Юлия Мош – После зверя (страница 8)

Она подняла на меня глаза, в которых застыл немой вопрос.

— Что ты такое? — спросила она, и в голосе слышалась лишь безнадежность.

— Оборотень.

Она нервно усмехнулась, почти истерично.

— Оборотней не существует. Это сказки.

— Тогда объясни, что ты видела только что?

Она замолчала, судорожно сжимая край куртки.

— Галлюцинации… и голого мужика, — тихо добавила она, вдруг залившись краской до самых корней волос.

Я не смог сдержать кривой усмешки.

— Ты выглядела так, будто до нашей встречи никогда в жизни не видела голого мужчину, — заметил я, специально переводя тему в более приземленное русло, чтобы сбить этот липкий, парализующий страх.

Она вспыхнула еще сильнее, отвернулась к стене и попыталась максимально спрятаться в складках своей старой куртки. Я с долей удивления наблюдал за этой реакцией.

— Серьезно, что ли? — спросил я уже более серьезно, не в силах скрыть поражение в голосе. — У тебя правда не было мужчины?

Она окончательно сжалась в комок, всем своим видом показывая, что хочет исчезнуть. Её смущение было таким искренним и глубоким, что оно на секунду вытеснило даже наш безумный контекст.

— Ладно, — выдохнул я, подавляя желание рассмеяться. — Это не важно. Раз уж мы здесь, нам нужно обсудить, как жить дальше.

— Просто верните меня в деревню, — она всё еще не смотрела на меня, голос её был едва слышен.

— Так не получится, Аня.

— Вы же обещали вернуть меня в целости и сохранности! — она вскинула голову, в глазах блеснули слезы.

— Вернуть — верну. Но это не значит, что я о тебе забуду и оставлю в покое. Ты моя пара, Аня. Ты будешь моей, хочешь ты того или нет.

— Нет, — всхлипнула она, вжимаясь в подушки дивана.

— Ладно, — я поднял руки, словно показывая, что не угрожаю. — Давай зайдем с другой стороны. Я тебе представился, теперь твоя очередь.

Она помолчала, собираясь с силами.

— Аня. Но все зовут меня Нютой.

— Хорошо, Аня. Сколько тебе лет? Мне, если интересно, двадцать восемь.

— Двадцать один будет через три месяца.

Я кивнул, отмечая про себя, что она еще совсем ребенок, и внешне и по характеру, вынужденный жить взрослую, тяжелую жизнь.

— Хорошо. Я хочу познакомиться с твоими родителями.

В эту секунду я увидел, как она осунулась. В её глазах отразилась такая пустота, что у меня внутри все похолодело.

— Что с ними? У вас плохие отношения? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

Она тяжело вздохнула, глядя куда-то сквозь меня.

— Они умерли.

— Как? — вопрос вырвался сам собой.

— Волки загрызли, — тихо, почти безжизненно произнесла она.

В комнате стало невыносимо тихо. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри меня начинает закипать темная, холодная ярость — не на неё, а на мир, который так с ней обошелся.

— Поэтому ты словила паническую атаку? — спросил я, уже зная ответ.

Нюта медленно, почти незаметно кивнула. Это признание объясняло всё: её ужас, её нежелание видеть в звере что-то иное, кроме угрозы. Я чувствовал, как грандиозна задача, которую я сам на себя взвалил. И я понимал: если я хочу её, то придется быть не просто Альфой, а спасением от того самого кошмара, который разрушил её жизнь.

— Давай еще раз попробуем. Я оборотень. Ты — моя пара, мы будем вместе, и тебе придется это принять.

Она подняла на меня затравленный взгляд, кусая губы до крови.

— Если это правда… то почему я? — прошептала она, и в её голосе сквозила такая глубокая неуверенность, что мне стало тошно от самого себя.

— Хороший вопрос, но ответов у меня нет, Аня, — я сделал шаг к ней, стараясь не выглядеть угрожающе. — Я просто почувствовал этот запах, и в одно мгновение весь мой мир встал на свои места. От нас это не зависит. Это закон природы, который сильнее нас обоих.

