Юлия Прим – Мажор против полчища радужных единорогов (страница 4)
Пользуюсь заминкой и отвлечённым вниманием, вытаскивая свободной рукой телефон. Наконец направляя на себя камеру. Секунда, две, удостоверится, что попадаю в фокус.
Подмигиваю и дёргаю Славу.
— Михеев! — ору, привлекая всеобщее внимание.
Он даже дёргается от неожиданности, а я подпрыгиваю и стаскиваю капюшон с его мягкого затылка. Вокруг начинается визг. Михей зыркает на меня так, что едва не испепеляет на месте. Камера включена. До сих пор. Держу в позиции «селфи». Томно вздыхаю и быстро прикасаюсь своими губами к его.
А потом едва не ору, отскакивая в сторону:
— Нифига себе ты искришь, Славик! Больно же!
Он собирается ответить, аж выдувает из ноздрей пар, как тогда, после душа. А я нервно смеюсь и ору громче прежнего:
— Девчонки, кто следующий целовать Михеева, пока не сбежал?
Подмигиваю и кратко облизываю со своих губ его аромат.
Поток людей, бьющий в спину едва не выбивает из моих рук телефон. Зато позволяет вырвать ладонь из ослабевшего мужского захвата.
Ретируюсь, набрасывая на волосы капюшон, и ныряю в первый образовавшийся проход, пока за моей спиной фанаты вырывают свои куски славы от Славы.
Юркаю, как змея, в любые проходы, прячусь за чужими большими спинами. Прижимаю к груди свой телефон и пробираюсь к выходу, в надежде, что смогу выйти. И на то, что Славу растерзают на куски! Иначе после второй подставы, он меня точно не выпустит!
Ойкаю и напрягаюсь, ощущая очередной захват чужих пальцев на своём запястье. Вокруг, как назло, гаснет свет и приглушается музыка.
Оборачиваюсь, леденея от страха, а этот дебил, как в дешёвом ужастике, подсвечивает фонариком на телефоне свою кривую ухмылку. Выглядит жутко! Тем более при ряде бликующих белоснежных зубов. Свет рассеивается, подсвечивает широкие ноздри, щеки и делает зрачки какого-то бурого цвета.
— Потап! Ты идиот! Недоумок! — выпаливаю в сердцах, безжалостно обзывая бывшего одноклассника, решившего меня напугать. — Я чуть Богу душу не отдала, а у меня на такой случай даже завещания нет! Кому бы перешёл канал и честно заработанные донаты? Причине моего сердечного приступа? Такому недоумку, как ты?!
Бью его кулаком в грудь. Пашка морщится и начинает что-то лепетать о том, что он не специально.
Мелкий. Прыткий. Изворотливый. Всё, как в детстве! Когда эти пацаны взрослеют-то?
— Ага! Ещё бы специально ты всё это делал! — выкручиваю руку, отступая в толпу на шаг. — Я бы тебе устроила!
— Пошли уже, Милаш, — спустя секунды зовёт он менее бодро. — Обещал Вороне тебя спасти.
— Спасти? Решил в героя сыграть?! — смеюсь, не скрывая издёвки. — Так, ты меня и сдал, придурок! С какого я должна тебе сейчас верить? Я-то думала мы друзья! Да ты мне за аттестат по гроб жизни должен! Сколько раз ты у меня математику списывал, Паша? А вместо благодарности, наверное, опять хочешь Славке подачку кинуть на растерзание? Сколько этот мажор тебе пообещал?!
Потап стоит, насупившись, и молчит, а я искривляю рот, припоминая последние секунды, что связывают с местным кумиром.
— У меня от него до сих пор губа болит! Знатно шарахнул! — выпаливаю недовольно, облизывая поверх помады своё уязвлённое эго.
Не понравилась я ему, видите ли! Вот же, зараза! Всем нравлюсь, а этот нашёлся, разборчивый?!
— Погоди, Михеев ударил девчонку? — обретает голос Потап. — Да, ладно? — вскидывает брови к макушке, не веря своим ушам.
— Ага, аж двести двадцать шарахнул разом! До костей пробрало! — хмыкаю звучно, оборачиваясь в сторону сцены. Впереди как назло слишком много людей. Где этот генератор чистейшего электричества, ни фига не рассмотришь!
