Юлия Набокова – Опять 25! (страница 45)

– Этого не может быть, этого не может быть никогда!

– Чего не может быть? – переспросил растерянный Яша.

– Ты видел, она обернулась, – пролепетала Ульяна похолодевшими губами и сунула под язык таблетку валидола. Когда Аполлинария подошла к машине и наклонилась к окну, Ульяна в испуге отпрянула, решив, что старая знакомая ее видит. Но та всего‐навсего покривлялась перед стеклом, которое было зеркальным со стороны улицы, и летящей походкой двадцатилетней девчонки зашагала прочь.

– Девчонка‐то? Ну да. А вы ее что, знаете? Клиентка, что ли?

– Клиентка, – промычала Ульяна. Девчонка! Слишком сильное сходство, да и на ее зов она обернулась. Ошибки быть не может.

– Имя‐то какое чудное, старинное! – подивился Яша. – Аполлинария!

– Трогай за ней! – полуобморочным тоном велела колдунья. – Быстрее!

Слежка закончилась через десять минут у перехода метро, в который нырнула Аполлинария. Ульяна разочарованно заскрипела вставной челюстью. Где ее там сыскать?

– Куда теперь? – спросил Яша.

– Давай обратно к дому, – скомандовала Ульяна. Рано или поздно Аполлинария вернется, и тогда она от нее не уйдет. – Хотя нет, погоди! – вскрикнула она. Она вытащила бумажник и ткнула скрюченным артритным пальцем в цветочную палатку. – Купишь букет.

– Какой?

– Любой! – Ульяна нетерпеливо махнула рукой.

Осталось исключить вариант, что это могла быть внучка Аполлинарии. Девчонка из подъезда не выходила. Ульяна начала наблюдение за домом в половине седьмого, вряд ли Ксюша проскочила раньше. Значит, она осталась дома? А не могла ли она выйти, пока они с Яшей преследовали Аполлинарию? Вряд ли, если бы она куда‐то собиралась, то вышла бы вместе с бабкой.

Яша вернулся с шикарным букетом из розовых роз и орхидей. Ульяна поморщилась, принимая благоухающий сверток, на который ушла целая клумба.

– Нравится? – просиял водитель, занимая место у руля. – Самый лучший выбрал!

Заставь дурака купить цветы – он купит самое дорогое. Но вслух она ничего не сказала: сама виновата, не уточнила, что цветы – только предлог, чтобы увидеть Ксюшу. Для этой цели хватило бы и трех чахлых розочек.

Когда они вернулись к подъезду, Ульяна скомандовала:

– Вот что, дружочек, сейчас мы с тобой поднимемся на пятый этаж. Ты представишься курьером, вручишь букет девушке по имени Ксения. А я пройду мимо и взгляну на нее.

– Зачем? – удивился Яша.

Ульяна строго зыркнула на него, и тот смутился, осознав свое место.

– Конечно, Ульяна Поликарповна, сделаю все в лучшем виде!

Ксюшу разбудил звонок в дверь. Она с неохотой вынырнула из сладкого сна, в котором Влад клялся ей в любви на берегу теплого моря и преподнес шикарный букет нежно‐розовых орхидей. Кто бы это мог быть? У Аполлинарии есть ключи. Капитолину с ее любопытным носом и Лаврентьича, явившегося свататься к бабушке в седьмой раз за месяц, она видеть не хочет, а больше прийти некому.

Не буду открывать, решила она, натянув одеяло и стараясь воскресить подробности сна.

Однако неизвестный посетитель продолжал настойчиво трезвонить. Тогда она на цыпочках подкралась к двери и прильнула к глазку. От двери отходил Влад с букетом розовых цветов наперевес.

У Ксюши дрожали руки, пока она торопливо гремела ключами, открывая замки. Она распахнула дверь, выскочила за порог и уткнулась носом в розовый букет. Он был еще лучше, чем во сне, и пах розами и счастьем.

– Спасибо, В… – Она осеклась, подняв голову и встретившись взглядом с совершенно незнакомым мужчиной. На того, о ком она мечтала, он был похож только со спины – такой же высокий и русоволосый, с похожей стрижкой.

– Вы Ксения? – дотошно уточнил незнакомец.

– Я, – растерянно прошептала она.

– Тогда это вам! – обрадовался он и сунул ей букет, который оказался довольно тяжелым.

Где‐то сбоку зашаркали шаги, к лифту прошла незнакомая бабка с уродливой бородавкой на носу, впилась в нее колючим взглядом, от которого Ксюша поежилась. Настоящая ведьма, как будто из страшной сказки сбежала! Люди добрые и веселые стареют красиво, как ее бабушка, а у таких, как эта старуха в дорогой норковой шубе, все их пороки и подлости проступают на лице резкими морщинами и омерзительными бородавками.

Курьер, принесший букет, тоже развернулся, чтобы уйти.

– Подождите, – остановила Ксюша. – А от кого это?

Она робко кивнула на букет.

– От поклонника! – Парень широко ухмыльнулся и зашагал к лифту, где топталась Баба‐яга.

