Юлия Прим – (Не) молчи (страница 11)
Вернее мне сложно и пусто. Нет ничего простого в искомой ситуации. Она непонятная. Она пугающая. Она разрушает все внутренние устои, которым я должна соответствовать.
— Ты просто тёплый мирный ветерок, — протягивает он с ощутимой улыбкой. — Доброе утро, Мира. Терпеть не могу писать, а звонить было слишком рано. Мой график с лёгкостью полностью подстроится под тебя. Во сколько ты будешь свободна?
— Двадцать минут, — проговариваю нейтрально, а сама то тереблю волосы, то прикусываю подушечки пальцев.
Он спокоен, а я... Нервничаю и дергаюсь. А вчера так легко ощущала себя в его крепких объятиях...
Не могу сконцентрировать взгляд. Мечусь по стене, словно зависимый в длительной ломке. Не нахожу себе места.
То улыбаюсь, то едва ли не плачу.
Подобные резкие сдвиги в эмоциональном настрое никак не засчитаешь за норму. Уж я то в этом хоть немного да разбираюсь. За восемнадцать лет частенько приходилось бывать у мамы заменой подопытного кролика.
— Я буду..., — начинает, а я перебиваю или договариваю остаток фразы, которую хотела озвучить.
Тихо. Безэмоционально:
— Я была готова ещё двадцать минут назад. Сделай что-нибудь с этим. У меня одной не получается.
— Сможешь потерпеть ещё десять? Я буду, — из мужского голоса исчезает улыбка. В нём слышится чёткость, уверенность. Контроль ситуации.
Киваю. Раньше, чем озвучиваю короткое:
— Да.
— У торца дома. Практически под окном. Через десять.
Чужое дыхание перестает доноситься из трубки. Неловко отстраняю от себя телефон и иду сверять ожидание с действительностью: реально ли я готова? Моё отражение в зеркале с этим согласно или в противоречии встанет в позу?
Глаза красные, словно за ночь веки не сомкнулись ни разу. Высохшие волосы распушились, слегка вьются без укладки и торчат в разные стороны. Выражение лица навевает тоску и упадническое настроение. Сущий депресняк, после минувшей эйфории.
Господи! Что он увидит? Как такое можно кому-то показывать?
Про одежду вообще молчу. Сейчас кажется, что верх с низом совершенно не сочетается! А ведь раньше носила и считала красивым. Или просто не парилась?
Сползаю на пол и начинаю реветь. Отчаянно. В полную силу. Нос тут же становится красным. Зеркало фиксирует все изменения. И хочется наложить макияж в несколько слоев, чтобы замазать все видимые несовершенства, а времени нет! Да и желания особого тоже!
Не привыкла злоупотреблять декоративной косметикой. Меня всегда уверяли, что и без неё я красивая. Сравнивали с мамой, которая в юности покоряла все мужские сердца, а выбрала папу. Не сказать, что красавца, — уж фотографий того периода я насмотрелась достаточно, — выбрала достойного, надёжного, того в ком оказалась уверенна.
Переняла ли я эту способность или ошиблась, выбрав в потенциальные спутники жизни первого встречного?
Смотрю на себя и горько вздыхаю. В груди разрастается давящий ком обиды. Дышать становится всё тяжелее, а визуальная картинка ещё больше отпугивает.
Меня всегда все считали красивой и эта черная метка далеко не аналог грядущего счастья.
Окружающие ставили другим в пример мою гладкую, свежую кожу; высокие скулы; румяные щеки; маленький вздёрнутый носик, что сейчас раскраснелся, как помпон у невеселого клоуна! Рост у меня тоже не маленький, талия узкая, ноги длинные... Только сейчас это всё смотрится несуразно! Я... Не гожусь для него вовсе. Сижу у зеркала какая-то зашуганная, загнанная в тот самый единственный угол. Никакая. С какой стороны не посмотри!
Тут опухшие глаза; там лишние бока…
А Женька, он... Необыкновенный. Высокий. Красивый. Сильный. Стальной. С ним не то, что за каменной стеной... Он — непробиваемый бункер. С таким...
Трель звонка разбивает тишину опустевшей квартиры. Нехотя тянусь к телефону. Номер тот же. Прошло десять минут. Он готов — я уже не готова.
— Жень, я не пойду.
— Хорошо. Я подожду. Сколько надо.
