Юлия Набокова – Опять 25! (страница 46)

У Влада от сердца отлегло.

– Она дома, – добавила Полина.

– Дома? Почему дома? – снова разволновался он, взглянул на часы и отметил, что до начала рабочего дня осталось пять минут.

«Пять минут, пять минут, – заиграла в голове старинная песенка из «Карнавальной ночи», – бой часов раздастся вскоре, пять минут, пять минут, помиритесь те, кто в ссоре…»

Ксюшина подруга не ответила на его вопрос и спросила:

– Вы ее любите?

Спросила так серьезно и строго, что солгать не было никакой возможности.

– Люблю, – выдохнул он сердцем.

– Слава богу! – Полина вдруг засуетилась, всплеснула руками и затараторила: – Что же мы тут стоим? Давайте быстро домой! Где ваша машина?

Мимо процокала на высоких каблуках Аллочка, ревниво взглянула на Полину, кокетливо пропела:

– Вла‐ад, опаздываешь?

Опаздываю, внезапно понял он, взглянув на часы. «Пять минут, пять минут, помиритесь, те, кто в ссоре».

– Едем, скорее! – Он махнул Полине и заторопился к машине.

– Владислав Юрьевич! – изумленно заверещала вслед Аллочка. – Вы куда?!

– Улица Удальцова, дом восемнадцать, корпус пять, – четко продиктовала Полина, садясь на переднее сиденье и пристегиваясь ремнем.

Влад завел мотор своей «ласточки» и полетел навстречу своей голубоглазой мечте.

Внучка Аполлинарии была дома, Ульяна видела ее своими собственными глазами. Сначала не узнала в блондинке с модной стрижкой знакомую серую мышь – бледную копию своей красивой бабушки. Но, приглядевшись, поняла: она. Рука хорошего стилиста творит с замухрышками‐Золушками настоящие чудеса, превращая в прелестных принцесс. Иной раз ее так и подмывало посоветовать клиентке, пришедшей за приворотом, отправиться в салон и в фитнес‐клуб. Но молчала, конечно. Зачем ей терять клиентов?

Итак, сомнений не осталось. Из дома вышла Аполлинария, какой Ульяна ее помнила со времен студенчества, а не ее внучка. К тому же, выходя с Яшей из подъезда, она встретила двух странных старух в солнцезащитных очках, и они охотно поведали, что Аполлинарию не видели уже несколько дней с самого Рождества, мол, приболела и сидит дома. Но Ульяна‐то прекрасно знала, как любопытна Аполлинария, и была уверена, что в квартире никого, кроме Ксюши, не было, иначе ее бабушка непременно высунулась бы посмотреть, кто пришел.

Похоже, Аполлинарии в самом деле чудесным образом удалось помолодеть, а у Ульяны появился шанс спасти Антошу. Нечего и думать о том, что она сможет разгадать секрет Аполлинарии с помощью колдовства. Ульяна прекрасно знала цену своим способностям: привороты и немного целительства – вот все, на что она способна. Но можно попытаться выменять жизнь Антоши, предъявив Миловидовой Аполлинарию. Майя на днях обмолвилась, что не рассчитывает на одну Ульяну, и подключила к поискам «молодильных яблок» генетиков и ученых. Те тоже не радовали нанимательницу результатами, отговариваясь, что если на свете был хотя бы один человек, которому удалось повернуть время вспять, тогда бы они провели ряд исследований и выяснили бы его секрет. Да пусть теперь Аполлинарию хоть на молекулы расчленят, только бы Антошу в покое оставили!

– Что теперь? – спросил Яша, нетерпеливо барабаня по рулю.

– Мне нужно сделать один звонок. – Ульяна взялась за мобильный, молясь про себя, чтобы Миловидова заинтересовалась ее предложением.

Когда за Владом Соколовым захлопнулась дверь их подъезда, Аполлинария стиснула кулачки на удачу. Только бы Ксюша не дурила, только бы выслушала парня и они решили все недоразумения. В том, что эти двое любят друг друга, она не сомневалась ни минуты.

– Аполлинария! – раздался за спиной скрипучий голос, который она где‐то уже слышала. От этого голоса по спине снежной лавиной пронеслись мурашки, и она испуганно обернулась.

Безобразная старуха в норковой шубе, шедшая ей навстречу, была поразительно похожа на фотокарточку Ульяниной бабки, которую она однажды видела. Аполлинария остолбенела от недоброго предчувствия.

– Узнала? – поравнявшись с ней, старуха криво улыбнулась, дернулась уродливая бородавка на горбатом носу. – Вот я какая теперь стала.

– Ульяна? – растерянно спросила Аполлинария.

– А ты, я смотрю, совсем не изменилась. В чем твой секрет?

– В любви, которую ты у меня украла, – вырвалось у Аполлинарии.

– Фрося тебе рассказала? – Ульяна сгорбилась, напустив на себя виноватый вид. – Кто старое помянет, тому глаз вон. Прости уж меня, молодая была, дурная.

А старая еще дурнее стала, отметила про себя Аполлинария. Смотреть на подругу юности было неприятно: жизнь, как неумолимый художник, нарисовала на ее лице все страсти и пороки, обострила некогда миловидные черты, разлиновала злыми морщинами, придала носу сходства с хищным клювом, а глазам добавила льдистой мглы.

