Юлия Прим – Мажор против полчища радужных единорогов (страница 6)
— Иди, — кривит губы Ворона, и я быстро прощаюсь, рывком достигая лестницы.
В коридоре никого. Студенты спят. Внизу Баб Маня. Успокаивает нервы разгадыванием кроссворда. А Слава в машине. Где же ещё ошиваться наследному принцу? Уж точно не в фойе общаги, где необходимо тихо, мирно сидеть в ожидании моего звёздного выхода!
Эх, блин! Терпеть не могу таких, как он! А надо. И строить из себя полную идиотку тоже. Иначе же как по жизни? Если девушка умная, то, априори, обязана отвечать за свои поступки! А если дура, то и спрос меньше, зато внимания и подарков от сильного пола больше.
Динамить особо внимательных тоже проще. Дура же, да? Хлопай глазками, широко улыбайся и соответствуй.
— Вух, какая! — оценивает мой лук Баба Маня. Даже очки с носа снимает и переносицу трёт, вместе с морщинистым лбом. — Перестаралась ты, деточка. Аж в глазах рябит!
— Так значит самое то, Баб Мань! Всё по плану, — подтверждаю с озорным смехом.
— С Богом, — перекрещивает она, пропуская через мини-шлагбаум.
На ходу запахиваю куртку плотнее. Натягиваю игривую улыбку и виляю бёдрами, на недолгом пути к тачке Славы.
— Обострение началось? — комментирует Михеев моё появление в своём навороченном автомобиле. Осматривает меня с таким видом, будто я нечто иное, как какая-то неприглядная склизкая субстанция.
Останавливается взглядом на моих острых коленках и быстро пробегает цветовую гамму юбки и топа. Не спотыкаясь даже линии груди, минуя так, будто её нет и в помине. Конечно! Куда уж там? Второй неполный, это же тебе не пик Эвереста! Возле Михея обычно трутся хотя бы четвёркой, а такой коротышке, как я ему и глаза-то мозолить без толку!
Тридцать пятый размер ноги и сто шестьдесят с копейками в высоту — это вам не самая выдающаяся комплекция для привлекательной девушки! Ладно хоть талия есть и распределение массы в организме приходится более менее равномерно. А наличие мозгов позволяет указать на незначительные плюсы, среди обилия минусов. И спрятать дурной характер, хотя бы на моменте знакомства.
Михеев заканчивает свой беглый осмотр на моих губах, и бликующем на них золоте. Почему-то вздыхает... А после выпаливает сквозь зубы:
— Надеюсь, это не передаётся воздушно-капельным.
Молчу, нарываясь на ласку. Ответно оголяю клыки и укладываю ладошки на колени, как послушная школьница. Даже пытаюсь не осматриваться вокруг. Ну, разве только чуть-чуть, цепляю взглядом крутую панель, экран, зеркала и сидения.
— Походу я тебя сильно триггернул, пони, — выплёвывает Михеев. — Может тебя, в какую клинику завести по пути на успокоительный укольчик? Рядом наверняка должны быть платные ветеринарки, да?
— Угу, Славочка, — мило смеюсь, делая вид, что оцениваю чужое дурацкое чувство юмора. А после оголяю своё, да только какое-то совершенно не радужное, а самое что ни на есть, чёрное. — За углом на Гагарина. Там двадцать четыре на семь всякий скот кастрируют. Поехали?
— Молча, — приказывает холодом он, отворачиваясь к лобовому стеклу. Заводит свою тачку с отпечатка пальца и плавно трогается с места. Хотя и давит педаль в пол не в себя.
Злится, зараза, зарождая внутри меня какое приятное чувство. Ощущение и желание выбесить Михея куда больше.
А ещё, всё же...
«Вот бы на такой погонять...» — мечтательно зависаю в собственных мыслях, прыгая с ассоциаций о мажоре на картинки, где я имею в собственности такую же тачку. И улыбаюсь как дура, соответствуя образу. А Славик косится и продолжает оценивать. Ощущаю кожей.
Из динамиков доносится приятная музыка. Отворачиваюсь к окну, а сама качаю ногой, вполне даже попадая в такт нотам.
— Классная мелодия, — комментирую весело, — не то, что твоя нудятина. Можешь сделать погромче.
Слава выполняет, не отрывая взгляда от дороги, а после утирает мне нос серьёзным, будто и не своим тоном:
— Это я написал. Надо удалить нахрен. Раз тебе зашло — значит, полное говно. Радужное. В крапинку.
Хмыкаю звучно и еду далее молча. Как он и просил!
Нашёлся, видите ли, умный, красивый, с хорошим вкусом! Да фигня его музыка! И это не обсуждается!
Именно с этим посылом и сижу, отвернувшись к боковому окну. Опоясав себя руками и скрестив недовольно ноги. Нифига мне не нравится. Вот прям совершенно! А носок ботинка непроизвольно подпрыгивает. Опровергает любой аргумент и уверяет Славу в обратном.
