Юлия Обрывина – Сердце Алана 2. Возрождение Эйтала (страница 10)
Вот так здесь все взаимосвязано.
По правде, я и сам не знаю, почему до сих пор этого не случилось! Во мне живет столько всего, что защита давно должна была разрушиться.
Я глазами указываю Энджи на зеленый островок неподалеку и иду туда. Она следует за мной и, как только встает рядом, наши оболочки соединяются, и между нами возникает тонкая преграда.
Теперь нас никто не слышит и не видит. Это к лучшему. Тишина важна для Обители так же, как…спокойствие.
Даже произносить это слово настоящая пытка!
– Нилам. Я так рада тебя видеть, – говорит она и по привычке ставит у границы открытую ладонь.
Так эталийцы приветствуют друг друга, когда встречаются, чтобы выполнить общую работу. Я давно так не делаю, и Энджи знает об этом.
Должно быть, просто забыла.
– Светлого утра, – отвечаю я и киваю. – Значит, ты вернулась…
Энджи опускает ладонь и внимательно смотрит мне в глаза. Только она знает, что бывает со мной после встречи рассвета. Правда, не догадывается почему.
– Прости, меня долго не было. Я успела отвыкнуть…от всего этого. Но я прилетела ненадолго. Вечером я отправляюсь на Мэ́рион. Нужно забрать оставшихся животных из моря, пока их не уничтожили шипы. Они плодятся там с огромной скоростью. Вы нашли способ это остановить?
– Нет. Ифэ долго искала его, но мы бессильны, Энджи. Мне жаль.
Я вижу, что она напугана. В эти моменты она старается не смотреть на меня. Может, жалеет, потому что видит мое состояние и не хочет тревожить. А я не хочу, чтобы она рисковала собой.
С каждым месяцем Покровителей становится меньше, а Хранители погибают на Ниссэале из-за людей. Меня пугает одна только мысль, что она разделит их участь. Но еще больше меня беспокоит ее прошлая экспедиция, о которой Энджи явно не собирается мне рассказывать.
Значит, я спрошу первым.
– Я слышал про Кейтела́ни. Ты же была там?
– Да, – тихо отвечает она и опускает взгляд.
Я жду подробностей, но Энджи молчит и удивленно смотрит на меня. Она знает, что я мало интересуюсь происходящим вокруг, чтобы не испытывать эмоций, поэтому не понимает, откуда я знаю.
На самом деле это случайность. Накануне я услышал разговор Ифэ с двумя эллати в саду, и теперь не могу промолчать.
Когда эльсеи говорят с кем-то, это слышат и другие, потому что у наставников нет оболочек, как у нас.
Говорят, что сама Богиня подарила каждому из них по своей частичке, поэтому Ифэ не страшен Эльдан. Но и не знаю, правда ли это.
– Зачем вы летали туда? Кейтелани раскалывается на части. Там небезопасно, – говорю я, выдавливая из себя каждое слово, чтобы не сорваться на крик из-за жжения в груди.
Энджи подходит очень близко к преграде, прислоняется к ней спиной и садится. Она не хочет, чтобы я видел ее сейчас, поэтому я делаю то же самое. Теперь мы сидим спина к спине, а прохожие по-прежнему видят только две неподвижно стоящие фигуры.
– Из-за песчаных китов, – отвечает она и вздыхает. – Оказалось, они умеют сращивать разломы в коре при помощи своей энергии. Поэтому планета до сих пор цела. Я думала, что мы летим туда ради того, чтобы узнать это, но оказалось…
Энджи останавливается, и я поворачиваюсь к ней.
– Что?
– Низуан послала нас туда не ради научных целей, а чтобы мы забрали одного из китов и привезли сюда. Я спорила, что мы должны оставить их, чтобы сохранить Кейтелани, даже почти поругалась с Диной, но мне не удалось переубедить ее.
– И вы сделали это?
– Да. Мы смогли привезти одного вместе с группой кондоров. Но, к сожалению, Дина погибла там. Внезапный выброс энергии из океана погубил все живое рядом. Нам едва удалось улететь.
Зачем Низуан в Обители существо с такой энергетикой? У нас нет разломов. А сад прекрасно справляется с производством энергии и укреплением куполов. Если только…
– Скажи честно, – спрашиваю я, потирая лоб. – Твоя наставница ищет источник энергии, чтобы не зависеть от сада? Поэтому так рискует вами?
Я попал в цель. Все именно так. Энджи не спорит, не пытается обмануть меня, но хочет сгладить мою реакцию увещеванием.
– Ты же знаешь. В ней говорит боль потери. После смерти О́ллина она сама не своя: заперла нашу эйталу в куполе, велела вернуть все растения в сад…Хорошо, что я могу вырваться отсюда хотя бы ненадолго. Ты единственный живой эталиец здесь, – с горечью произносит Энджи и смотрит на то, как наасва́нский орел пролетает над нами и крыльями перемешивает энергетический сгусток у самой границы с куполом. – Если бы не орлы, нам было бы еще тяжелее. Поэтому я так не хочу возвращаться в свою эйталу.
