысл намного глубже. Как и во всем, что происходит сегодня. Судьба?
Он кивает и пожимает плечами одновременно:
— Понятия не имею, но с этим глупо бороться.
Палец отяжелен. Принимаю букет, откладываю его в сторону.
— Полностью согласна, — выдыхаю упрямо, чеканя утвердительный ответ твердой сталью. А после прикасаюсь своими к его губам. Менее рьяно, неторопливо.
Целую. И наслаждаюсь. Все лимиты времени просрочены, а тем временем, до рассвета ещё далеко, значит можно никуда не спешить. Или... Или.
— Останешься со мной? — уточняю и тяну на себя. За футболку, что теряется в темноте комнаты.
— Да, — парирует метко. Так что и не оспоришь. Остаётся только целовать и снимать с тела лишнее.
Рубашку, вместе с телефоном отшвыриваю на кровать. Майку, что под ней — на пол. Его футболку — так же куда-то в сторону. А дальше…?
Тихо. Размеренно. Продолжаем. С осторожностью, но с не меньшим энтузиазмом.