Юлия Оайдер – Его ученица (страница 32)
Достаю из кармана телефон и нахожу ее номер, долго смотрю на набор цифр и раздумываю, что делать. Хочется услышать ее голос, поэтому нажимаю кнопку вызова, но, еще до начала гудков, жму на сброс. Нет, не сейчас… Она вернулась домой и, наверняка, там тотальное грузилово со стороны предков, ей не до разговоров со мной.
Упираюсь коленом в руль и стискиваю зубы — что ж как все сложно то?!
Как провалился в сон не заметил, зато проснулся весь в холодном поту и с больной спиной. Спать в машине такое себе удовольствие. На часах половина восьмого, а значит уже можно попытать удачу еще раз.
Когда набираю номер квартиры на цифрах домофона, все внутри сжимается от неприятного предчувствия, словно кто-то тянет меня назад, отговаривает узнать правду. Но я должен узнать как все произошло с Аленой, почему она умерла, иначе это неведение о собственном прошлом меня убьет. Ведь если я был на кладбище, значит знал о произошедшем, но мой разум избавился от лишней информации, выбросил ее, якобы упрощая жизнь. Вот только проще она не стала.
— Кто там? — отвечает знакомый голос в динамике домофона.
Узнаю интонацию с первой секунды и неосознанно закипаю, это Роман собственной персоной. Когда-то бывший мне лучшим другом, когда-то прикрывавший мне спину на совместных командировках в горячки.
— Север, я Ледник, — представляюсь я нашим старым позывным, превратившимся в кличку.
Долгая пауза. Я даже проверяю горит ли огонек на домофоне зеленым, не сбросил ли Рома звонок.
— Леха? Заходи! — наконец, говорит он и с характерным звуком дверь отпирается.
Прохожу в подъезд и поднимаюсь на нужный этаж по лестнице. В груди нарастает тревожность, а злость хоть чуть-чуть и заглушилась болью, но тоже никуда не ушла. В конце концов мой лучший друг увел у меня девушку, которую я любил, а она меня променяла. Да, ее не стало, но сам факт предательства остался.
Прикладываю палец к кнопке звонка и дверь сразу распахивается.
— Привет, Леша! — радостно произносит какая-то невысокая девушка с короткой стрижкой и делает шаг, чтобы обнять. Интуитивно отшатываюсь и она замирает. Смотрит на меня таким взглядом, как будто я должен ее помнить, словно мы друзья, но вот беда, я не помню…
— Когда ты вернулся? — за ее спиной появляется сам Рома. — Как ты нас нашел?
— Чувак из управления дал адрес, а вот номер старый был похоже, — отвечаю я.
Мой голос сел и я не знаю как себя вести. Переминаюсь с ноги на ногу, смотрю то на девушку, то на Рому и молчу. В груди все рвется на кусочки, расщепляется на атомы от смеси испытываемых эмоций.
— Заходи, чего стоишь! — меня приглашают войти в маленькую прихожую и я делаю шаг.
— Мы можем поговорить? — спрашиваю я, сквозь зубы.
Смотрю на Рому и тот кивает.
— Иди к девчонкам, если что я позову, — обращается он к… своей новой жене, полагаю. — Пойдем на кухню, — указывает мне в сторону соседней с прихожей дверь. — Что-то случилось? — в его голосе беспокойство, а я не знаю с чего начать.
Заходим на кухню и я сажусь на свободную часть маленького диванчика, Рома напротив. Язык как будто присох к нёбу и я резко растерял весь энтузиазм. Друг ведет себя так, словно ничего не произошло, словно мы уже давным давно зарыли топор войны и все наладилось.
— Лех, что произошло? — уже не скрывая своей нервозности, повышает голос Васильев. — Ты странный и… рассказывай, Господи! Что с тобой произошло, когда ты вернулся?!
— Я вернулся после контракта и так получилось… Я не помню большую часть своей жизни с момента отъезда, пришел кое-что прояснить, — начинаю я.
— В каком смысле? — хмурится Рома.
— Это долгая история, — вздыхаю я и все, что могу сделать, так это растерянно почесать затылок.
— Я никуда не тороплюсь. Сейчас только кофе сделаю, — подмигивает Васильев.
Почти не изменился, все тот же улыбчивый и жизнерадостный. Семья, дети, переезд… Такое ощущение, что только меня одного жизнь, собака, потрепала, как тряпку, и выплюнула всего разодрав в клочья.
Кручу в руках кружку из-под кофе и жду, когда Рома хотя бы что-то мне ответит. Но он молчит. Во взгляде такая глубокая растерянность, что аж тошно.
— То есть, последнее, что ты помнишь, это как набил мне рожу возле подъезда и укатил в закат? — наконец, подает голос Рома.
— Не только. Я помню, что работал в охране, затем провал в воспоминаниях. Я не помню, по какой причине подписал контракт, но помню все события за время пребывания в горячей точке, вплоть до ранения и комиссации, — отвечаю я.
