Юлия Набокова – Опять 25! (страница 43)

– А у тебя хороший аппетит. – Влад вернулся с подносом, на котором громоздился типичный мужской обед: рассольник, свиная отбивная, горбушка черного хлеба.

С каким удовольствием бы она ему готовила, затосковала Ксюша. Инга‐то, наверное, и яичницу пожарить не в состоянии. А он ей украшения в коробочках‐сердцах носит! Что за несправедливость?

– Ксюша, – Влад, придвинув к себе рассольник, повертел в руках ложку, – простите за нескромный вопрос…

Ксюша с надеждой подняла глаза, оторвавшись от аппетитной котлеты.

– Тот мужчина, с которым вы вчера были… – начал Влад.

Разочарованию ее не было предела. Вот, значит, в чем дело! Влад – обыкновенный любопытный зевака.

– Да, это Стас Горностаев, – сухо сказала она.

– Да хоть князь Мышкин! – внезапно вспылил Влад. – Скажите, Ксюша, у вас с ним все серьезно?

Ксюша не понимала, куда клонит ее начальник, и сварливо ответила:

– А вам‐то какое дело? Или, – она сердито глянула на него, – хотите получить приглашение на свадьбу и контракт на отделку пентхауса?

Про пентхаус она просто так ляпнула, хотела Влада уязвить.

– Хочу пожелать вам счастья, – с непроницаемым видом сказал Влад. А затем случилось странное: он швырнул ложку и, так и не притронувшись к еде, резко поднялся с места.

Сослуживцы за соседними столиками обернулись. Глаза Аллочки зажглись жадным любопытством, и она что‐то зашептала на ухо сидевшему рядом Никите.

Ксюша в изумлении смотрела вслед стремительно удалявшемуся Владу. Ей не показалось? Влад правда расстроился, когда она брякнула о свадьбе? Он скушал ее ложь и потерял аппетит. Она растерянно взглянула на осиротевшие рассольник и отбивную и выпрыгнула из‐за стола, устремившись за мужчиной. Ей не было дела до любопытных взглядов коллег. Сейчас она знала одно: нельзя дать Владу уйти. Иначе она никогда себе этого не простит.

Она выбежала в коридор и остановилась, словно споткнувшись. Влад стоял к ней спиной, прислонившись боком к стене, словно у него прихватило сердце.

– Влад, – несмело окликнула она.

Он резко обернулся, и у Ксюши перехватило дыхание. У него были потемневшие от горя глаза влюбленного, который только что узнал, что его любимая выходит замуж за другого. Ксюша почувствовала себя в эпицентре большого взрыва, который разметал всю ее прежнюю жизнь. Как же она не видела этого раньше? Как не поняла? И Влад хорош! Почему он молчал?! Ей хотелось броситься ему на шею, отогреть своим дыханием его побледневшие щеки, вернуть его к жизни поцелуем, но она нашла в себе сил только на то, чтобы сделать один шаг и выдохнуть:

– Горностаев мне не жених.

Влад моргнул, его губы дрогнули:

– Правда?

Разделявшие их три шага он одолел со скоростью ветра, бережно обнял ее за плечи и с надеждой заглянул ей в лицо. Слова были не нужны, но он все‐таки их произнес:

– Значит, ты согласишься со мной поужинать сегодня?

– А как же Инга? – настороженно спросила она.

– Мы с ней расстались.

– А вчерашний подарок?.. – Ксюша вспомнила коробочку из ювелирного в форме сердца.

– Он был прощальным.

Ксюша почувствовала, как по ее лицу расползается глупая улыбка. А она‐то напридумывала, что в коробочке кольцо!

– Так ты поужинаешь со мной? – нетерпеливо повторил Влад.

– Конечно, – счастливо кивнула Ксюша.

Влад стремительно наклонился к ней, словно хотел поцеловать, но в последний миг не решился, отступил.

– Тогда до вечера. Я за тобой зайду.

Влад развернулся и зашагал прочь, словно боялся, что не сдержится и выдаст свои истинные чувства. Ксюша растерянно потопталась на месте и обернулась на столовую. Любовь любовью, а обед никто не отменял! От этого так и не прозвучавшего вслух признания Влада, которое она ясно прочитала в его глазах, она сильно разволновалась и страшно оголодала.

Войдя в столовую, она сразу услышала свой мобильный, надрывающийся на пустом столе.

– Чей это телефон? – раздраженно крикнула буфетчица. – Звонит и звонит!

Ксюша бегом припустила к столику, схватила один из двух одинаковых мобильных и, не глядя на экран, нажала кнопку соединения. Она еще не успела выдохнуть «Алло», когда из динамика полился чувственный женский голос, который она сразу узнала.

– Владик, милый, ну наконец‐то! Я тебе звоню‐звоню!