Голос звучит ровно. Без давления и какой-то фальши. При этом он настолько глубокий и многогранный, что хочется просто начать говорить ни о чём, обретать в нём спокойствие, слышать и слушать.
— А если я не пойду?
— Тогда придется нарушить устав и совершить похищение одной очень приметной и дорогой девушки.
— Чем же она тебе дорога? — цепляюсь за слова, а сама невольно развожу губы в улыбке.
— Ты для меня свежий ветер в этом душном мире, — чеканит бесстрастно, поражая своей простотой и рациональностью.
— Я умоюсь и выйду.
— Буду ждать сколько надо.
— Жень..., — обдуваю глаза плавным потоком воздуха. Он не уточняет, но слушает. Знаю. — Я тебя люблю. В глаза сложно...
— Выходи и убедись в обратном, — подтрунивает, заставляя поджать губы от глупого желания вновь беспочвенно начать улыбаться.
— Пара минут. Выхожу.
Заворачиваю за угол, натыкаясь на светлый седан. Резко вздрагиваю от сигнала клаксона. Машинально срисовываю номер машины и убеждаюсь в том, что с владельцем никак не знакома.
В моих мыслях всё ещё главенствует полный сумбур, а тем временем затемненное стекло водительской двери едет вниз. Настороженно слежу. Гулко выдыхаю, когда вижу его глаза. Чистые. Светлые. В свете солнца и вовсе безоблачные и бескрайние.
Улыбаюсь. Невольно. И начинаю более уверенное движение к пассажирской двери.
— Привет, — роняю стеснительно, как только оказываюсь внутри.
Прячусь с ним от целого мира и разделяю на двоих намного большее от чего мы отделились за тёмными стеклами.
Женька осматривает меня непробиваемым взглядом, а кажется, словно сканирует все скрытые отклонения. Берёт мои пальцы в свои. Скрепляет вместе обыденным и лёгким жестом.
Наблюдаю приоткрыв рот. От неожиданности. От того... Что так можно. Прикасаться. Не думая. Вести себя так, точно мы сто лет знаем друг друга. И вместе. Не меньше.
— Доверься, Мира, — согревает мою душу улыбкой. — Я покажу тебе одно уникальное место. Ты поверишь, что говорить в глаза то, что думаешь совсем не страшно.
— То, что чувствуешь, — поправляю неловко. Поджимаю губы, ожидая моральную встряску: сейчас он сведёт к шутке всё вчерашнее и сделает вид, что мы с ним, перед друг другом, ничем не обязаны. Так оно и есть, но... Эти долбанные «но» всегда рушат исход самых красивых фантазий.
Кто я для него? Почему он вообще со мной? Здесь? Почему вчера в этих руках было так сладко, а сегодня прикосновение незнакомца ощущается таким обыденным и приятным?
— У меня тоже ощущение, будто я знаю тебя всю жизнь, — проговаривает Женька не меняя спокойного тона. Смотрит на меня объясняя избитые истины, о которых почему-то раньше не думалось. — Это всё абсолютно нормально. Не барахтаться в куче неподходящих людей, а взять своё. Нужное. Верное. Единственное.
— Это очень странное признание в любви, Жень, — стыдливо увожу взгляд, не понимая, для я чего я с ним спорю? Пытаюсь противостоять? Невозможному. Именно так он сейчас ощущается. Бесконечно правым.
— Любовь — слишком обособленное понятие, — пожимает плечами в знак согласия и одновременного отрицания. — А если это больше, Ветерок? Если это та самая искра, которая реанимирует сердце? Ещё сутки назад я ничего подобного и не чувствовал. А ты пробила. Одним только взглядом.
Плавно заводит мотор, не дожидаясь от меня какого-то ответа. Отъезжает от моего дома, не разрывая соединения пальцев.
Его рука так же нежно держит мою. И обе ладони лежат у меня на коленях. Поверх широкой голубой юбки в мелкую складку. Длинной. Местами прозрачной.
Мне всегда казалось, что она идеально сочетается с белым топом.
Раньше. Казалось. А сейчас смотрю в яркие мужские глаза и не понимаю как вообще что-то может сочетаться с этим цветом? Он слишком чистый. Самодостаточный. Стальной. Ему не нужны дополнения. Моя рука. В мужской теплой. Нужна ли...?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.