— Выходит, что ты… — Васильев замолкает. — Черт, чувак… Не знаю, что и сказать.
— Не нужно ничего особенного говорить, — вздыхаю я.
Разговор не клеится, а я из последних сил борюсь со своим раздражением. Не могу смотреть на Ромку спокойно, потому что вижу предателя. Вроде бы и Алены больше нет и поросло травой прошлое, но до сих пор в груди пожар ненависти и обиды не потух.
— Мне придется говорить, а тебе послушать, — Васильев встает на ноги, открывает верхний ящик кухни и ставит на стол непочатую бутылку коньяка, затем два стакана. — Потом задашь свои вопросы…
— Я здесь только с одним вопросом, чтобы расставить все по местам, — перебиваю его я. — Что случилось с Аленой и твоими детьми?
Рома набирает в легкие побольше воздуха и медленно выдыхает, параллельно разливая по стаканам выпивку.
— Я не буду пить, я за рулем, — говорю я, но ему плевать.
Придвигает мне стакан и садится на свое место. Собирается начать говорить, как на кухню входит его жена. Окидывает нас странным взглядом и, с усмешкой, спрашивает:
— Судя по накрытой поляне, мне лучше с девочками поехать к брату?
— Я ненадолго, — говорю я, но Рома перебивает.
— Да, Инга, я потом все объясню, хорошо?
Без лишних вопросов она кивает и, чмокнув мужа, уходит. Идиллия… Спустя несколько секунд слышу радостные детские вопли и смотрю куда-то в одну точку за спиной Ромы. Чувствую себя максимально неловко и некомфортно, уже даже жалею, что приехал.
— Пей, — указывает мне на стакан Васильев и сам делает первый глоток из своего.
— Я же сказал, что я за рулем.
— Ты сегодня точно никуда не поедешь, будешь здесь ночевать. И не вздумай бычить, — с угрозой тыкает на меня пальцем он. — Сейчас Инга с девчонками уйдет и поговорим… Ты не помнишь ее, реально?
Отрицательно качаю головой.
— А должен? — все же решаюсь сделать глоток и морщусь с непривычки. Давно не пил, тем более настолько крепкое пойло.
— Ну… Если коротко, ты был в личной охране ее отца и помог нам разгрести кое-какую историю, — Рома странно усмехается и качает головой. — Твою мать, тогда на адреналине было намного проще рассказать тебе всю правду, сейчас что-то слов не подберу никак.
— Мы ушли! — доносится из прихожей и далее следует хлопок двери.
— Не надо подбирать слова, скажи так, как есть, не надо вот этих вот изворотов, — говорю я.
— Помнишь мать Алены? — зачем-то спрашивает Рома. — Жуткая, больная и двинутая тетка была… Вредная вдобавок. Согласен, о усопших либо хорошо, либо ничего, но я о ней даже ничего хорошего не помню.
— К чему это? — хмурюсь я, а сердце ускоряет свой бег, словно предчувствуя неладное.
— Ты уехал в командировку, снова без возможности связи, в самую горячку… Оставил Алену, попросил меня присматривать, а она очень замкнулась в себе и несколько недель даже не звонила, не писала, не разговаривала, — Рома делает два больших глотка и тяжело вздыхает. — Помнишь, как ты психанул, когда увидел Алену со мной? — поднимает на меня взгляд и я киваю. До сих пор это чувство помню, словно вчера все произошло, такое не забывается. — Ты не захотел слушать, стал истерить, бить морду… А стоило бы послушать. Знаешь, что бы мы тогда тебе сказали? А сказали бы мы, что после твоего отъезда в командировку Алена оказалась беременна. Она пришла ко мне и умоляла сказать, что ребенок мой, ведь иначе ее мать выперла бы из дома или отправила на аборт. Я согласился, а дальше все пошло, как снежный ком…
Молчу. Прокручиваю в голове только что произнесенные Васильевым слова. В висках колошматит набатом пульс и я не могу дышать. Вот просто не могу, организм меня не слушается.
То есть, он хочет сказать… Что он хочет сказать? Раз оказалась, значит…
Делаю первый судорожный вдох и вновь теряюсь в закоулках собственных мыслей.
— Ты намекаешь, что она была беременна от меня? — не узнаю собственный голос.
Уже знаю ответ, но не хочу слышать. Как только мои умозаключения подтвердятся его словом — мир в очередной раз для меня перевернется.
— Да, близняшки были от тебя, — кивает Рома.
— Не верю, — мотаю головой, а глаза жжет и в голове как будто взрывы, звон колоколов.
— У меня есть документы, которые Алена собирала, чтобы тебе все доказать.
— Врешь, — рычу я.
— Зачем мне врать? Тем более сейчас, — Рома хватается за голову и нервно взъерошивает свои волосы.