Она перепутала телефоны! Вон же ее смартфон с царапиной лежит на столе. Но у Влада стояла та же самая стандартная мелодия вызова, что и у нее, вот она и приняла мобильник за свой. Ксюша уже хотела сбросить вызов, чтобы не подслушивать чужой разговор, но Инга все продолжала чирикать, а у нее не было сил ее прервать.

– Владичек, – игриво щебетала Инга, – я просто хотела поблагодарить тебя за вчерашний подарок. Жду не дождусь вечера, чтобы тебя увидеть!

Каждое слово отравленным стилетом вонзалось в Ксюшино сердце. Значит, Влад наврал ей про прощальный подарок и он по‐прежнему с Ингой? Дарит ей драгоценности, собирается встретиться вечером. Интересно, когда? До или после ужина с Ксюшей? Он собирается их совмещать? Назначит им расписание? По четным дням Инга, по нечетным – Ксюша? Ксюша уже не была уверена в том, что произошедшее в коридоре было настоящим. Может, она сама себе все выдумала? А Влад – просто испорченный бабник? Увидел ее со Стасом Горностаевым и решил отбить девушку у телезвезды? Просто спортивный интерес, не более.

Она подняла глаза и увидела Влада, быстро идущего к столику. Он споткнулся о ее взгляд и неуверенно улыбнулся. Ксюша молча протянула ему телефон. Из динамика полился сексуальный голос Инги:

– Я заказала столик в твоем любимом ресторане. А хочешь, сразу поедем к тебе? Я сделаю тебе массаж, как ты любишь.

Ксюша сунула Владу его телефон, сорвалась с места и кинулась прочь. Влад что‐то крикнул ей вслед, она не хотела даже слушать. Она услышала достаточно.

Остаток дня прошел как в тумане. Ксюша заперла кабинет на ключ и не пустила Влада, который побился о дверь и ушел восвояси. Она бросала трубку, когда он звонил ей на рабочий телефон. Не дождавшись конца рабочего дня, она сбежала на двадцать минут раньше. Ровно в шесть к запертой двери ее кабинета подошел Влад и требовательно постучал.

– Ксения, я не уйду, пока мы не поговорим!

Ответом ему была тишина. Влад прислонился к косяку и принялся ждать.

Ксюша вернулась домой мрачнее тени отца Гамлета. Дома было тихо, как в склепе, Аполлинария не отзывалась, хотя на кухне горел свет. Куда же бабуля могла усвистеть на ночь глядя, да к тому же так торопясь, что забыла выключить свет? Неужели опять понеслась к Стасу?

Ксюша переобулась в тапки, прошлепала в кухню и застыла на пороге.

Аполлинария сидела к ней спиной за кухонным столом, который был весь усыпан старыми письмами, и в ее узких нервных пальцах трепетал бумажный лист в линеечку, исписанный чужим торопливым почерком. Дочитав его до конца, Аполлинария всхлипнула, поднесла его к лицу и поцеловала. Затем бережно отложила в сторону и взялась за нераспечатанный конверт.

– Ба, – окликнула ее Ксюша.

Аполлинария резко обернулась, выронила конверт, и он желтым осенним листом отлетел к ногам Ксюши.

Ксюша подняла конверт, в изумлении уставилась на штемпель почты СССР времен бабушкиной молодости.

– Что это? – вырвалось у нее.

– Отдай! – Аполлинария резко вырвала у нее конверт, как будто внучка посягнула на что‐то слишком личное. Но уже секунду спустя бабушка виновато улыбнулась, вытирая блестевшие на глазах слезы.

– Прости, Чебурашка, что‐то я совсем расклеилась.

– Это его письма? – поняла Ксюша. – Письма Михаила?

– Представляешь, – Аполлинария шмыгнула носом, – он писал мне, а Фрося утаивала их. А после хранила все эти годы.

– И что он пишет? Злится на тебя?

– Еще как злится. – Аполлинария горько улыбнулась и ласково погладила уголок письма, как будто оно было живым. – Так злится, как может злиться только по‐настоящему влюбленный.

– И что ты теперь будешь делать? – потрясенно спросила Ксюша.

– Я разыщу его. – Глаза Аполлинарии решительно сверкнули. – Я должна ему все объяснить, рассказать, что ни в чем не виновата, что это все Ульяна…

– Ульяна? – нахмурилась Ксюша.

Странно, она не знала никакой бабушкиной знакомой Ульяны, но была уверена, что не так давно слышала это имя, вот только не могла вспомнить, где.

Аполлинария махнула рукой и принялась собирать письма со стола.

– Потом расскажу. У тебя‐то что?

– Все кончено, так и не начавшись, – сухо сказала Ксюша и вышла в коридор.