Заглядевшись на Ульяну, она не заметила, как сзади к ней кто‐то подкрался. Только в последний момент почуяла неладное, когда глаза Ульяны злорадно вспыхнули, глядя ей за плечо. Аполлинария обернулась и успела увидеть того самого парня, который утром курил у черной машины. Но среагировать уже не успела – парень прижал к ее рту пропитанную хлороформом тряпку, и Аполлинария потеряла сознание.

– Это она? – прозвучал звенящий от напряжения женский голос, вырывая ее из небытия.

Аполлинария открыла глаза и со стоном поднялась с дивана, оглядываясь. Ее привезли на чью‐то дачу.

Увядающая блондинка лет сорока, смутно знакомая Аполлинарии, рассматривала ее, как удивительный экспонат. А Ульяна угодливо заглядывала женщине в лицо, разве что не кланялась:

– Она, все как вам обещала.

Аполлинарии сделалось противно, и она отвернулась от старой знакомой, заметив, что в дверях стоит тот крепкий парень, который одурманил ее хлороформом. Он, как и Ульяна, явно подчинялся блондинке.

– Зачем вы меня сюда привезли? – Аполлинария сердито взглянула на нее.

Где же она видела эту красивую женщину со взглядом Снежной королевы? Как будто бы совсем недавно видела… Только тогда на ней был не белый кашемировый свитер, а что‐то понаряднее.

– Тебе правда семьдесят пять? – жадно спросила женщина.

Вот ведь влипла, похолодела Аполлинария и с вызовом выпалила:

– А что, не видно? Ульяна в маразм впала, а вам вроде еще рано.

На лице Снежной королевы отразилось сомнение, и она повернулась к колдунье.

– Не слушайте ее, Майя! – заверещала Ульяна. – Клянусь, это она!

Аполлинария огляделась в поисках своих вещей – пальто и сумочку у нее забрали, пока она была без сознания. В сумочке остался сотовый телефон, добраться бы до него – и можно будет вызвать подмогу. Но ее вещей нигде не было видно. Попытаться бежать? Аполлинария с сомнением покосилась на верзилу в дверях, прикидывая свои шансы на успех. Ей бы только из дома выскочить и крик поднять – может, кто из соседей услышит. Но парень был крупнее ее, и вряд ли удастся проскочить мимо.

– Не дергайся и не пытайся бежать, – равнодушно посоветовала Майя, поворачиваясь к ней. – Посидишь тут, возьмем у тебя кое‐какие анализы, потом отпустим.

– Анализы? – ужаснулась Аполлинария.

Интересно, анализы покажут ее реальный возраст? В этом случае женщина с ледяным взглядом ее точно живой не выпустит.

– Сейчас приедут мои генетики, – обмолвилась Снежная королева и, потеряв интерес к похолодевшей Аполлинарии, повернулась к Ульяне: – Надеюсь, что ты меня не обманула, иначе твоему Антоше…

Генетики? Аполлинарию осенила молниеносная догадка. Стас узнавал телефон одного генетика для своей мачехи по имени Майя, одержимой идеей вечной молодости. Теперь Аполлинария ясно вспомнила, где видела эту холеную красавицу с ледяным взглядом. Сначала – по телевизору, в популярном ток‐шоу. Тогда красавица ответила, что секрет сохранения молодости – в любви, а Аполлинария не поверила в ее искренность. Второй раз она видела ее на фотографии в доме Стаса Горностаева. «Это мой отец, мачеха, – сказал тогда он. – А это мой дед». Снежная королева в кашемировом свитере и модных джинсах – мачеха Стаса. Неудивительно, что с такой мачехой Стас вырос самовлюбленным и тщеславным, как сказочный Кай.

За окнами зашумела машина, и Майя нетерпеливо шагнула к дверям, воскликнув:

– Наконец‐то!

Аполлинария безнадежно прикрыла глаза. Окончен бал, Золушка превращается в подопытную крысу.

– Эй, есть кто? – раздался со двора звучный мужской голос, который она узнала бы из тысячи.

Не может быть! Ее бросило в жар. Это же…

Снежная королева сделала знак громиле, и тот схватил Аполлинарию за шкирку, приподнимая с дивана, и крепко зажал рот рукой. А сама Майя метнулась к двери, оттолкнула столбом застывшую Ульяну и перегородила дорогу незваному гостю.

– Михаил Егорыч, вот это сюрприз! Какими судьбами? – с фальшивой улыбкой промолвила она.

– Привет, Майя. Да вот, решил на природу выбраться, порыбачить в проруби. А ты что здесь? Ты же нашу дачу не жалуешь, особенно зимой.

От каждого слова у Аполлинарии слабели колени. Или она бредит, или за порогом стоит Михаил, которого она не видела столько лет! А громила зажимает ей рот, и она даже не может пискнуть, что она здесь.

– Да вот, мимо проезжала, решила проверить… – неумело соврала Майя.

– А что сумками разбрасываешься? Тебе звонят, звонят, а ты не слышишь.

С порога донесся приглушенный звук ее мобильного, послуживший Аполлинарии сигналом к атаке. Она чудом извернулась и вонзила зубы в потную лапищу верзилы. Тот лишь на долю секунды ослабил хватку, не дав ей освободиться и закричать. Зато сам издал болезненный стон, который не остался не услышанным.