Юлия Обрывина – Сердце Алана 2. Возрождение Эйтала (страница 11)
Вскоре мне действительно становится легче. Это поможет мне выдержать расспросы Ифэ, которая стала слишком много замечать в последнее время. Возможно, эльсеи поверила бы мне, но я не готов признаться ей, что считаю все, что происходит здесь ложью.
Я иду дальше и вижу ее. Она сидит на куске белого камня и наблюдает за работой лори, но сразу поднимает глаза, когда я приближаюсь.
Моя наставница – удивительная женщина! Несмотря на серьезную роль и ответственность, меня всегда ободряло ее чувство юмора, а еще стойкость. Что бы ни случилось, ее не сломать! Она кажется маленькой и хрупкой, но я точно знаю, что она способна сдвинуть горы Эйтала за каждого из нас.
– Ты весь горишь. Что происходит с тобой? – спрашивает эльсеи. – Сядь сюда.
Я сажусь рядом, а Ифэ рассматривает меня снизу вверх и иронично заявляет:
– Хорошо, что я не трачу свое время на утреннее стояние в толпе. И, как вижу, не зря. Но я этого не говорила…
– Вы эльсеи…– отвечаю я, имея в виду ее привилегию не появляться в куполе утром.
В ответ на шутку Ифэ лори рядом с нами усмехается, но тут же натыкается на строгий взгляд наставницы.
“Простите”, – бормочет
Мы используем его вместо почвы.
– А тебе не помешало бы обзавестись оболочкой, – иронизирует Ифэ, глядя на то, как Мидл пытается достать руку из кучи липкого субстрата. – Может, тогда ты избавишь меня от своей вечной трескотни.
Мидл – единственный эталиец, который не имеет оболочки, как и эльсеи. Это его способность, наряду с болтливостью. Ему как-то удается выдерживать воздействие светила, но в отличие от наставников, он не контролирует эмоции. А еще слышит, что говорят другие.
Его уже выгнали из эйталы Покровителей животных, и Ифэ дала ему шанс. Хорошо, что он один. Если бы их было много, купола бы не выдержали. Не знаю, почему Луэ́р привез его сюда.
– Сегодня церемония Возвышения, – напоминает Ифэ, искоса поглядывая на мою реакцию. – Но, кроме того, Главный Хранитель Обители Илар выберет преемника. Это важно для нашей безопасности. Илар разрывается между Эйталом и Ниссэалом, и ему очень тяжело.
– Я не хочу…– уверенно отвечаю я.– Здесь мое место. Я могу помочь Обители гораздо лучше, чем в управлении. Особенно, когда есть такие, как Мидл. Вы же знаете, никто не чувствует сад лучше меня.
– И ты это решил точно?
– Илару придется выбрать кого-то другого.
Ифэ не хочет слышать мой отказ, но не говорит напрямую, а снова обращает внимание на лори : “Мидл! Быстрее растения научатся говорить, чем ты поймешь их!”. Он чешет голову и опускает глаза. Еще минуту лори безуспешно пытается посадить в субстрат росток са́дмии, а он извивается и жалит его. – Мидл, сколько ему нужно жалить тебя, чтобы ты понял, что обращаться с ним нужно крайне бережно!
– Простите, эльсеи. Но она даже не дает мне коснуться ее, – бурчит он.
– Потому что у растений есть память. В прошлый раз ты уже посадил одну из них рядом с пестролистным ака́тусом. И он не давал ей развиваться. Я едва успела ее спасти.
– Кто же знал, что растения умеют драться…– шепчет Мидл.
– Вот бы я посадила тебя между ними и посмотрела, как тебе понравится, – смеется Ифэ и поворачивается ко мне: —Твоя задача просто прибыть и все. Илар сделает верный выбор, и если ты не готов, то он поймет это. Он Главный Хранитель и редко ошибается. Скорее всего, он выберет Глена.
– И вы готовы смириться, что он будет вмешиваться в нашу эйталу? Вы же знаете, кто будет управлять им на самом деле – Низуан.
– Напоминаю, Нилам, что это не я начала войну. Нам нечего скрывать, – говорит она и продолжает после паузы: – Сегодня у меня нет особенного задания для тебя. Просто пройди по саду и подумай. А ты, Мидл, бери садмию и найди для нее место. А то я посажу тебя рядом с ней, так и знай.
Ифэ кивает мне и уходит в личный сад, а Мидл оглядывается и не понимает, что ему делать.
Похоже, он в первый раз остался наедине с растением.
Я тоже хочу уйти, но лори бежит за мной следом и кричит: «Нилам!».
Я не настроен на еще один разговор. Для утра мне достаточно, поэтому не останавливаюсь.
Только он более упертый, чем я думал, и продолжает жалостливо звать меня:
– Я знаю, ты слышишь меня! Помоги мне! Если я не найду место для высадки, то меня вышвырнут в пустыню. Неужели…никому совсем не жаль меня…
Мне – нет, потому что он всюду сеет только неприятности, но садмия ни в чем не виновата. Ради нее я и останавливаюсь.
