Юлия Оайдер – Его ученица (страница 30)
— Элли, прости, что я так сделал и тебя не предупредил, — садится за руль Семен и начинает свою оправдательную речь. — Все вышло быстро и с экспромтом каким-то. Мы даже менялись телефонами, потому что твой отец требовал ежедневный краткий письменный отчет о происходящем. Мы рисковали, я весь извелся, серьезно…
— Все нормально, просто нужно было предупредить, — шмыгаю носом я и поворачиваюсь к парню лицом. — Хотя бы про телефон…
— Его версию я выслушал, теперь жду твою, — улыбается Сэм. — Как все прошло?
— Ужасно, — ежусь я от воспоминаний.
Рассказываю Семену все, кроме самого волнующего куска этой поездки.
— Склеп графа Дракулы и тот повеселее. И еще, похоже у меня будут проблемы с отцом… Я имела неосторожность проявить характер, уверена, что мистер Вайс уже настучал. Я кукла, которую продали за огромные бабки. Даже сбежать не могу, меня найдут и вернут, предварительно посадив на цепь…
— Ты преувеличиваешь или все реально настолько плохо? — мрачнеет парень.
— Настолько, Сем, настолько, — вздыхаю я. — Он отвратительный тип, строящий из себя мистера благородство.
Тишина. Сэм не находит слов чтобы ответить, а я больше не хочу разговаривать. Все что остается, так это завести двигатель автомобиля и уехать уже отсюда.
— Если бы я мог помочь, я бы помог, — тихо произносит он и я киваю.
— Куда пошел Ледник? — не выдерживаю и спрашиваю я. — Мы могли бы его подвезти.
— Он сказал его ждут в клубе, — пожимает плечами парень и смотрит на меня в зеркало заднего вида. — У вас что-то произошло?
Закусываю губу и коротко киваю.
— Он что-то сделал? — хмурится Сэм.
— Нет, — качаю головой, — это я совершила ужасную ошибку.
— Ты драматизируешь, — фыркает он.
— В твоем телефоне есть занятная переписка, можешь посмотреть, — отворачиваюсь к окну и рассматриваю деревья на обочине.
Когда останавливаемся на светофоре, Сэм достает мобильник и ищет интересующий диалог. Поворачивается ко мне и вопросительно выгибает бровь:
— Тут ничего, о чем ты?
Непонимающе хлопаю ресницами и забираю смартфон из его рук. Чудеса, последнее сообщение в нашем с Сэмом диалоге это то самое, отправленное перед вылетом из России.
Ледник подчистил нашу переписку, будто ничего и не было, никаких доказательств, кроме воспоминаний. Он ушел не попрощавшись. Что, если завтра от него не останется следа, как и пять лет назад?!
Эта мысль меня пугает и все внутри холодеет от ужаса. Снова умчаться в какую-нибудь командировку, что ему мешает? Состояние здоровья у него хорошее, а вот остального я не знаю. Состоит ли он до сих пор в каких-то войсках или что тут в этой стране еще есть… Как бы мне ни было стыдно, я не хочу снова потерять связь с этим человеком. Вернее, рано или поздно я ее потеряю, когда он оттолкнет меня, но не сейчас, пожалуйста… Еще слишком рано и слишком много неизвестности. Неопределенность хороша тем, что я могу додумать о его чувствах ко мне, но это лишь иллюзия, ведь так? Одними мыслями о еде сыт не будешь.
— Сэм, — зову я, — поехали в тот клуб.
— Что? Тебя ждут родители и… — пытается сопротивляться парень.
— В клуб, Сёма!
Внутри все жжет и хочется высказаться, ровно так же, как и вчера. не выдерживаю и рассказываю Семену все, что накипело. Парень молча слушает, на его лице постепенно проявляется самый настоящий шок. Он изредка бросает на меня взгляды в зеркало заднего вида, пока я выплескиваю все накипевшие мысли.
С какой целью еду туда, в этот бокс-клуб, до сих пор до конца не понимаю. Что я скажу ему, когда увижу? А что скажу, когда он спросит меня, зачем я пришла? Но он же сам хотел поговорить, как же так…
— Ты уверена, что не сделаешь хуже сейчас? — наконец, подает голос Сэм. — Он был очень странным, теперь понятно почему.
— А разве есть куда хуже? Унижаться, так до конца.
Складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Когда Сэм паркуется напротив клуба, я несколько секунд мешкаю и не могу определиться: а нужно ли мне это на самом деле, может быть Алексей дал мне шанс исчезнуть из его жизни самой, без разборок и лишних слез разочарования.
— С тобой пойти? — спрашивает Сэм, когда я дергаю за рычаг двери и выхожу из салона.
— Нет, — уверенно отвечаю я.
Мне не нужны свидетели моего очередного позора, на который я иду по собственной воле. Господи, что ж за дура-то такая…
Захожу в клуб и сразу сталкиваюсь с Демьяном. Парень выглядит все таким же жизнерадостным, как и было до нашего с ним инцидента.
— Привет, — здоровается он, остановившись напротив, — Леха в каморке, — указывает на кабинет Ледника он. — Вовремя пришла, он шмотки собирает. Еще чуть-чуть и разминулись бы.