— Выводи, если не врёшь, — поджимаю губы кивая. — А этому гаду я ещё отомщу, — цежу тише. — Будет знать, как строить из себя всемогущего!
Потап указывает рукой на невзрачную дверь в стене. Такую, что без подсказки и не заметишь. На ней нет ничего, даже надписи вроде «staff only» (только для персонала) или «пожарный выход».
— Пошли, там напрямую на улицу.
— Если обманешь..., — на ходу припоминаю всё, что есть в загашнике на бывшего одноклассника. — Солью в сеть фотки с выпускного! Ты там в таком виде, Паша... Мама расстроится!
— Иди уже, Единорогова! — рявкает он. — Иначе прощу Михею то, что он тебя стукнул! После общения с тобой у каждого второго возникает похожее желание!
— Да ну? — улыбаюсь и часто хлопаю округлёнными глазами.
Потап не комментирует больше, открывает магнитным ключом дверь, от которой сшибает с ног потоком чистого и свежего воздуха.
Подхватывает меня под руку и тянет наружу от всеобщего внимания. Захлопывает за спинами дверь, отделяя от всех тех, кого также торкает прохлада.
Когда из духоты прям глотаешь воздух, что желаннее всего на свете! Вдыхаешь по максимуму, ощущая свободу. Вот так она пахнет на деле: снегом, морозом и холодом!
— Куртки в гардеробе, — кривит губы Потап, а Воронова уже выбегает из-за угла мне навстречу.
— Рогова! Я такси нашла! — пищит, обнимая себя руками. — Поехали, пока не поймали!
— Номерки гоните! — рявкает Пашка. — После смены заброшу шмотки на проходную в общагу.
Стуча зубами, вытаскиваю свой из кармана джинсов, Воронова нервно подаёт свой. Дёргает мою многострадальную руку и повторяет:
— Поехали, пока не поймали! Дядька мировой! За сотню до места доставит.
— Не благодарите, — язвительно отмахивается Потап, направляясь к двери.
— А есть за что? — уточняю у подруги.
— Забей, Рогова! Подумаешь тоже, обиженка! — фыркает она в сторону «старого друга». — Шустрее! А то дядька передумает нас везти! У меня наличкой только сотка!
— В моих карманах ещё что-то осталось, — скольжу по снегу кроссовками. На улице не так уж и холодно, но в лёгкой кофте на футболку всё-таки ощутимо.
Февраль. До капели ещё далеко. Даже кошки молчат и греются по подвалам домов, поджавши хвосты.
Старая девятка. Тихо здороваюсь и плюхаюсь на заднее. На автомате достаю телефон, чтобы оценить, что сняла камера.
— Не понравился концерт, девчонки? — уточняет пухлый, весёлый пожилой мужчина. Не столько ради интереса, сколько для банального поддержания разговора.
— Ага, разочаровались в кумире, — растягиваю шире короткое видео с поцелуем и стопорю, чтобы сделать стоп-кадр.
Водитель заводит эмоциональный монолог, что касается папаши Михея. И сводит всё к одному: наворовал, украл, страну растащил, таких посадить давно...
А Ленка рядом часто хлопает глазками и задаёт, заикаясь:
— Ты и... Да лааа-дно-оо?!
— Ага. Я и Дно, — подтверждаю уверенно.
И выкладываю эту фотку на свою страничку с закрепом. Лаконично подписывая:
«Звезда и её главный поклонник. Кто есть кто? Расставьте акценты на снимке сами. Спасибо за эмоции, Слава».
— Ой, нарываешься! — пищит рядом Воронова.
— Да пошёл он! Взялся же меня пугать, прикинь? Типа на счётчик поставит. А сам-то...
— Так ты его целовала? — рывком переключается подруга, будто совсем не сочувствуя. — Ну и как он, а?
— Искрит, — кривлюсь вспоминая.
— Да-аа, — мечтательно тянет Ворона. И даже губки закусывает от удовольствия. — Я так и думала. От него такая энергетика прёт...
— Дура, — фыркаю зло. — Этот придурок синтетику какую-то на себя натянул. Меня током и шарахнуло!
— Искра! — звонко смеётся подруга. — Всё равно круто! Ты и Слава! Офигеть вообще! Если нам не предъявят завтра за клевету, то на этом ещё задонатим!
«Я и Слава...» — прогоняю в мыслях кривясь.
Да ну на фиг! К такому пинку от судьбы я себя не готовила!