Остановка. Перед глазами солидное серое здание, уходящее вверх этажей так на шестнадцать. Новостройка в центре, где базируется «деловой город». На первых этажах располагаются кафешки и фирменные магазины, а вот выше третьего – вход в лифт, что доступен только по пропускам.
Там сплошные офисы. Элитные. Дорогие. Хрен знает, чем там занимаются на самом деле?
Вот, был бы мой папаша реальным бандитом – его офис базировался бы именно здесь! На верхнем этаже суперкрутого пентхауса.
— Пошли, — дёргает Слава, припарковавшись у главного входа.
— Напомни, зачем я здесь? — улыбаюсь, как полная дура, часто хлопая глазками.
— Там расскажу, — ухмыляется, задирая голову к самому верху. — Терпеть не могу делать предложение дважды.
— А я согласна! — хлопаю в ладоши, искривляя его самодовольную рожу гримасой.
Выхожу из тачки сама, не расчитывая на какие-то реверансы. Направляюсь к двери. Достигаю первой автоматической и стою, улыбаясь, в ожидании проводника. За порогом путь может разветвляться: вправо или влево.
Я тоже не люблю ощущать себя дурой, но, кажется, этого и добивается богатый наследник.
— Прошу, — галантно ведёт он рукой и усмехается, держась в стороне. Метрах в трёх от меня, не позволяя прохожим решить, что мы идём вместе.
На Славу обращают внимание. На меня — не меньше.
Эпатаж во все времена был вершиной искусства! Михееву до этого далеко, а мне самое то, привычно.
Иду, виляя бёдрами, напевая под нос трендовую песенку. Улыбаюсь прохожим, кручу на пальце розовые локоны и строю милые рожицы.
— Здесь чаевые не выдают и не донатят, успокойся, — хмыкает Слава, загружаясь в лифт по вип-карте. — Подпишешь контракт и свободна.
— Какой контракт, Славочка? Хочешь, чтобы я с тобой спела вместе?
— Ага, пони, почти, — ёрничает на деле красивый голос с глубоким, умелым тембром, но воспринимается мной как самое писклявое и противное.
Хмыкаю, дую губы уточкой и отворачиваюсь в сторону, чтобы вообще на него не смотреть и не пытаться увидеть нечто хорошее. А лифт всё ползёт и ползёт выше.
— Welcome, — парирует Слава. — Ах, да, — спохватывается, смеясь, — ты же и по-русски не очень, судя по твоим рилсам. — Это значит – вали на фиг на выход! Приехали.
Закатываю глаза и плетусь за наследником, что широко улыбается дополнительной охране на входах. Фейсконтроль здесь реально жёсткий. Войдёшь и не сбежать не получится.
— У меня gps включён, — пугаю мажора.
— Точно, — бросает он между делом охранникам, — обыщите её и извлеките все камеры и микрофоны. Там ей они ни к чему. Заберёт, когда выйдет.
— Ой ли? — фыркаю звучно. — Это вообще моя собственность!
— Пони, ты в своём стриме украла мою. Это видели тысячи твоих полоумных подписчиков. Сдавай, говорю, добровольно. Иначе помимо хищения и прочих подпунктов, я заявлю ещё и о порче имущества!
— Да с какого...? — не унимаюсь, выкладывая на стол охраны свой телефон. Лезу в ложбинку груди за микрофоном.
— Поцарапала, пока прятала, — усмехается Слава. — Мои юристы в твоём видосике нашли нарушений на пятнадцать статей.
Его ухмылка становится ярче. Моя сползает.
— Всё? — уточняет у охраны Михеев.
Те ведут по мне какими-то сканирующими палками, проходят вверх-вниз, включая карманы, ботинки и сумку. И выносят вердикт: чисто.
— Пошли. Юристы уже заждались, — распахивает он дверь и пропускает меня вперёд. — Сто седьмой кабинет. Левее. То левее, которое слева, пони! Да, наоборот, блин! — выходит он из себя, разворачивая меня за плечи в нужную сторону. — Туда! — командует свирепея. — Какой там у тебя iq, a? Что ты про это лепила?!
Молчу и кусаю губы до боли, чтобы не заржать над ним в голос. Иду впереди и тихо насвистываю мотив трендовой песенки.
Слава не окликает идиомой: не свести — денег не будет.
Каждый из нас знает, что у присутствующих здесь их даже с излишком. У всех. Кроме меня. Но это-то дело наживное, правда? Какие мои годы!
Сто семь. Стучусь и вхожу, не расслышав ответа.
За больши́м круглым столом в светлой комнате сидят четверо. Перед каждым – набор бумаг, ручка, папка, планшет. Я на этом сером фоне выгляжу слишком уж ярко для взгляда и притягательно.
— Здравствуйте, — оголяю десна в знак глубочайшего уважения.
— Располагайтесь, Милана Сергеевна, — снисходительно улыбается самый старший.