Юлия Мош – Поход за миром (страница 4)

–Терпи, древний. Мы найдем способ. Я клянусь. – прошептал Кай. Его голос был хриплым, глубоким, словно шёпот ветра в разрушенной пещере. И он был полон боли. Рядом с ним склонился его верный советник и старый друг, Хакён – ещё один из выживших, чья мудрость проявлялась в способности молчать, когда Кай нуждался в мыслях, и говорить, когда это было необходимо.

–Дерево стонет громче, Монарх, – произнёс Хакён. – И болезнь наша усиливается. У многих уже нет сил даже работать в шахтах.

Кай сжал кулаки. Он знал.

–Я чувствую это, – ответил Кай, отстраняясь от Древа. – Истощение усиливается. Эта… эта проклятая сила, что высасывает жизнь из нашего мира, она стала сильнее.– Он посмотрел на чёрное, дождливое небо Нидуса.

–Нам нужно искать источник, – голос Кая был твёрд. – Мы посылали разведчиков дальше, чем когда-либо. Один вернулся. Он был безумен, но говорил о… свете. О странном свете далеко на востоке.– Кай усмехнулся. Уголки его губ дернулись в жестокой гримасе. -Свет. Как будто у нас есть что-то, кроме тьмы. Но если этот свет – источник нашего несчастья…– Он посмотрел на свою гвардию, на людей, которые были его последней надеждой. -Мы пойдём на восток. Мы найдём причину нашего бедствия. И мы вырвем её с корнем. Пусть даже для этого придётся идти на свет.– Его глаза горели неистовой, тёмной силой. Для него это было не приключение, не разведка. Это была очередная отчаянная битва за выживание его народа. И он был готов заплатить любую цену.

Глава 5

Жизнь в Нидусе не оставляла места для сантиментов. Каждый день был борьбой, каждый выживший – подтверждением железной воли Кая. Его правление не было основано на любви народа или харизме; оно строилось на жёсткой дисциплине, прагматизме и абсолютной вере в то, что его решения, какими бы суровыми они ни казались, были единственным путём к выживанию.

Кай не терпим к слабости, но никогда не проявлял жестокости без причины. Его наказания были быстрыми и действенными, но они всегда имели цель: укрепить общину, предотвратить хаос, заставить каждого выложиться на пределе возможностей. Если кто-то крал еду, то его не просто наказывали, его заставляли работать в два раза больше, чтобы вернуть украденное, а потом делиться избытком с тем, у кого он украл. Больных не оставляли умирать; их изолировали, и сам Кай, используя скудные знания древних трав, пытался помочь им. Он понимал, что каждая жизнь важна.

Одним из главных кошмаров Кая было внутреннее разложение. Едкая пыль, постоянная боль, и скудная пища были благодатной почвой для отчаяния и внутренних распрей. Он внедрил систему жесточайшего доносительства и всеобщего контроля, потому что доверял только себе и нескольким самым близким соратникам. Никто не мог быть уверен в соседе, но все были уверены в Кае, который был готов применять свою силу, чтобы поддерживать порядок. Это была цена их выживания.

Каждое утро, перед тем как жители Нидуса спускались в темные и опасные шахты, Кай появлялся на центральной площади. Его фигура, высокая и суровая, казалась высеченной из сумрака. Он не произносил пламенных речей; его слова были краткими, чёткими и порой жестокими.

–Сегодня мы выбьем из камня больше, чем вчера. Каждый дополнительный кусок угля – это тепло для наших детей. Каждое зёрнышко – это ещё один день жизни. Древо стонет. Мы не можем расслабляться.– Люди смотрели на него без любви, но с глубоким, инстинктивным уважением. Они знали, что Кай никогда не требовал того, чего не делал сам. Он сам спускался в самые опасные забои, сам рисковал своей жизнью в разведках, сам делил с ними последний кусок хлеба. Он был их страданием и их надеждой, воплощенной в одном человеке.

Магия Кая была грубой, но эффективной. Он мог обвалить тоннель, чтобы запечатать проход, или, наоборот, расколоть скалу, чтобы открыть новый проход. Его руки, покрытые мозолями, могли сжать камень так, что из него выходил сок. Он использовал свою силу не для украшения, а для выживания. Его магия была как сам Нидус: суровая, выжженная, но очень сильная. Каждый раз, когда он использовал магию, он чувствовал, как крупицы жизни покидают его. Но он не переставал. Он должен был.

Годы поисков способа возродить свое Древо Страдания не принесли результатов. Записи были обрывочны, знания о мире за пределами Нидуса почти отсутствовали. Все легенды, которые доходили до них, говорили о неких Землях Света, расположенных где-то далеко на поверхности, но Кай считал их не более чем детскими сказками. Однако последние события, усиление стонов Древа и рассказ безумного разведчика о светящейся дали, заставили его пересмотреть свои убеждения.

–Если это не сказки, то это враг. – решил Кай. В его мире не было места для нейтралитета. Либо ты жертва, либо хищник. И Нидус слишком долго был жертвой.

