Юлия Набокова – Опять 25! (страница 25)

– Он очень милый мальчик, – заверила Аполлинария. – Зря ты отказалась пойти с ним на свидание.

– Зато как раз дизайн‐проект доделала и к презентации подготовилась, – довольно отчиталась Ксюша. – Хочешь, покажу?

Аполлинария кивнула. А когда внучка убежала в комнату за ноутбуком, тихонько вздохнула. Иногда Ксюша бывала уж слишком серьезной и увлеченной работой. Кто бы другой на ее месте променял свидание с красавцем‐ведущим на работу над дизайн‐проектом? Но ничего, она непременно устроит Ксюше свидание со Стасом. При всех его недостатках парень ей нравился. А еще у Ксюши со Стасом получились бы красивые дети – ее правнуки!

Глава 9

Ночью Аполлинарии снился Миша. Они снова были молоды и влюблены, и она в последний момент спрыгнула с подножки уходящего поезда – в Мишины объятия.

– Почему ты меня оставил? – задыхаясь от обиды, которую она таила всю жизнь, спросила она.

– Я? – поразился Миша и взглянул на нее строго и холодно, как будто это не он ее предал, а она его. – Это ты все разрушила…

Аполлинария проснулась с бьющимся сердцем. Поступок Миши не давал ей покоя все эти годы. А вчерашняя встреча со Стасом, который был так поразительно похож на него, разворошила старую сердечную рану. Вот бы разыскать Мишу и расспросить его, почему он тогда уехал!

Ксюша еще спала в своей комнате, и Аполлинария решила приготовить ей блинчиков. У девочки важный день – защита дизайн‐проекта, и ей понадобятся силы. Аполлинарии понравились эскизы кофейни, которую вчера ей показала Ксюша. Особенно то, как в современном интерьере внучка обыграла детали из прошлого. Получилось красиво и душевно, Аполлинария и сама бы хотела заглянуть в такую кофейню. Даже если она снова станет старой, в таком месте, которое придумала Ксюша, она не будет чувствовать себя чужой, как в молодежных кафе.

Из квартиры соседей за стеной донесся какой‐то грохот. Интересно, как там у них дела? Аполлинарии сделалось стыдно, что в круговороте веселья она совсем забыла о семье Щегловых, в которую невольно внесла раздор. Она наскоро намешала тесто для блинчиков, ливанула из половника на сковородку и схватилась за телефон. Проще было бы зайти к соседке самой, как она и делала раньше, но теперь, по понятным причинам, показываться на глаза Щегловым она не могла.

– Алло‐о‐о, – донеслось из трубки, и в томном голосе мартовской кошки Аполлинария не сразу узнала голос Лены, всегда сдержанной на эмоции.

– Лена, это вы? – кашлянула она.

– Кто это? – мгновенно насторожилась ревнивая супруга.

– Это я, Аполлинария Матвеевна, – проблеяла Аполлинария, имитируя голос старушки.

– Здравствуйте! – обрадовалась Лена. – Как ваше здоровье?

– Спасибо, все хо… То есть, я хотела сказать, хуже некуда.

– Поправляйтесь, Аполлинария Матвеевна. Павлик передает вам большой привет. Я взяла отпуск на недельку и пока сама за ним пригляжу.

Кошмар, ужаснулась Аполлинария, похоже, они все‐таки разводятся.

– А Павлик уже знает о разводе? – дрогнувшим голосом спросила она.

– О чем? – Лена рассмеялась хрустальным смехом русалки. – Вы меня простите за тот звонок. – И она, понизив голос, с ликованием сообщила: – Мы с Женей не разводимся, а наоборот. У нас второй медовый месяц.

– Поздравляю, – ошеломленно выпалила Аполлинария.

– Вы меня извините, – торопливо попрощалась Щеглова. – У меня омлет на плите.

– Что это у нас горит? – В кухню заглянула сонная Ксюша в пижаме, и Аполлинария, очнувшись, вскочила с места и загремела сковородой с подгоревшим блином.

– Представляешь, – потрясенно делилась она десять минут спустя, когда Ксюша была уже умыта, а на сковородке подоспели румяные блинчики, – я‐то боялась, что Щегловы разведутся, а у них, наоборот, жизнь налаживается. Евгений‐то в жене души не чает, а она к нему была довольно холодна, хотя и ревновала безо всякого повода. И еще она готовит омлет! Это что‐то невероятное! Ведь обеды и ужины всегда готовила я, пока сидела с Павликом. А Лена всегда говорила, что ненавидит стоять у плиты, и у них всегда были готовые завтраки – творожные сырки, бутерброды или каша из пакетика.

– Что ж, повезло им, – заметила Ксюша, сворачивая блин конвертиком и макая в розетку с клубничным вареньем. – Выходит, ты не разбила семью, а еще больше сплотила.

– Какое счастье! – Аполлинария подложила на опустевшую тарелку свежих блинчиков с пылу с жару. – У меня такой груз с души свалился.

– А чем ты сегодня собираешься заняться? – промычала с набитым ртом Ксюша.

– Да так, может, прогуляюсь, – уклончиво ответила Аполлинария.

