Юлия Набокова – Опять 25! (страница 44)

После того как она увидела бабушку, рыдавшую над письмами возлюбленного, ее собственная беда показалась ей ничтожной и мелкой. Подумаешь, Влад оказался обманщиком и бабником!

Уж лучше выяснить это сразу и забыть. А вот получить письма любимого пятьдесят пять лет спустя и узнать, что вас разлучили злые люди, – это настоящая трагедия. Ее уже не исправить, не переписать.

– Рассказывай! – потребовала Аполлинария, догнав ее возле зеркала.

– Никаких комментариев, – буркнула Ксюша.

– Так не пойдет, Чебурашка! Ты немедленно расскажешь мне все, или…

– Что или? – Ксюша угрюмо взглянула на бабушку. Ох, как некстати сейчас ее любопытство!

– Или меня инфаркт хватит, вот что! – пригрозила Аполлинария. – Между прочим, я уже немолода! Мне семьдесят пять лет! Нельзя так над бабушкой издеваться!

Ксюша перевела взгляд на зеркало, Аполлинария обернулась тоже. В зеркале отразились две девушки‐ровесницы, похожие, как сестры.

– Не перегибай, ба! – усмехнулась Ксюша. – Ты, может, еще замуж выйдешь и дядю мне родишь. Или тетю.

– Еще не хватало! – всплеснула руками Аполлинария. – Второй жизни я не переживу. Хватит с меня и одной. – Она помолчала и задумчиво добавила: – А вот замуж, может, и выйду, если Миша меня возьмет. Только прежде мне надо обратно постареть. – Она нахмурилась. – Миша, в отличие от Фроси, в маразм не впал. Если я ему в таком виде покажусь, его, пожалуй, кондратий хватит. Но сперва ты рассказывай, что у вас там за офисная трагедия разыгралась.

Пришлось Ксюше покориться и выложить бабушке всю правду: о том, какой Влад Соколов – подлец и обманщик, как покупает своей мымре Инге украшения в ювелирном и назначает свидания одновременно им обоим.

– И это все? – сухо уточнила Аполлинария, не высказав ей никакого сочувствия.

– Разве этого мало? – поразилась Ксюша.

– Ну и дура же ты, Чебурашка! – рассердилась бабушка. – Пока он сам не сказал тебе, что ты ему не нужна, у вас есть все шансы.

– А Инга? – бурно возразила Ксюша.

– А что Инга? Влад – парень молодой, с нормальными потребностями, – здраво рассудила Аполлинария. – Или ты хотела, чтобы он монахом до тебя жил? Инга – в прошлом, как только он понял, что любит тебя. А понял он это, судя по всему, совсем недавно.

– Тогда почему Инга не знает, что она – прошлое, и ждет сегодня встречи с ним? – обиженно уточнила Ксюша.

– Плохо, конечно, что не знает, – нахмурилась Аполлинария. – Значит, не успел он с ней еще поговорить, случая не было…

– Как это не было, когда он ей вчера подарок в ювелирном выбирал? – Ксюша сорвалась на крик, громко всхлипнула и горько зарыдала.

Аполлинария успокаивающе притянула ее к себе, погладила по голове, как в детстве. С украшениями, правда, что‐то не складывается. Зачем дарить подарок девушке, с которой собираешься расстаться? Если только это был не прощальный подарок… Способны ли на такие красивые жесты нынешние мужчины? Способен ли Влад? Аполлинария непременно это выяснит. Она бы поехала к нему хоть сейчас, но вряд ли у Ксюши есть его телефон и домашний адрес. Проще всего будет поговорить с Владом завтра на работе.

Она проводила Ксюшу в комнату, уложила в постель, накрыла пледом, спросила:

– Может, фильм включить?

Ксюша молча кивнула, в темноте сверкнули мокрые глаза.

– «Служебный роман»? – Аполлинария уже потянулась за диском, который служил внучке лучшим средством от хандры, когда услышала громкий всхлип – предвестник новой бури рыданий. Вот ведь старая дура! Нашла каким фильмом утешить девочку, переживающую крах своего собственного романа с начальником.

– Не реви, – строго сказала она, доставая другой диск. – «Москва слезам не верит»!

Пока загружался диск, а Ксюша мужественно боролась с рыданиями, Аполлинария включила телевизор. Шла программа про борьбу со старением, и солидный, убеленный сединами генетик вещал:

– Недавно мы добились больших успехов в продлении жизни крыс. Но, к сожалению, с людьми все иначе. Исследования могут растянуться на десятилетия. Науке не известен ни один человек, которому бы удалось помолодеть. Если на свете был хотя бы один человек, которому удалось повернуть время вспять, тогда бы мы провели ряд исследований и выяснили бы его секрет…

Ксюша с Аполлинарией настороженно переглянулись.

– А ведь ты сильно рискуешь, ба, – нахмурилась Ксюша. – Как долго нам еще удастся сохранять твою тайну?

