Юлия Николаева – Воронья поляна (страница 3)

Денис провёл рукой по дверце и повернулся к товарищам:

– Ну как? Все готовы?

Лесничий оглядел своих подопечных и проговорил:

– Идите друг за другом, не отставайте. Тут недалеко.

Когда они вошли в лес, вечер уже окутал его плотным покрывалом.

Между деревьями было заметно темнее, чем на дороге, и эта тьма казалась живой – она обступала, давила, заставляла прислушиваться к каждому звуку. Скрип ветвей, шорох листвы, неясный треск где‑то вдали – всё это сливалось в тревожную симфонию, от которой по спине пробегал холодок.

Городские жители не знали леса. Для них он был не просто местом – он был испытанием. Каждый куст виделся укрытием для зверя, каждое дерево – молчаливым стражем, наблюдающим за ними. Страх нарастал, как туман, заполняя мысли: а вдруг там, за поворотом, их ждёт что‑то, чего даже нельзя назвать?

Они шли вперёд, но с каждым шагом уверенность таяла.

Путники шли молча, ступая осторожно, словно боясь разбудить дремавшую в чаще тьму. Шум леса они старались не замечать, лишь крепче держались друг за друга, не отставая от впереди идущих.

Минут через десять Иваныч вдруг замер. Спутники, будто по незримой команде, подтянулись и тоже остановились.

Между деревьями, извиваясь тонкой серебряной нитью, струился родничок. Он бежал куда‑то вниз, в тёмный овражек, будто спешил скрыться от чужих глаз.

И тут на путников обрушилась новая напасть: рой комаров, голодных, разъярённых, накинулся словно по сигналу. Они жужжали, впивались в кожу, жалили – и люди отчаянно отмахивались сломанными ветками, топали ногами, шипели сквозь зубы. В голове билась одна мысль: как бы поскорее вырваться из этого негостеприимного леса.

– Запоминайте, – обратился Иваныч к Илье и Денису, – вот родник, вот оттуда мы пришли. Здесь не заблудиться, на деревьях стоят метки. Вы сейчас пойдёте в ту сторону, – лесничий указал рукой направление. – Здесь есть тропка, главное, с неё не сворачивать.

Ребята присмотрелись, тропка, слабая, едва заметная, действительно была.

– Держитесь тропки и моих меток. Вот таких, – он указал на ближайшее дерево с небольшой зарубкой, покрытой красной краской. – Леса не бойтесь, большого зверя здесь нет. Тропка вас выведет к реке. А там и того проще: пойдете по её руслу, в верх по течению. Река приведет вас в Луговое. Там найдёте главу сельской администрации Андрея Савельева. Дом его приметный: кирпичный с зелёной росписью. Он поможет. Всё запомнили?

Парни кивнули.

– Фонари у вас есть?

– В телефоне… – неуверенно проговорил Денис, достав телефон и демонстрируя фонарик.

Лесничий качнул головой и достал из своего рюкзака два фонаря.

– Держите, – произнёс он, передавая их друзьям. – Савельеву скажите: застряли на старой дороге, у самого тупика. Он знает это место.

Его рука указала вдаль – туда, где, словно стражи забытого царства, стояли два огромных дуба. Их стволы, толстые, как крепостные стены, тянулись в небо, а кроны там, в вышине, сплетясь, образовывали над землёй живой свод, словно крышу забытого храма.

Лесничий сделал шаг к дубам, жестом позвал за собой:

– За ними – поляна. На ней дом. Там вы найдёте своих. Тропа хорошо утоптана, не заблудитесь. Она сама вас приведёт.

Илья с Денисом ещё раз огляделись, чтобы получше запомнить местность и подошли к своим товарищам.

– Ну, пора идти, – Илья обнял Настю, прижал её к себе. Девушка прильнула к нему и попросила:

– Только не задерживайся, хорошо? Я буду тебя ждать.

Илья кивнул.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– И я тебя люблю.

Илья поцеловал невесту. Она прижалась к нему и ему совсем не хотелось разжимать руки.

– Смотри, не найди там себе какую‒нибудь деревенскую красотку, – шутливо надула губки Марина.

– Ну ты же знаешь, что для меня ты первая красотка в мире, – Ответил девушке Денис и поцеловал.

– Я тебя жду, – улыбнулась она.

– Мы скоро, – твёрдо сказал Денис.

– Ну хватит уже обжиматься, – раздался недовольный голос Матвейки. – Меня уже комары съели, да я и сам хочу есть!

Илья и Денис стояли, не шевелясь, и смотрели вслед уходящим.

