Юлия Прим – (Не) молчи (страница 10)
Уже светло. Ни на столько, чтобы проснулись родители. Значит шесть. Или около. Самое что ни на есть раннее утро.
Окно открыто. С улицы тянет влажностью и свежестью. Видимо был туман или дождь. Возможно. А рядом с кроватью пахнет цветами. Сиренью. Пушистой и яркой.
Взгляд цепляют детали чужого присутствия в моей комнате. Неминуемо падает на мои вещи, сложенные аккуратной стопкой на стуле. А наверху этой башни, прижатый тем самым «кольцом» с небольшим хвостиком, так палевно лежит листочек для записи. В пору разозлиться от мысли, что родители могли заметить это первыми, но паники нет. Меня распирает безмерное любопытство, какое же послание осталось на нём!
Закутываюсь в одеяло. Встаю с кровати , пошатываюсь, точно огромная гусеница. Иду, а сердце молниеносно набирает бешеный ритм. Испуганный. Отчасти. И молит лишь об одном: «Пусть, что угодно, только не прощай! Пусть, что угодно!»
Останавливаюсь и смотрю на бумажку, где вместо подписи выведено одно небольшое сердечко.
И это намного глубже по смыслу, чем тысячи фраз ни о чём.
Стою и улыбаюсь как дура. Беру в руку железное кольцо. Только сейчас, при свете рассматриваю на ярлычке гравировку. Видимо дата прыжка. А рядом... Можно вполне обозначить вчерашнюю дату.
Судьбоносную.
Не меньше, чем прежняя. А быть может и...
Оборачиваюсь, замечая испачканную постель. Вот тебе и первая брачная. Считай официальная.
Светлая простынь и бурые разводы. Всё в лучших традициях прежних поколений. Хоть сейчас вывешивай за окно на всеобщее обозрение!
Кривлюсь и наскоро переодеваюсь в халат. Не понимаю, что делать с цветами. В итоге просто выбрасываю за окно. Ветки разлетаются в стороны. Так сразу и не определить откуда их выбросили.
Снимаю постельное и застилаю постель ярким пледом.
Если хочешь что-то спрятать — привлекай внимание. Так всегда учила мама.
Но я наоборот, сама пытаюсь проскользнуть в ванную тише, чем мышка.
Беззвучно. Пока всё ещё спят.
Моментально забрасываю бельё в машинку и выставляю короткий режим. Сама ныряю под теплую воду. С желанием согреться, и в нежелании смывать с себя его запах…
В необходимости это сделать. Не привлекать к себе излишнее внимание. Не быть застуканной с поличным своим персональным психологом.
Одним разговором эту ситуацию не разрулить. А знала бы мама все мельчайшие детали случившегося... Статус «адекватной» с её правильной девочки был бы снят мигом!
Тру кожу мочалкой, в надежде, что на ней не осталось синяков от захвата мужских пальцев или засоса от поцелуев. Сложно будет объяснить эти метки родителям. Мне восемнадцать, да... Но... Пока я ещё хотя бы фактически живу с ними под одной крышей... Да и подобные межличностные отношения «до свадьбы» ими в большей степени порицаемы, чем могли бы пройти одобрение.
Тщательно трусь. Разгоняю кровь, что бушевала ночью в венах без каких-либо дополнительных действий. Просто от его присутствия рядом. Бурлила. Заставляла сердце качать ни в себя. Гнала информацию по всему телу. Наполняла каждую клеточку новым смыслом: Люблю. Навсегда.
Неоспоримое словосочетание.
Скулы начинает сводить от широкой улыбки. И только поэтому я её замечаю. Стою. Под сильной струёй. С мочалки давно смылась пена... Пялюсь в светлый кафель. И улыбаюсь.
Господи, дура!
Стоит хоть раз так неосознанно зависнуть и мама проведет все свои «ритуалы с изгнанием бесов»! Вывернет на изнанку! Ведь, мне поступать! Поступать, уже через неделю! А тут, на тебе — любовь! Да ещё такая необъяснимая и сумасбродная!