Аполлинария и сама задумалась об опасности своего положения. Стоит хоть кому‐то узнать правду о ее чудесном превращении, ее поместят в научную лабораторию и разберут по молекулам, пытаясь выяснить секрет ее второй молодости. Шутка ли! Ученые всего мира бьются над тем, как остановить старение и вернуть юность. Толстосумы готовы платить любые миллионы, лишь бы обмануть года и отсрочить неизбежность. Они подобны нелепому царю из сказки «Конек‐Горбунок» – ради того, чтобы снова стать пригожим молодцом, старый дурак не побоялся прыгнуть в чан с кипятком.

Если о ее тайне станет известно, она превратится в подопытного хомячка и проведет остаток жизни под микроскопом! Уж толстосумы‐то это легко устроят.

– Вот бы мне снова стало семьдесят пять! – горячо пожелала Аполлинария и бросила взгляд на календарь. Жаль, что сегодня только вечер десятого января, а не канун старого Нового года. Только желания, загаданные в праздники, обладают особой силой.

– А ты пока отдыхай, Ксюша.

Она включила фильм про нелегкое женское счастье Кати Тихомировой, заботливо накрыла внучку одеялом и тихонько притворила за собой дверь. Затем прошла в кухню, не включая света, и выглянула в окно. У подъезда стояла незнакомая черная машина, хищно сверкавшая в тусклом свете фонаря. Аполлинарии сделалось жутко. Она еще помнила те страшные годы, когда люди каждую минуту жили в страхе, что за ними придут. Тогда не обязательно было быть в чем‐то виноватым, достаточно было лживого доноса соседа, который позавидовал твоей комнате в коммуналке или красавице‐жене. Тогда человека могли вытащить из постели посреди ночи и сунуть в такую же хищно сверкавшую черную машину, и его больше никто никогда не видел.

А стоит кому‐то узнать ее тайну, точно так же придут за ней. Шумной гурьбой, с микрофонами и телекамерами, чтобы потом сдать ее тем, кто ездит на черных машинах, сливающихся с ночью, и владеет такими средствами, на которые можно купить жизнь не только самой Аполлинарии, но и всего их жилого дома…

Черная машина дернулась с места, словно подгоняемая хлыстом, и поползла со двора. Аполлинария задернула штору и пошла спать. Утро вечера мудренее.

– Да не переживайте вы так, Ульяна Поликарповна, – весело подмигнул молодой водитель Яша. – Утро вечера мудренее.

Черная машина плыла по опустевшим, сверкающим новогодней иллюминацией улицам, и колдунья раздраженно смотрела в окно. Она приехала слишком поздно. Пока приняла всех по записи, пока добрались по пробкам на другой конец города, был уже поздний вечер. Она не увидела ни самой Аполлинарии, ни ее внучки. Они вернулись домой раньше – свет в их окне горел, и они явно никуда больше не собирались. Подняться Ульяна так и не решилась. А вдруг в самом деле случилось чудо и Аполлинария стала молодой? Как она взглянет ей в лицо, что станет делать? Тут легко все испортить, а у нее не было права на ошибку. На кону стояла жизнь Антоши.

Яша прав. Она вернется сюда утром, проследит за Аполлинарией и ее девчонкой и выяснит всю правду о седом локоне. Интуиция, никогда не подводившая прежде, подсказывала, что она в одном шаге от сенсации.

Глава 16

Долгожданного чуда не случилось. Утром одиннадцатого января Аполлинария проснулась по‐прежнему молодой, цветущей и полной сил, а вот Ксюша чувствовала себя совершенно разбитой. Видимо, сказались вчерашние волнения, и бедную девочку качало от слабости. Аполлинария уложила ее в постель, померила давление и строго‐настрого запретила ехать на работу. Ксюша порывалась позвонить начальнику и отпроситься на больничный, но Аполлинария отобрала у нее телефон и пообещала, что позвонит сама.

Ксюша снова задремала, а Аполлинария кинулась собираться. Ее ждало одно важное дело.

– Ба, ты куда? – Она уже была в дверях, когда из комнаты выглянула сонная внучка в пижаме.

– Я в аптеку, – соврала Аполлинария.

– Зачем? – удивилась Ксюша.

– За валерьянкой! – выпалила Аполлинария и выскочила за дверь.

Выйдя во двор, она вздрогнула. Черная машина, которая вчера напугала ее, снова стояла напротив подъезда. Наверное, кто‐то из жильцов приобрел новый автомобиль. При свете дня он вовсе не выглядел страшным, и, проходя мимо, Аполлинария не удержалась от искушения, наклонилась к боковому зеркальному стеклу и проверила, все ли в порядке с лицом. Все‐таки в такой спешке выбегала! Она заправила в косу выбившуюся прядку, улыбнулась своему отражению и весело зашагала к метро.

– Аполлинария! – Чужой надтреснутый голос окликнул ее, и она в испуге обернулась.

Позади никого не было. Только черная машина стояла на том же месте и таращилась на нее слепыми стеклами окон. Да неподалеку стоял незнакомый крепкий парень и курил, с интересом глядя ей вслед. Право, ей послышалось! Вот до чего себя накрутила! Аполлинария отругала себе за излишнюю мнительность и продолжила путь.

– Ульяна Поликарповна, вам плохо? – Водитель Яша, докурив сигарету, вернулся в машину и с тревогой обернулся к ней.