Юлия Набокова – Опять 25! (страница 26)

– Да что же такое? Сколько можно ждать?

– Кто‐то решил развлечься, – со знанием дела хохотнул мужской голос, в котором Ксюша узнала Никиту.

Кабину снова ощутимо тряхнуло, и Влад, не удержавшись на ногах, сполз на пол, а сверху упала Ксюша, чувствуя, как задралось платье. Она в панике завозилась, пытаясь встать, и в этот миг двери лифта со злорадным скрипом разошлись, являя сослуживцам занимательную картину – Ксюшу верхом на сидящем начальнике.

– Это не то, что вы подумали, – пролепетала Ксюша, поднимаясь на ноги.

Отлично! Ее унижение было бы неполным, если бы свидетелями ее позора не стали Аллочка, Вероника и Никита.

– Все в порядке, мы просто упали, – безо всякого стеснения прокомментировал Влад, выходя вслед за Ксюшей из лифта.

– Ксюша? – раздались удивленные голоса коллег. – Да тебя не узнать!

– Одерни юбку, детка, – фыркнула Аллочка, скользнув по Ксюше ревнивым взором – как красотка на красотку.

А Ксюшу обступили Вероника и Никита, наперебой расспрашивая, почему она в платье, с чего вдруг решила изменить прическу и что, собственно, произошло в лифте. Влад под шумок скрылся.

Тем временем Аполлинария занялась поисками Михаила.

Раньше, чтобы выяснить что‐то о человеке, пришлось бы отправиться в адресное бюро. Сейчас было достаточно подключиться к Интернету и забить имя в поисковик. И почему Аполлинария не сделала этого раньше?

Поисковый сайт выдал ей несколько страниц молодых парней, которые никак не могли принадлежать ее Мише. Она сократила поиск до Иркутска – следы Миши терялись там. Но Интернет, с легкостью выдавший ей подноготную Стаса Горностаева и Кристины Лихолетовой, на этот раз оказался бессилен. Стоит ли удивляться? Ведь Аполлинарии Матвеевны Ветровой в соцсетях тоже не было.

Что ж, придется действовать по старинке. Аполлинария забила в поиске название летного училища, в котором учился Миша в Москве. Пару раз она приезжала к нему после занятий и помнила двухэтажное серое здание с двумя крыльями, как у самолета. После того как Миша уехал из Москвы, она порывалась съездить в училище и расспросить его друзей, но Фрося отговорила ее, напомнив про девичью гордость. И вот теперь Аполлинария, затаив дыхание, смотрела на результаты поиска на смартфоне. Столько лет прошло – училище могло и закрыться…

Поиск затянулся, и экран смартфона погас, переключившись в спящий режим. Неужели опять неудача?

Она нервно потыкала в кнопки, вызывая телефон к жизни, и подпрыгнула от радости, увидев ссылку на официальный сайт училища. Открыв страницу, Аполлинария жадно уставилась на фотографию здания – оно было тем же самым, каким она его запомнила пятьдесят пять лет назад. Оставалось надеяться, что в архивах сохранились сведения о выпускниках и ей удастся узнать адрес Миши. Конечно, вряд ли он по‐прежнему живет по тому же адресу – столько лет прошло! Но это какая‐никакая, а уже зацепка.

Пока она одевалась, по телевизору в популярном ток‐шоу обсуждали тему вечной молодости. На экране блистала ухоженная зрелая красавица лет сорока с уложенными в затейливую прическу платиновыми волосами. Отвечая на вопрос ведущего, в чем секрет молодости, она мягко улыбнулась:

– В любви, конечно.

Публика разразилась аплодисментами, Аполлинария мысленно поставила красавице высший балл, но не поверила в ее искренность ни на секунду. На неподвижном от ботокса фарфорово‐белом лице улыбались только губы, а в глубине небесно‐голубых глаз плескался беспредельный ужас перед грядущей старостью.

Выключив телевизор, Аполлинария выскочила из дома. Училище находилось на другом конце Москвы, и она зашагала к метро. Падал снег, и ей казалось – это хороший знак. Сегодня она выяснит правду, которая не давала ей покоя все эти годы. Она разыщет Мишу, представится внучкой Аполлинарии, расскажет, что бабушка вспоминала его всю жизнь, и потребует ответа – почему Миша тогда уехал, бросив ее?

Спустившись в метро, она по привычке приложила социальную карту пенсионерки и прошла через турникет. Однако внезапно дорогу преградил суровый контролер.

– Ваш проездной, девушка.

– Пожалуйста. – Она спокойно протянула социальную карту.

– Осетрова Аполлинария Матвеевна, – со странным выражением уточнил мужчина, разглядывая карту.

– Да. А в чем, собственно, дело?..

– У бабушки карту взяли? – строго спросил контролер.

Аполлинария осеклась. Вот она растяпа! На карте была фотография ее семидесятилетней. Как же теперь выпутываться?

Пришлось, краснея, выслушивать отповедь контролера. Еще и карту отобрали, и штраф за безбилетный проезд выписали. Аполлинария чуть со стыда не сгорела! Забрав квитанцию на штраф, она оплатила одноразовый проездной и спустилась в метро. Всю дорогу переживала и вспоминала строгий взгляд контролера. Потом нервно хихикнула, подумав, как бы попыталась ему объяснить, что на фото – она сама. Сидящий напротив парень с интересом уставился на нее и затем подсел поближе, завел разговор.