Она надеялась, что Стас позвонит ей, и она придумает, как устроить ему встречу с Ксюшей. А днем собиралась заняться поисками Миши. Все эти годы она не предпринимала попыток его разыскать, гордость мешала. Но сейчас она вполне могла скрыться за маской молодой Полины и представиться не своим именем.

– Ба, сидела бы ты дома, – попросила Ксюша, поднимаясь из‐за стола. – А то я за тебя переживать буду. Ты ведь у меня такая неприспособленная к современной жизни.

– За меня не волнуйся! Уж если я выжила после общения с пикапером и встречи с вампиром, то уж как‐нибудь не пропаду.

– Так, – нахмурилась Ксюша, – это еще что за история?

– Потом расскажу! А то на работу опоздаешь. Ты сегодня новое платье надела? – одобрила она кофейное в горошек платье. – Тебе очень идет! Иди уже скорее, пусть на работе все онемеют от твоей неземной красоты!

На работу Ксюша уходила с тяжелым сердцем. Ей бы взять отпуск для присмотра за впавшей в молодость бабушкой, да сегодня надо представить проект кофейни. И среди недели дел будет достаточно. Оставалось надеяться, что за время ее отсутствия бабуля не рассорит еще какую‐нибудь семью и не обольстит какого‐нибудь юнца.

А неземную красоту донести до офиса без жертв не удалось. Ветер безжалостно растрепал каре, превратив каскадную стрижку в воронье гнездо. Реагенты, щедро рассыпанные на тротуарах для борьбы с гололедом, выступили белыми пятнами на носах черных сапожек. Ксюша купила их в начале сезона, но ни разу не надевала, предпочитая бегать в удобных уггах. Но платье требовало более изящной обуви, и вот теперь сапоги не выдержали столкновения с московской зимой. Да еще шустрый «запорожец» окатил Ксюшу подтаявшим снегом в двух шагах от крыльца офисной высотки. Пуховик и сапожки оказались заляпаны грязью. Мокрая курица – и та королева красоты в сравнении с ней. Только бы Влад не увидел!

Под сочувственно‐насмешливыми взглядами сослуживцев Ксюша проскочила через проходную, пересекла этаж и юркнула в спасительный лифт, на ходу снимая пуховик и оставаясь в платье. Хорошо, хоть оно не пострадало!

Двери уже закрывались, когда в щель просунулся мужской портфель. Лифт снова открылся, и растрепанная, в замызганных сапогах со следами от соли Ксюша предстала взору одетого с иголочки Влада. Вот уж кто всегда выглядит безупречно – хоть на красную дорожку, хоть на обложку мужского журнала. Даже черные туфли у него начищены до блеска, как будто он, миновав тротуары, телепортировался из своей квартиры прямиком в офис.

– Доброе утро! – широко улыбнулся начальник, а затем изумленно вздернул бровь: – Ксения? Да вас снова не узнать!

Не так она себе представляла свой триумф! И почему Влад увидел ее в такой дурацкой ситуации? В одной руке – грязный пуховик, в другой – сумка с ноутбуком. На голове – воронье гнездо, и нет даже свободной руки, чтобы пригладить волосы.

Влад деликатно проигнорировал беспорядок у нее на голове и с интересом скользнул взглядом по новому платью.

– А вам идет ретростиль.

Ксюша так и просияла. Зря она не послушалась бабушку раньше и не носила платьев.

– Вы прямо как девушка из прошлого, – добавил начальник и взглянул на часы.

Издевается, поникла Ксюша. Инга‐то вся из себя модная и современная, не зря Влад выбрал ее. А бабушкина мода безнадежно устарела. Ею только дедушек клеить, а не такого стильного мужчину, как ее начальник.

Ксюша не могла дождаться, чтобы выскочить из лифта. Когда уже он остановится?

Словно отвечая ее желанию, лифт зловеще заскрежетал, как узник ржавыми кандалами, и завис между этажами. Мигнул свет, качнуло пол. Влад торопливо понажимал кнопки и резюмировал:

– Застряли.

Кнопка диспетчера не реагировала, мобильники не ловили сеть.

– Что же теперь делать? – запаниковала Ксюша.

– Ждать. – Влад поставил портфель, прислонился к стенке лифта и уставился Ксюше под ноги.

Ксюша сто раз мечтала, что застрянет с Владом в лифте и он наконец‐то обратит на нее внимание и хотя бы запомнит ее имя. И вот ее мечта осуществилась, но обернулась полным фиаско.

– У меня сегодня какой‐то день неудачный, – нервно выпалила Ксюша, оправдываясь за испачканную, в белых разводах от соли, обувь. – Машина облила, теперь вот лифт сломался.

– А мне кажется, что у меня сегодня, напротив, очень‐очень хороший день, – признался Влад, глядя на нее искрящимися голубыми глазами.

Что‐то было в его голосе, какой‐то многозначительный намек, какое‐то непроизнесенное вслух признание. Словно он был рад этому их внезапному плену, этой неожиданной близости… При этой мысли пол под ногами Ксюши качнулся, и ее бросило в объятия Влада. Нет, это всего лишь лифт ожил и двинулся вверх, грохоча и стеная.

Сверху донеслись возмущенные голоса сослуживцев.