— Но я не хочу, — упрямо повторила она, хотя дрожь в её голосе выдавала истинное состояние.

— А чего ты хочешь? — я перешел в наступление, зная, что это единственный способ разрушить её защитный кокон. — Жить одна в разваливающемся доме, без надежды на будущее? Работать на ферме, которую скоро разнесут до основания, и остаться без средств к существованию? Это твоя мечта? Ты этого хочешь для себя?

Нюта вздрогнула, будто я хлестнул её по лицу. Мои слова попали точно в цель — в самый центр её безысходности. Она зажмурилась, и по её щекам наконец побежали слезы. Я понял, что перегнул палку: она и так была на грани срыва, а я давил на неё, как стальной пресс.

— Хорошо, — я резко выдохнул, заставляя себя отступить на шаг. — Я не буду на тебя давить. Прости. Сейчас твоя жизнь — это постоянный страх, и я не хочу, чтобы ты видела во мне его источник.

Я сел в кресло, стараясь выглядеть как можно спокойнее.

— Мы познакомимся поближе. Ты увидишь, что я не тот монстр, которым тебя пугают сказки или твои детские кошмары. Я хочу, чтобы ты поняла: я здесь не для того, чтобы забирать твою волю. Я здесь, чтобы помочь тебе выбраться из этой дыры.

Я замолчал, давая ей время осознать сказанное. В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой — уже не такой звенящей. Аня понемногу переставала трястись, её дыхание выравнивалось. Она осторожно открыла глаза и посмотрела на меня — уже без того дикого ужаса, скорее с каким-то осторожным, болезненным любопытством.

— Почему вы просто не отпустите меня? — спросила она совсем тихо.

— Потому что я не могу, — честно ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Зверь внутри меня не отпустит свою пару. И я тоже. Но давай попробуем действовать медленно. Сегодня ты просто будешь в безопасности. Это всё, что требуется от тебя прямо сейчас.

— Я просто хочу домой, — прошептала Нюта, глядя в окно. В этом коротком признании было столько тоски по её серой, но понятной жизни, что мне стало почти физически больно.

— Дай мне свой номер, — сказал я, прежде чем осознал, что у неё вообще вряд ли есть средства связи.

Она опустила голову, спрятав лицо за волосами, и проговорила едва слышно:

— У меня нет телефона.

Я нахмурился, не сразу поняв смысл её слов.

— Как это? Совсем?

— Разбился в прошлом году, — голос её дрожал от смущения, — а новый я так и не купила. Денег постоянно не хватает…

Я молча смотрел на неё, пытаясь осознать масштаб её одиночества. До какой степени нужно быть оторванной от мира, чтобы даже не иметь возможности позвать на помощь?

— Тогда поехали в город, — решительно произнес я, поднимаясь с кресла.

Она резко вскинула голову, в глазах снова промелькнул испуг.

— Зачем?

— На шопинг. А еще я есть хочу, и уверен, что ты тоже. Если ты не готова рассматривать меня как мужчину, рассматривай это просто как билет в лучшую жизнь. Хотя бы на сегодня.

— Я не могу… — начала она, оглядывая свою рабочую одежду, испачканную землей.

Я прервал её на полуслове, безошибочно считав этот страх.

— Я не буду с тебя ничего требовать. Кроме твоего времени и разговоров. Ничего неприятного, ничего, чего ты не хочешь, я не допущу. Обещаю. А теперь — пошли.

Я протянул ей руку, раскрытую ладонью вверх. В этот момент я был абсолютно искренен. Впервые за долгое время я чувствовал, как ответственность за неё перевешивает инстинкт собственника.

Она долго смотрела на мою ладонь, словно на огонь, в который боится прыгнуть. В её глазах боролись остатки паники и какое-то робкое, почти детское любопытство к тому миру, который был для неё закрыт. Наконец, она медленно поднялась и, затаив дыхание, осторожно вложила свою тонкую, мозолистую ладонь в мою.