Юлия Прим – Мажор против полчища радужных единорогов (страница 3)
Воронова неловко преодолевает забор. Я действую так же. Охрана не трогает. Мы же из дорогого сегмента прыгаем к бедным! А рискнули бы пройти, наоборот — вот здесь огребли бы по полной!
— Идём, — тяну за руку подругу, распихивая плечами фанаток Михеева. Все они выпучились на сцену, где уже анонсирован выход. Смотрят во все глаза, не видя, что происходит у них под носом!
Пихаюсь. Вообще, нихрена и невежливо. Выстроились стадом — получайте заслуженное. Было бы кого ждать! Слава-Слава, я была о тебе лучшего мнения! Мог бы хоть сказать спасибо за лишний пиар, спустить всё на тормозах, а не блокировать выходы!
— Привет, — дёргает меня за руку Пашка.
— Как я рада тебя видеть! — лезет к нему с обнимашками Воронова. — Какая у тебя форма! Кто б знал, что здесь все свои! Ты же нас выведешь, правда?
— Обязательно выведет, — щёлкают на моё запястье замком куда более крепкие пальцы. — Когда сдаст вас ментам после концерта. А пока вы побудете моими гостьями. Вначале на сцене, потом в закрытой гримёрке. Или твоя подруга опять кинет тебя и трусливо свалит? — уточняет ласково тот, кто прячет своё лицо под нависающим капюшоном. Не хочет лишней огласки. Пока. А после... Что будет после моего стрима и во что он выльется — вообще непонятно!
— Вот же, мелкий сучонок, — обращаюсь к Потапу, а вздрагивает от злости Михеев.
Улыбаюсь и слегка поправляю свободной рукой его капюшон. Лезу в пасть. Нагло. Бесстрастно. Бесстыже.
А саму колотит не в себя, и сердце готово взорваться от приступа паники!
И всё же, с широкой улыбкой резко дёргаю из его захвата свою руку. Не выходит. Зато мышцы после горят не хило!
— Даже не думай, — шикает Слава, поправляя укрытие. Толпа на заднем плане ликует. Кто-то выходит на сцену очередным разогревом. — Бегаешь ты, конечно, хорошо, но отсюда тебя не выпустят, — заявляет он уже совсем рядом с моим ухом. — Обеих. Не выпустят. Преступление, совершённое группой лиц...
— Давай, короче, Михей, — прошу его сладко, впечатываясь при повороте головы в щеку губами. — Без лишней смысловой нагрузки и информации, — смеюсь, скрывая весёлым тоном излишнюю вибрацию в голосе.
— Боишься не осилить? — нарывается он, намекая на умственные способности.
— Ага-ааа, — растягиваю, вновь цепляя кожу губами. Влажными. С приличным слоем помады. — Примерно так. Ну?
— Сколько ты задонатила на этом видео? — частит он серьёзно.
— По твоим меркам мелочь, — наигранно пожимаю плечами.
— А если я подниму юристов, — наседает он, уходя в гулкий бас, — то встрянешь на счётчик и будешь торчать раз в сто больше!
— Смешно, — выплёвываю беззлобно. Хотя на деле далеко не до смеха. И Воронова притихла рядом. Не повернуться, чтобы осмотреться в чём суть. Сколько вокруг нас охраны помимо Потапа? Музыка глушит. Вести разговор можно лишь один на один: прямо в уши.
— Понять бы за что должна?! — ору, уже не в себя. — Цензер на стриме не указала? Так, зато я потом ссылку на тебя внесла в комментарии ниже! Радуйся новым подписчикам, Слава! Если мне и придёт налог на рекламу, так оплачу её с радостью! А твои страдания наверняка уже окупились! Тебя в неглиже видели тысячи реальных фанаток!
— Кажется, ты не поняла! — перекрикивает меня он, обновляя захват и стягивая руку до боли. — У тебя два выхода: либо тихо-мирно на сцену и кивать на всё поступающее, либо... Поняшка, — издевается он едва разборчиво. — Я ведь и сам тебя за твои косички в волосах запрячь могу и вывести силой к обожаемой тобой публике. Решайся! Так и быть, подругу оставлю в покое. А ты...
— А я с удовольствием, Слава! Когда ещё удастся подняться на эту сцену, да в таком шикарнейшем сопровождении?!
Михеев отдаляётся, самолично стягивая капюшон на затылок. Щурит глаза, присматриваясь ко мне в бликах софитов, неона.
— Ворона, лети! — всё же оборачиваюсь, со злостью подталкивая подругу. — В случае чего ты знаешь, что делать! — рявкаю самоуверенно.
Ленка нервно хлопает глазками и монотонно кивает. Собирается следовать «плану Б», который и не существовал до этой секунды.
Какие мысли она прокручивает сейчас в голове, о чём думает? Но спустя секунды, вновь улепётывает сама не своя, сверкая пятками.
— А я вся твоя, Славочка, — оголяю десна, врубая короткой командой камеру.
Стараюсь действовать на автомате, не бегая зрачками, не привлекать этим жестом излишнее внимание.
— Веди, — прошу сладко. — Только, пожалуйста, как королеву, а неё её лошадку. Ведь половина этого зала, если не больше, вполне способны быть и моими фанатами.