Ксюша вернулась домой, торжественно внесла букет‐мечту в кухню и вытащила из шкафа самую большую вазу. Ваз у них была целая коллекция: пока Аполлинария работала в школе, ей часто дарили и цветы, и тару под них разной степени замысловатости. А вот в последние годы, когда бабушка ушла на пенсию и подрабатывала няней, цветы из дома исчезли. Дарить было некому, а сами покупать жалели, предпочитая делать подарки нужные и полезные. Ксюша и не думала, что так соскучилась по живым цветам в доме.

На столе уже стоял белый букет, подаренный Аполлинарии Стасом, и теперь она водрузила рядом с ним свой собственный. Затем присела и подперла щеку кулачком, любуясь орхидеями и розами. Ее букет был еще прекрасней, чем букет Стаса. Ксюша думала, что с этими цветами началась новая эпоха. Она была уверена, что они от Влада. И шестое чувство подсказывало ей, что теперь вазы, покрывавшиеся пылью в шкафу, не будут стоять без дела. Возможно, понадобятся даже все сразу, и тех не хватит. Ведь на свадьбу дарят много цветов…

Влад вышел из машины и направился к дверям офисной высотки, когда к нему подскочила взволнованная незнакомка.

– Вы Влад Соколов?

– Я, – недоуменно произнес он, разглядывая девушку в черном пальто.

Хорошенькая и стильно одетая, она почему‐то показалась ему гостьей из прошлого – с этим ее строгим взглядом тургеневской барышни, натуральным румянцем и тяжелой светло‐русой косой с прямым пробором, из которой своевольно выбились несколько прядок. Она смотрела на него с укором, и он вдруг смешался, будто был учеником, не выучившим урок, или хулиганом, которого поймали за каверзой.

– А вы? – прервал затянувшуюся паузу он.

– Я ба… – Она осеклась, словно хотела обозвать его бараном, но в последний миг передумала, и сердито взглянула на него. – Я подруга Ксюши. Полина.

Влад глубоко вдохнул. Вот так, просто подруга Ксюши. Ксюши, из‐за которой он вчера, как самый настоящий баран, просидел под дверью пустого кабинета битый час. Ксюши, которая снилась ему всю ночь. Ксюши, из‐за которой он со вчерашнего дня сам не свой и с утра чуть не разбил свою драгоценную «ласточку», зазевавшись на дороге.

– Какой Ксюши? – сухо спросил он, пытаясь унять часто‐часто забившееся сердце.

– Послушайте, юноша! Не валяйте дурака! – вспылила Полина и пнула сапожком асфальт, вдруг поразительно сделавшись похожей на Ксюшу, когда та рассердилась на него вчера из‐за вопроса про Горностаева.

Это было еще до того, как он чуть не открыл ей свое сердце, и до того, как Инга разрушила его короткое блаженство своим неуместным звонком. Инга долго не могла поверить, что он не шутит и в самом деле уходит от нее. Надо было сказать ей еще позавчера, в ресторане. Но Инга весь ужин трещала о своей подружке‐модели, которая выходит замуж в чешском замке. А Влад был так измучен – ревностью к Ксюше, кудахтаньем Инги, что допустил слабинку, отложил разговор с Ингой и подвез ее домой, пообещав, что они увидятся завтра. Единственное, что он сделал в тот вечер, так это удалил из контакта Инги в своем мобильном ту песню Брайана Адамса, которая не имела к ней никакого отношения. Может, если бы он не заменил ее стандартной, такой же, какая стояла на мобильном Ксюши, Ксюша не перепутала бы их телефоны и не услышала то, чего не должна? Да что теперь гадать! Главное, что Инга приняла цепочку с подвеской за гарантию крепнущих отношений и предвестницу обручального колечка и не придумала ничего лучше, чтобы отблагодарить его по телефону обещанием массажа в разгар рабочего дня. Отблагодарила, вот уж спасибо! Влад не простил ей своего мучительного изгнания из рая, в котором он пребывал несколько сладостных минут, когда Ксюша согласилась поужинать с ним и смотрела на него так, словно он был единственным мужчиной на свете. Он был Адамом, а она была Евой. Несколько стремительных, наполненных острым блаженством мгновений. А потом явилась змея‐искусительница Инга и все испортила. Он порвал с ней по телефону, не захотел даже видеть, с этими ее искусственными ужимками, похотливыми взглядами и пустыми разговорами. Поняв, что он не шутит, Инга не зарыдала, а театрально обозвала его козлом, импотентом и жалким неудачником и бросила трубку. А Влад почувствовал, что освободился. Только эту свободу ему уже было не с кем разделить – Ксюша не хотела его слушать, заперлась в кабинете, а вот сейчас зачем‐то прислала к нему подругу.

Бросив взгляд на лицо девушки, он внезапно узнал ее. Это она была в клубе на ретровечеринке, это она зажигательно танцевала вместе с Ксюшей. Но почему Ксюша прислала свою подругу, а не пришла сама?

Сердце тревожно сжалось, и Влад вскрикнул, схватив Полину за локоть:

– Что с Ксюшей?

– Полегче, сынок! – Девушка охнула, и он виновато отдернул руку, пропустив мимо ушей ее странное обращение.

– Простите, – смутился он.

– Простим горячке юных лет и юный жар, и юный бред, – с иронией кивнула необыкновенная девушка, играючи цитируя Пушкина. – С Ксюшей все в порядке.