Иваныч первым скользнул между могучими дубами уверенно и твёрдо – он хорошо знал этот лес. За ним, один за другим, потянулись спутники, растворяясь в сгущающихся сумерках. Тени ложились на тропу, размывали очертания, превращали людей в призрачные силуэты.

Тревога впилась в сердце Ильи – холодная, цепкая, как когтистая лапа. Она сжимала грудь, шепча: «Останови, верни её». И не отпускала.

Когда последние фигуры спутников растворились в лесной мгле, ребята обернулись. Перед ними лежал путь – мимо родника, вглубь сумеречной чащи, по едва приметной тропке, будто прочерченной невидимой рукой среди зарослей.

Они ступили на неё. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди – будто лес отсчитывал время до чего‑то неизбежного. Тропка извивалась, скрываясь в тенях, и казалось, что она не ведёт куда‑то, а просто заманивает вглубь.

3.

Тропа была действительно хорошо утоптанной и ровной. Деревья, словно живая изгородь, образовали открытый коридор, приглашающий вперёд. Идти пришлось недолго. Вскоре деревья расступились, словно по незримой команде, и путники очутились на просторной поляне.

Сумерки сгущались, обволакивая всё холодным сумраком. Мир терял краски, превращался в серую тень. Но путники не замечали ничего вокруг – они чувствовали лишь пронизывающую сырость, усталость, гнетущую потребность укрыться.

Дом. Тепло. Крыша. Это было всё, чего они хотели.

– Наконец-то, – выдохнул Славик, разминая уставшие ноги. – Я уже думал, что мы никогда не выберемся из этого леса.

– Дом вон там, – объявил Иваныч, указывая в сторону. Все повернулись и увидели его. Небольшой деревенский срубовой дом выглядел очень уютно.

Запахло жильём. Из трубы на крыше дома вился дымок, в окнах горел тусклый свет, а входная дверь была приветливо открыта.

– Ура! – воскликнула Настя, с облегчением вдыхая свежий воздух и доставая из сумочки свой телефон. Она взглянула на экран: связи по-прежнему не было. Вздохнув, она положила телефон на место, резко развернулась к дому. И не заметила, как белый клочок ткани, её носовой платок, незаметно выскользнув из сумочки, упал на землю.

– Ура! – радостно вторил Матвейка, несясь к дому.

– Ну надо же, прямо как в сказке: избушка посреди леса, усталые путники, – усмехнулась Вика, поправляя за плечами рюкзак. – Надеюсь, нас отсюда не прогонят?

– Не прогонят. Идёмте, – сказал лесничий и зашагал к дому.

Путники подошли к двери.

– Проходите, – сказал Иваныч. – В доме никого нет.

Славик первым осторожно зашёл внутрь. В доме было тепло и светло от мерцания керосиновой лампы. На столе что-то стояло, а в углу уютно примостилось большое плетёное кресло.

Остальные, видя, как Славик скрылся в доме, робко потянулись следом. Минуя небольшие сенцы, они шагнули в просторную комнату – и сразу окунулись в мягкий, обволакивающий уют.

В левом углу тихо дышала русская печь. В её чреве теплился огонь, разливая по комнате живое тепло. Цветные занавески на окнах дрожали в неверном свете, создавая причудливую игру бликов.

Посреди комнаты стоял большой прямоугольный стол, окружённый стульями. За печью, в углу, примостился ещё один стол, только маленький, а напротив, у правой стены, ждало гостей уютное кресло. Вдоль стен – три пышно взбитые кровати, будто приглашающие отдохнуть.

Белёные стены придавали пространству чистоту и свет, а керосиновая лампа на столе мягко озаряла всё вокруг, позволяя разглядеть каждую деталь этого гостеприимного уголка.

– Здесь вы и переночуете, – сказал Иваныч, а путники с благодарностью оглядывали помещение.

– А здесь совсем не плохо, – восхитилась Марина, присаживаясь к столу. – Теперь можно и отдохнуть.

– Ну точно, как в сказке, – хихикнула Вика. – Даже русская печка есть.

Люди сбросили рюкзаки и сумки прямо на пол и с облегчением опустились на стулья. И в этот миг напряжение, долго сжимавшее сердце, начало медленно растворяться. Усталость, тяжёлая, как мокрый плащ, сползала с плеч, уступая место теплу – мягкому, живому, обнимающему.

Дом дышал вокруг них: огонь в печи, тихий свет, кружащий голову запах дерева, сухих трав и чего-то вкусного. Всё это было как обещание: «Здесь можно отдохнуть».

Когда все немного пришли в себя, Иваныч, глядя на каждого поочерёдно, сказал:

– Еда в печи. Тарелки за печкой, столовые приборы там же, в ящике стола. Разберётесь.