К счастью, следующей была ее остановка, и Аполлинария выскочила из вагона, избежав знакомства.

– Таким образом, в своем дизайн‐проекте «Кофейный век» я совместила два времени – прошлое и настоящее. Современный стиль кофейни и предметы советской эпохи, из молодости наших бабушек. – Волнуясь, Ксюша закончила презентацию дизайн‐проекта кофейни и замолчала в ожидании вердикта Влада.

В переговорной, кроме начальника, собрались все ее коллеги – загоревшие и отдохнувшие после новогодних каникул. По их лицам Ксюша не могла понять, какого они мнения о ее первом большом проекте, и жутко занервничала.

– Бабушек! Кому это нужно? – закатила ярко накрашенные глаза Аллочка. – Можно подумать, бабки ходят в кафе!

– Моя бабушка ходит, – краснея, возразила Ксюша. – И она говорила, что чувствует себя неловко в современных заведениях. Даже стесняется туда заходить.

– Так ты придумала кофейню для своей бабушки? – насмешливо уточнил Никита.

Ксюша затравленно посмотрела на начальника. Влад молчал, продолжая изучать визуализацию проекта на Ксюшином ноутбуке.

– Конечно, никто и не ждал от тебя прорыва, – ядовито протянула Аллочка, и у Ксюши сердце ухнуло вниз.

Не справилась! Не смогла! Зазря просидела над проектом и обманула доверие Влада.

– Ты поэтому так вырядилась, Ксюша? – Аллочка окинула презрительным взглядом ее коричневое платье в горошек. – «Кофейный век», платье из бабушкиного сундука…

Больше всего на свете Ксюше сейчас хотелось провалиться сквозь землю, чтобы не видеть разочарованного взгляда Влада. «Уволюсь», – решила она. После такого грандиозного провала она больше не сможет работать в бюро.

У нее перед глазами все поплыло, и зазвенело в ушах от напряжения. Как сквозь вату, до нее донесся голос Влада.

Ксюша подняла взгляд на начальника, не расслышав, что он говорит. Влад улыбался, и Ксюша занервничала еще больше. Что она пропустила?

– Простите? – кашлянула она.

– Поздравляю, Ксения, – повторил Влад. – Проект отличный. Особенно учитывая, в какой срок его пришлось делать.

Ксюша во все глаза смотрела на Влада, не веря, что он говорит это всерьез, поэтому она не видела, как от злости перекосило Аллочку.

– Думаете, заказчице понравится? – взволнованно уточнила Ксюша.

– Мне кажется, вам удалось угадать именно то, что она не смогла сформулировать сама, – кивнул Влад. – Сочетание душевности, семейных традиций и кофейной тематики. Мы представим ей проект на днях, только доработаем детали. Я лично буду его курировать.

Ксюша вспыхнула, ведь это означает, что им с Владом предстоит совместная работа. О таком она даже и мечтать не могла!

Как во сне, она собрала эскизы, забрала ноутбук и вышла в коридор вслед за коллегами. У кабинета ее поджидал Никита.

– Классный проект, Ксюш! – Он пристально взглянул на Ксюшу, задержавшись на талии и груди, подчеркнутых кроем платья. – И это платье тебе очень идет.

– Спасибо. – Она попыталась проскользнуть к себе, но Никита не пустил.

– А что ты, Ксюша, делаешь сегодня вечером? – бархатным голосом сердцееда поинтересовался он.

Ксюша пораженно застыла. Раньше Никита никогда не обращал на нее внимания, а теперь его интерес был совсем некстати.

– У меня бабушка! – нервно выпалила она.

– Болеет? – участливо уточнил парень.

– Еще как, – закивала она. – В маразм впала.

– Альцгеймер все‐таки нагнал старушку? – посочувствовал Никита.

– Считает, что ей опять двадцать пять, – пожаловалась Ксюша. – На дискотеки рвется, приходится дома запирать.

– Бедная старушка! – покачал головой парень. – Ладно, Ксюшка, может, как‐нибудь в другой раз…

Ксюша заскочила в кабинет и подперла спиной дверь – на случай, если Никита вернется.

В летное училище Аполлинария прокатилась напрасно. Когда она объяснила в деканате, что ищет сведения о выпускнике пятидесятипятилетней давности, пухленькая молоденькая секретарша подняла ее на смех.

– Так ему же лет восемьдесят сейчас!

– Семьдесят восемь, – поправила Аполлинария.

– А я о чем говорю, древний старикан! Если вообще не помер.

Аполлинария, пошатнувшись, ухватилась за край стола. Перед глазами все поплыло. Она запрещала себе даже думать об этом. Больше всего на свете она боялась узнать, что Миша умер. Тогда она больше никогда не сможет увидеть его и расспросить, что же произошло в ту зиму, когда он ее оставил.

– Эй, тебе плохо? – Секретарша с сочувствием поднялась из‐за стола, и Аполлинария заметила у нее животик, туго обтянутый шерстяным платьем. – Ты тоже беременная? – Она заботливо усадила ее на свободный стул и налила стакан воды.