— Надеюсь, они скинутся тебе на хорошего адвоката, иначе...
— Так, срок или штраф уже меньше, — смеюсь, нарываясь на ласку. — Теперь я одна, Михей, без соучастников. А вдобавок, в рукаве ещё кое-что припрятано... Этим единороги от пони и отличаются, милый, — смеюсь, сама же себе поддакивая. — Пошли быстрее! Всё сам и увидишь!
— А ты вообще хоть знаешь, кто мой отец? — нагло усмехаюсь, бесстрашно тараня глазами Михея. Смеюсь, предрекая ему большие проблемы, о которых он ещё даже не догадывается. Ведь мой отец-то на деле...
Сама не имею понятия кто, а значит, могу нагнать вокруг этого образа кучу интриг, домыслов, страха и тайн! Кто мне запретит, а? Я всегда этим пользуюсь!
Мама упорно отмалчивается об истинной информации все мои взрослые годы. В детстве-то меня как-то и не волновал тот факт: почему отчество есть, а в свидетельстве о рождении красуется широкий прочерк? Детей больше интересует само наличие папы, как составляющее, а не какие-то там яркие бумажки!
Мама заявила, что папа-космонавт, который имеет право возвращаться на землю со станции только раз в десять лет.
Кажется, она произнесла это упоминание всего лишь единожды и даже не придала значения тому, с каким отчаянным рвением я уцепилась за интересную мысль! Стала прокручивать в голове разные образы, представлять его в огромном скафандре; смотреть на небо и пытаться увидеть какой-то знак: сигнал, что папа посылает именно мне из далёкого космоса. Потому что неустанно следит, особенно вечером, ночью, когда не мешают лишние люди. Ради того, чтобы он меня видел больше и чаще, я даже стала стараться гулять только по вечерам. И желательно в отдалении от всех.
Так и повстречала Воронову, с которой в итоге стали неразлучны. Ей настолько понравилась моя история об отце, что день скорой встречи мы стали ждать вместе. А ещё мы вместе высчитывали дату, когда смогу увидеть папу и рассказать ему всё-всё-всё, что произошло за эти долгие годы на нашей огромной планете, за время его путешествия в бескрайнем космосе! Ленка тоже готовила речь. У неё-то хоть теоретически и был отец, но по факту-то не было. Мать развелась из-за вечных скандалов, пьянок настолько давно, что Воронова о нём ничего и не помнит.
А мой папа — космонавт, герой! Это тебе не хухры-мухры! Ни алкаш или бомж, что ошивается на соседней улице!
В общем, Воронова тоже подливала масла в огонь, и ждали мы возвращение отца с нескрываемым восторгом на мой десятый день рождения!
А как по другому-то?! Про беременность мамы, конфетно-букетный и прочее мы особо не думали! Родилась я тринадцатого мая — вот! Получите-распишитесь в подарок отца! Дети мыслят немного иначе.
И глупо упоминать тот факт, с каким клокотанием в груди я ждала наступление своего юбилея! И с каким разочарованием уходила спать после полуночи, потому что в дверях так и не появился мой самый желанный гость, помимо Вороны, — папа.
— Эх, не завидую я тебе, Славочка, — выхожу из минорных воспоминаний и дерзко смеюсь, продолжая отыгрывать перед ним избалованную наследницу нечестно добытых миллионов.
Отсутствие отца — непаханое поле разнообразия идей и ассоциаций! Ведь на деле он вполне может быть каким-то крутым и опасным мужиком, правда? Допустим, главным мафиози клана или вором в законе? А может, даже политиком, или того хуже — самим президентом?
Мама-то у меня ого-го была в своё время! Красотка! Да и я вроде не хуже...
Короче, блефовать — так на полную! Дрючить морально Михея?! Да, пожалуйста! И не такое умею, при включённом микрофоне и снимающей камере!
А фиксировать происходящее она продолжает. Пусть пока и пол, да чужие ноги, спины. Не стрим, но... Главное, что звук пишется чётко. Микрофон-то с горла Славочка у меня не додумался сдёрнуть!
Вот, ведь, лошара! Не привык иметь дело с блогерами?! Однозначно!
— Ты сейчас довякаешься, малая, — я тебе со своим очную ставку устрою! — грозит он мне менее дружелюбно и продолжает, как ледокол, опустив голову вниз, плечами разрезать ряды фанатов в сторону ближайшего прохода на сцену.
— Боже, неужели я дождалась? Ты меня своему бате представишь? — охаю и ахаю, отмечая мысленно моменты, которые позже пущу в ход, а которые безжалостно вырежу.
— Чё ты мелишь, пони? — рявкает Слава, усиливая захват и начиная работать ногами куда быстрее.
Теперь я даже частенько спотыкаюсь о чужие ботинки и кривлюсь, когда мне наступают на пятки.
— С кем ты там ждала встречи? — не унимается Михеев. — Да я о твоём существовании и понятия не имел до этого вечера!
— Зато теперь ты меня точно не забудешь! — смеюсь над ним своим грозным проклятием.
Слава хмыкает и останавливается перед охранником и входом в фан-зону. Наклоняется к парню, что кажется рядом с ним коротышкой. (Я тоже, учитывая тот факт, что нахожусь не на шпильке, а в спортивных ботинках).