Его гвардия, полтора десятка крепких, покрытых шрамами мужчин и женщин, была его продолжением. Их лица были так же суровы, как и его, их движения – резки и эффективны. Они жили по его правилам, веря в него абсолютно. Многие из них были сиротами по вине этой жестокой жизни, и Кай был для них всем. Они не знали никого, кто мог бы отдать им столько, сколько этот человек, что требовал всего.

Подготовка к экспедиции на восток была молчаливой и быстрой. Каждый знал свою роль. Кай лично проверял снаряжение: крепкие верёвки, острые клинки, сухие пайки, вода, запрятанные в кожаных флягах. Он не верил в удачу; он верил в подготовку.

–Мы идём туда, откуда нет возврата, – сказал он им, глядя в лица своим воинам. – Но если нам суждено погибнуть, пусть это будет на пути к спасению Нидуса!– Они молча кивнули. Их глаза горели той же мрачной, неукротимой решимостью, что и у него.

Наконец, настал день их выступления. Свинцовое небо нагнетало мрак. Последний взгляд Кая упал на почти мертвое Древо Страдания. Оно ещё больше пожухло за последние дни. Даже его корни, казалось, уходили глубже в землю, пытаясь найти хоть каплю жизни.

–Скоро, древний, – прошептал Кай, и этот шёпот был исполнен неистовой, почти осязаемой силы. – Скоро я найду то, что тебя убивает. И тогда… тогда жизнь вернётся в Нидус. Я клянусь.

Отряд скрылся в лабиринте узких ущелий, ведущих на восток, в сторону той смутной, пугающей дали, о которой говорил безумный разведчик. Для жителей Нидуса это был обычный день. Они не знали, что их Монарх отправился на поиски света, который был корнем их тьмы. И что их будущее зависело от того, сможет ли Кай уничтожить этот свет.

Глава 6

Утро первого дня похода выдалось необычайно… обычным. За Золотыми Воротами Аквита не было ни сияющей пыльцы, ни сладкого аромата. Воздух был просто воздухом – свежим, чистым, но совершенно лишённым привычной жизнерадостности. Для Эрика это было сродни пробуждению в чужом, хоть и весьма приятном, доме. Ему отчаянно хотелось, чтобы солнце засветило ярче, чтобы птицы запели свою обычную хвалебную песнь Аквиту, но природа, казалось, решила взять выходной от всеобщего веселья.

Отряд Номер Три состоял из четырёх рыцарей и двух магов леса. Помимо Киры и Эрика, это были: рыцарь Геральд, известный своей непобедимой улыбкой и любовью к цветам (он даже свой шлем украшал ромашками), рыцарь Лиам, огромный, но добродушный увалень, который предпочитал мирно жевать росток клевера, чем махать мечом, и рыцарь Селина, чья броня сверкала ярче всех, потому что она протирала её до безупречного блеска каждые пять минут. Второй маг леса, господин Уоррен, был таким же старым и мудрым, как Торн, но без его жизнерадостных усов. Он был невозмутим, словно старый пень, и говорил так редко, что если он что-то и произносил, то это считалось событием.

Кира шла впереди, её алая коса развевалась на ветру. Она была полна энергии, будто выпила утреннюю росу прямо из центральной фонтанной чаши. Эрика её бодрость откровенно утомляла. Он плелся в самом конце, постоянно спотыкаясь о свои же ноги и подтягивая сползающий рюкзак, доверху набитый травами, свитками и приборами для измерения влажности мха.

–Погода что-то… обычная сегодня, не находите? – весело произнёс рыцарь Геральд, пытаясь расцвести ромашками на своём шлеме, но они как-то вяло держались.

–И трава какая-то… просто зелёная, – добавил Лиам, с подозрением жуя клевер. – Не такой уж и ярко-зелёный, как у нас в Аквите.

–Зато без пыли! – бодро откликнулась Селина, протирая наплечник до ослепительного блеска. – И доспехи меньше пачкаются!

Эрик же чувствовал, что что-то не так с окружающим лесом. Он был обычным, да, но не в этом дело. Каждое дерево, каждый куст в Аквите источал своего рода мягкую, пульсирующую энергию, подпитываемую тем, что излучало Древо Света. Здесь же, за воротами, лес был… просто лесом. Деревья были деревьями, птицы – птицами. Никакого волшебства. Это было непривычно. Его магия, к которой он привык как к дыханию, казалось, стала тяжелее. Ему действительно приходилось прилагать усилия, чтобы поддерживать даже самые простые заклинания, вроде того, чтобы не споткнуться в очередной раз. Ему уже хотелось обратно в библиотеку, где всё было предсказуемо и понятно.

Они шли уже несколько часов, когда Кира, возглавлявшая отряд, внезапно остановилась.

–Привал! – прогремел её голос. Отряд облегчённо вздохнул. Для некоторых рыцарей, привыкших к прогулкам по залитым цветами паркам, даже несколько часов по лесу казались марафоном. Эрик тут же плюхнулся на ближайший валун, чувствуя, как его ноги гудят. Он начал искать в своём рюкзаке успокаивающий травяной чай.