Сердце пропускает удар — значит и правда, сбегает.
— Спасибо, — киваю я и иду к двери “каморки”.
— Эй, — окликает меня Демьян. — Прости, ну, за тот случай… Кольнуло в одно место и захотелось проверить свои умозаключения.
Виновато смотрит на меня и я киваю. Не знаю, что там за умозаключения он хотел проверить, не это сейчас важно.
Выдыхаю и пару раз стучу в дверь кабинета, после чего слышу недовольный голос Алексея.
— Ну что еще?! Я же все объяснил! — дверь резко открывается и я успеваю отскочить в последний момент, чтобы не получить в лоб. — Золушка? Ну, заходи… — его грубый тон тут же тухнет и голос становится спокойным. — Что ты хотела? — закрывает за мной дверь и спрашивает так, словно не понимает.
Останавливаюсь посреди помещения, молча смотрю на пару сумок, в которые он впопыхах укладывал свои вещи, затем перевожу взгляд на самого Ледника.
— Уезжаете?
Самопроизвольно перехожу на “вы”, наверное, так проще. Эта форма сама собой уже отдаляет людей друг от друга.
— Да, — коротко кивает он.
Так просто и безэмоционально, что все, о чем я хотела поговорить, рассыпается прахом. Его безразличие мощным шквалистым ветром уносит эти крупицы, закручивая в вихрь. Кусаю губы и киваю, часто-часто, глядя куда-то сквозь Алексея.
— Что ты хотела? — пытается выдернуть меня из своих мыслей он.
— Ничего, извините, — выдавливаю из себя улыбку и разворачиваюсь к двери.
Успеваю сделать всего пару шагов, когда мужчина ловит меня за руку и разворачивает к себе лицом. Его непривычно нежный взгляд проникает в самые потаенные уголки моей души, выворачивает ее наизнанку, но в то же время в нем столько боли и отчаяния.
— Золушка, я не слепой, — подходит ближе, а я задыхаюсь, окутанная его теплом. — Я все понимаю, я все чувствую и вижу. Ты необыкновенная, красивая до невозможности, в тебе есть что-то, что манит меня и притягивает, — у меня в горле появляется душащий ком, а губы нервно подрагивают. — То, что ты сделала, все усложняет и одновременно делает проще. Будь ты просто Эллой, которая пришла ко мне в зал, которую я выручил несколько лет назад, я бы увез тебя на край света в ту же ночь, когда узнал что твой отец поднял на тебя руку. Я бы зацеловал тебя до смерти на том ринге и не выпускал бы из своих объятий, — чувствую, как начинаю дрожать, опасаясь дальнейших его слов. — Однако у всего есть “но”.
— Какие “но”? — сбивчиво шепчу я, завороженно глядя ему в глаза.
— Где ты, — мужчина берет мою левую руку и поворачивает ко мне так, чтобы я увидела кольцо Вайса, — а где я, — кивает он на свои разбросанные вещи в кабинете. — И эти “но” должны заставить тебя и меня вовремя тормознуть, чтобы не испоганить друг другу жизнь. Ничего хорошего из этого не сложится.
— Джонни и Бэби бы поспорили*, - вырывается у меня и Алексей с тяжелым вздохом отступает в сторону.
— Здесь тебе не сказки, здесь жизнь и, поверь, она жестока, — говорит он. — Тебе лучше уйти и не возвращаться сюда никогда. Ты должна выходить замуж за богатеев, а не чахнуть по простому… даже не знаю кто я… Должна жить в привычном мире, а не опускаться… Должна оставаться там, где ты есть…
И тут я вспыхиваю. Он задевает самое больное, произносит чертову фразу “ты должна” и это выводит меня из равновесия. Злость закипает во мне похлеще вулкана Кракатау и рвется наружу, порождая убийственное цунами.
— Почему все решают за меня, что я должна?! Почему всю жизнь мне указывают, а я слушаюсь?! — делаю уверенный шаг в его сторону. — Мать! Отец! И теперь вы туда же?! — тараторю, не отдавая себе отчета, и вижу на его лице удивление, граничащее с восхищением. — Я, может, на самом деле вещь, которую можно продать?! Которую можно выбросить?! — захлебываюсь словами и слезами одновременно. — Которой можно что-то пообещать и уехать?! У меня же нет чувств, нет эмоций, нет…
Ледник качает головой и резко сгребает меня в свои объятия. Прижимает к своей груди и я замолкаю от неожиданности.
— Глупая ты девочка, Золушка, вот ты кто! — прижимает меня к себе и шепчет в волосы.
— Нет, я вещь, притом никому не нужная, — всхлипываю и утыкаюсь носом в грудь мужчины. — Меня продали, используют и пустят в утиль! Я одна, совсем одна и никто…
Не могу договорить фразу, потому что захлебываюсь слезами. Я не планировала плакать, а уж рыдать тем более, но сейчас делаю именно это. Вцепившись в пальцами в кофту Ледника, реву не в силах остановиться. Эмоции бьют ключом, я не могу остановить этот поток. Наверное, это все страх потерять единственного человека, мнение которого для меня стало важным, общение с которым было так желанно и долгожданно.