– Хорошо, – строго говорю я. – Ты знаешь, что садмия служит защитной функции. Это видно по спектру ее энергии. Видишь?
Я провожу рукой над растением, и от него исходит яркое зеленое свечение, а Мидл прищуривается и искривляется в попытке изобразить, что видит что-то.
– Хм, возможно. Что-то такое болотно-желтое, да? Прямо вокруг листьев…
– Нет, ярко-зеленое, – отвечаю я.
– Тогда не вижу.
Это ни к чему не приведет! Он безнадежен!
– Просто посади ее рядом с тем пыльнокра́сом, – отвечаю я, чтобы отвязаться.
– Хорошо, – сбивчиво говорит Мидл. – А почему?
– Это растение требует стимулирования дискомфортными частотами для выполнения своей функции…– останавливаюсь, потому что по лицу лори понимаю, что для него все это сложно звучит, и говорю проще: – Ей рядом нужна противоположность, понятно? А пыльнокрас не избирателен и не повредит. А вот если дело касается, например, той олифы, то ее высаживают рядом с родственными растениями со сходной энергетикой. Она не выносит конкуренции и тут же начинает плодить раздражение. А еще запомни, что у растений нет защитных оболочек, и они не выносят, когда с ними обращаешься без должного уважения.
– Так ведь они тоже…– бормочет Мидл, – не уважают меня.
– Потому что ты не слышишь их и не пытаешься понять. У них нет рук, ушей и глаз. Они не могут донести до тебя, чего хотят. И еще…не подходи к той лиане. Если ты ей навредишь, она будет преследовать тебя повсюду.
Мидл оглядывается, подкрадывается ко мне и шепчет:
– Если бы она могла, то точно бы задушила меня…Пока Ифэ рядом, она не двигается с места, но стоит остаться одному…
– И что ты успел сделать ей? – интересуюсь я.
– Наступал ей на листья…
– Мидл.
– Она так маскируется среди других растений. Я не заметил ее и все. Потом извинился, но она уже не слушает меня, – оправдывается он.
– Изучай суть существ, с которыми контактируешь. Их свойства, как и себя. Как ты вообще общался с другими людьми, если не можешь найти подход к растениям? – недоумеваю я.
– Ну я…у меня не было друзей. Все всегда смеялись надо мной. Ведь я не крутой, ну то есть не такой, как ты или Глен.
– Я даже не буду уточнять, что это значит, – вздыхаю я.
– А ты всегда знал все это? Про растения и спектры…
– Наверное…– задумчиво отвечаю и вдруг понимаю, что всегда чувствовал желания растений, и мне не нужно было обучаться для этого. Только я не стану говорить об этом Мидлу. Он и так пренебрегает учебой, а после этого и вовсе забросит ее. – Все чего-то не знали. Тебе нужно учиться, Мидл, если хочешь остаться здесь.
– Я уже не уверен. Хотя, какая разница? Здесь и там я неудачник, – жалобно протягивает он. – Ладно, я пойду, а то мне еще нужно справиться с этой…садмией.
Он берет горшок с субстратом и растением и идет к пыльнокрасу, а я без оглядки устремляюсь вглубь сада.
В сущности, я так же одинок, как он. Только он может вернуться на Ниссэал под защиту Хранителей, а у меня нет выбора. С каждым днем я убеждаюсь все больше. У меня нет никакого выбора! Я заложник чьей-то воли, и пока не понимаю, что делать дальше.
А вдруг все это неспроста и наш Бог хочет уничтожить меня?
Глава 7. Ош
Люцифер с недоверием косится на меня и ходит кругами, пока я жду ответа.
Передать мне силу, определенно, самая безумная затея из всех. Но я назвал ключевое слово – “Демиан”, и сейчас только это бередит его разум. Он еще помнит те дни, когда их братия осталась один на один с приспешниками старухи и безрассудством Алана. Пожалуй, анархия при моем правлении была вечеринкой по сравнению с тем, что сделал этот слабак.
Лилит со свойственной только ей грацией склоняется к новому возлюбленному и что-то шепчет. Я вижу, что даже после приказа хозяина, он сомневается, поэтому умения бестии очень кстати.
Никогда не поверю, что существует хотя бы один мужик в мире, которому Лилит будет верна дольше десяти минут, но в ее интересах убедить фантом помочь мне. Она умеет уговаривать. Могу поспорить, что таких, как королева суккубов, у него еще не было, так что должно сработать. И ей абсолютно все равно, кто выиграет в итоге: я или призрак.
Она возьмет свое в любом случае, а единственное, чего она хочет – выжить и никому не принадлежать.
Бестия уже пыталась получить полную свободу и власть, потому так долго нянчилась с Аланом, но проиграла. Он сполна поиздевался над ней, сделав из ее инкубов осеменителей для обычных женщин, чтобы те родили севиров. Только вот ее дочери так и не получили награды, и им пришлось подчиниться воле сильного. С тех пор они обслуживают желания племени Блейка и тайно желают их смерти, а инкубы…я даже не знаю, что с ними стало.