Нервно вырубаю воду. Вытираюсь. Осматриваю себя, насколько могу. Тру полотенцем запотевшее зеркало, а оно вмиг прячет от меня собственное отражение! Заволакивает туманом. Стирает очертания.
Я. Ни я. Точно ни я. Как минимум, привычная мне. В зеркале порой мелькает другая. Какая-то новая и ещё незнакомая.
Чего от неё ожидать, кроме приступа очередного безумия? Сорвётся к нему по первому зову!
Телефон остался в спальне. Под паролем. Стикер и кольцо спрятаны под аккуратную кучку одежды. Окно прикрыто. Постельное белье в машинке после отжима.
Ни одного присутствия Женьки в моей комнате! Ни одного намека на то, что он есть в моей жизни!
Букет сирени уничтожен. Кажется, я ни о чем не забыла…
Тихий стук:
— Мира, у тебя всё хорошо?
— Да, мам, доброе утро, — отзываюсь и выдерживаю паузу. Если обращается ни по полному имени, значит всё ровно. А если бы задействовала ещё и отчество…
Оборачиваюсь к машинке и приоткрываю барабан. Вытащу белье позже, когда родители уйдут на работу.
Появляюсь в кухне с дежурной улыбкой.
— Поздно вчера пришла? — задаётся папа, взирая серьёзным взглядом поверх очков, спущенных к кончику носа.
В руках неизменная газета. За ней дымящийся кофе. Вид строгий. Рабочий.
— Нет, пап, разошлись очень быстро.
— Умница.
Да. Умница. Лучше и не скажешь. Мама видимо так же считает и её вполне устраивает вердикт, выданный папой.
Всё отлично. Наливаю кофе и сажусь завтракать, стараясь не слишком прятать глаза.
А перед ними как на зло всплывают обрывки ночи, что прошла через стенку с родителями. И если бы Женька не затыкал мне рот поцелуями...
— ...готова повторить? — сбивает с мысли мама.
— А...? — подаю голос, тяжело сглатывая.
— Я всё знаю, — недовольно начинает сначала мама с прищуром. Сверлит своим внимательным взглядом мои растерянные глаза. — Если твоих баллов будет недостаточно на поступление, то какой-то предмет можно будет досдать очно. Мира, ты готова повторить его на вступительных?
Тушуюсь и надеюсь, что щеки не говорят сами за себя. Отвечаю, а суть не меняется от смены вопроса.
— Да, мам, конечно. Готова. В любой момент.
Точно. Один раз. Второй. Третий… и мысли сейчас далеки от экзаменов. Зациклены на Женьке.
Повторю. Непременно. Столько раз, сколько позволит время.
Глава 2. Лаав
Остаюсь одна и словно преступник хожу из угла в угол. Провожаю родителей взглядом, наблюдаю отъезд из окна кухни. Подсматриваю через штору, а потом едва не бегом возвращаюсь в спальню, снимаю блокировку с экрана и включаю мобильную сеть.
Ни одного символа. На часах почти девять. Неужели он ещё не проснулся? А как же режим, выправка? Или чем там ещё муштруют в армии?
Есть негласное правило, что девушке надо позвонить не более, чем через сутки после первого поцелуя... А сколько времени правильно дать парню после подобной ночи? Через какой промежуток молчания логично начать обижаться?
Минут пять извожу себя тёмными мыслями, а потом набираю незнакомый номер. Быстро. Отчаянно. Глупо.
И сижу с открытым ртом, пропуская сквозь себя долгую трель гудка.
Самое хреновое, на что способен парень после совместной ночи — это не брать трубку. Самое болезненное — это...
— Я уже решила, что ты меня игнорируешь, — выпаливаю с противным смешком, после его короткого «да».
Признаюсь в своей невменяемости. Констатирую факты, словно на подобный допрос у меня уже есть какое-то право. За мной всегда бегали парни, а тут...
— Извини..., — морально пячусь назад и пытаюсь откатить всё озвученное. — Я просто...