Птицы помогают распределять энергию между куполами. Это единственные существа здесь, которым Низуан не может запретить покидать свою эйталу. Но их не хватает, а купол Покровителей животных без регулярного оттока более жесткой энергии превращается в тюрьму.
Об этом и говорит Энджи.
У безумства ее наставницы есть причина. Не так давно главный эллати Оллин погиб в саду, и Низуан обвинила в этом Ифэ. С тех пор между эйталами началось тихое ледяное противостояние.
– Мы, как Кейтелани, раскалываемся изнутри, – говорю я и встаю. – Каждая эйтала уходит в себя. Мы больше не едины. Это и приведет нас к гибели. Энджи встает следом, и ее прекрасное лицо выражает еще больше жалости ко мне, чем раньше.
– Ты разобрался, в чем причина твоего напряжения?
Я должен сказать хотя бы кому-то о том, что меня гнетет. И что светило – самый жестокий монстр в системе, а не благо.
Я набираю воздуха и цежу:
– Это Эльдан. Он издевается надо мной. И никто не знает об этом, кроме тебя.
– Светило? – с ужасом произносит Энджи и смотрит вверх.
Она знает, что я не стал бы обманывать, поэтому верит мне. Всегда верила. И теперь не может сдержать страх. Он вырывается из ее сердца и превращается в черную крупинку, а затем серым налетом ложится вдоль всей оболочки. Теперь это пятно останется с Энджи до новой встречи рассвета.
– Если ты расскажешь о том, что светило…
– Знаю. Мне никто не поверит, но я не собирался.
Энджи оглядывается, потому что наше общение вне работы начинает привлекать внимание собратьев. Об этом все равно узнают, так что нас обоих ждет внушение от эльсеи.
Время здесь – такой же ресурс, что и энергия. Ценна каждая минута.
Никогда не понимал, как можно ценить минуты выживания, а не жизни!
– Будь осторожна. Никакая жизнь на Мэрионе не стоит твоей, – говорю я и киваю, чтобы попрощаться.
Звучит кощунственно, но я не считаю чужую жизнь более ценной, чем свою или Энджи. И это еще одна причина, почему мне лучше не общаться с другими. Бессмысленная жертвенность – не мое сильное качество, как и терпимость к безропотности эталийцев.
– Если я скажу об этом, то не смогу скрыться в саду, как ты, – отвечает Энджи. – Для нас нет ничего важнее чужой жизни. Запомни хорошенько…чтобы избежать проблем.
Она отходит от меня, и наши оболочки разделяются. Мне становится легче, потому что я больше не вижу ее лица так близко и всех ее эмоций. Когда же она скрывается из виду, я смотрю вслед прожим и невольно думаю, что в их покорности есть что-то противоестественное.
Если жизнь разумных существ так священна, почему мы не ценим свою? Почему нам никто не помогает, те же люди с Ниссэала? Если бы они не были так слабы и трусливы…
Это невыносимо! Я снова начинаю раздражаться.
Из-за этих мыслей от меня отделяется очередной серый сгусток и превращается в темную крупинку, а я, наконец, замечаю, сколько наплодил их за утро.
Это похоже на нашу систему. Песчинки – планеты, а в середине я – светило. Они кружатся надо мной и не знают, что вскоре их не станет, а еще не догадываются, что центр их мира готов уничтожить все, что их окружает. И все, потому что ему очень тяжело.
А что если наш Бог испытает то же, что и я? Может, поэтому он готов сжигать дотла опостылевший ему мир?
Нет. У этого безумства нет оправдания! Это какие-то глупости!
Я иду в сад, не видя дорогу, потому что помню ее наизусть. Мимо мелькают размытые белые образы, проносятся длинные туннели между куполами. Неизменной остается только тишина. Мы даже не производим шума, и этот вакуум раздражает меня еще больше. Особенно сейчас.
«Почему светило избрало меня для своих пыток? И как мне выдержать это? Рано или поздно я сдамся, и что тогда? Что оно сделает со мной? Что!» – кричу и сталкиваюсь с шершавым стволом оли́фы.
Благодаря оболочке меня никто не слышит, пока я сам не обращусь к кому-то, но крик – то же выражение эмоции. Так что рядом появляется еще одна крупинка.
Смотрю вокруг себя и понимаю, что я на окраине сада. Олифа склоняется надо мной и протягивает красные ветви. Когда-то я посадил ее здесь и заботился о ней, пока она не стала взрослой, но даже после этого она цепляется за меня каждый раз, как я прохожу мимо.
Вот и сейчас она обвивает меня и источает мерцающие зеленые частички, чтобы подарить мне спокойствие, ведь в отличие от нас, людей, растения ощущают все, что происходит.