Юлия Мош – Поход за миром (страница 3)

Пока они собирались, Эрик поймал себя на одной мысли, которая его встревожила. Ему хотелось, чтобы его наставник Торн, которого он так уважал, был бы немного менее… жизнерадостным. Чтобы он заметил, что Эрик слегка недосыпал, что его магическая мантия слегка помята, что в мире иногда случаются неудобства, о которых не полагалось говорить вслух. Эрик тут же устыдился такой мысли. Разве можно желать, чтобы кто-то был менее счастлив? Это было бы так по-аквитски неправильно.

К вечеру, когда городские огни зажигались, наполняя все вокруг мягким, тёплым светом, Монарх снова вышел на главную площадь, чтобы проводить отряды. Его улыбка была широкой, как и всегда, но в ней проскальзывала еле заметная тень. Он прокашлялся и, обведя взглядом толпу, заговорил:

–Мои дорогие, прекрасные, удивительные и абсолютно бесподобные жители Аквита! Мои самые храбрые рыцари и мудрые маги! Сегодняшний день принёс в наши сердца… хм… лёгкое, совершенно незначительное недоумение!– Монарх театрально приложил руку к сердцу. -Наше с вами любимое, чудесное, не знающее печали и увядания Древо Света… – он сделал многозначительную паузу, – …оно… оно демонстрирует нам свои новые, неожиданные осенние тенденции чуть раньше срока! Да, да! Некоторые из его прекрасных, сияющих цветов… решили начать своё лёгкое путешествие к земле немного раньше, чем обычно! И пыльцы… её сегодня утром было чуть… менее много, чем обычно! Но это совершенно не повод для паники, друзья мои! Только повод для… тщательно организованной экспедиции!– Он указал на Древо Света, которое, казалось, слегка поёживалось под его пристальным взглядом.– Мы не знаем, почему наше Древо решило проявить такие… творческие изменения в своей привычной программе цветения! Возможно, оно ищет новые формы самовыражения! А может быть, слишком много солнечных зайчиков играли в его ветвях и немного сбили ритм! В любом случае, мы не можем игнорировать этот… интересный вызов! И я посылаю отряд из самых храбрых рыцарей и самых мудрых магов света на поиски! Они должны найти источник этой напасти, источник этой… легкой меланхолии в листве, и уговорить его вернуться к полному и абсолютному цветению! Иначе… иначе мы рискуем потерять эту прекрасную, новую тенденцию, и я уверен, что мы этого не хотим!– Монарх ослепительно улыбнулся, и на площади раздались радостные возгласы одобрения, заглушающие любые возможные ростки сомнения. Монарх начал объявлять состав отрядов. Эрик слушал вполуха, пока не услышал своё имя. -И Маг Леса Эрик! Твой пытливый ум и умение находить необычные решения будут бесценны в Отряде Номер Три! Ты пойдёшь вместе с нашей неунывающей и энергичной Рыцарем Кирой!– Эрик поперхнулся воздухом. Он? На разведку? С такой громогласной Кирой? Он не был создан для этого! Он был создан для изучения старинных фолиантов и выращивания редких мхов. Разведка была для отважных, храбрых рыцарей и уверенных в себе магов! А не для него!

–Ух ты! Отлично! Мы справимся, мой Монарх! – прогремел голос Киры, которая уже успела хлопнуть Эрика по спине так, что он едва не выронил свой посох. Эрик закрыл глаза. Его ждало приключение. Приключение, которое он меньше всего хотел. Неловкое и потенциально пыльное приключение. Он, маг, чей главный навык был в создании идеального чая из лепестков роз, должен был спасти Аквит. От чего? От кого? Он и понятия не имел. Но он был уверен в одном: это будет ужасно.

Отряды вытянулись в колонну, готовясь отправиться в Путь. Отряд Номер Три, возглавляемый Кирой, стоял в ожидании. Эрик чувствовал себя маленьким и незащищенным рядом с сияющим доспехом и непоколебимой аурой Киры. Он держал свой посох так крепко, что костяшки пальцев побелели.

–Ну что, Эрик! – Кира хлопнула его по плечу в последний разд овольно ощутимо. – Держись поближе! Я буду твоими глазами, а ты… ты будешь нашим природным компасом! И заодно тем, кто всегда сможет уговорить капризных цветочков показать нам дорогу!– Эрик только кивнул. Он надеялся, что его природный компас не приведёт их к каким-нибудь очень страшным и очень громким чудовищам. И что Кира не будет так часто хлопать его по спине. Это будет долгий путь.

Они прошли через Главные Золотые Ворота Аквита, которые за ними закрылись с лёгким, приятным звуком. Звуком, который обычно означал лишь окончание ещё одного счастливого дня и ночь полную весёлых сновидений. Но для Эрика он означал начало неизвестности. И почему-то, ему на миг показалось, что воздух за воротами стал каким-то… обычным. Не таким сладким и искрящимся, как в Аквите.

Глава 4

Если Аквит был городом, который утопал в свете и сладости, то Нидус представлял собой его зловещее, вывернутое наизнанку отражение. Здесь не было солнца, а если его лучи и пронзали мутное, вечно свинцовое небо, то лишь для того, чтобы подчеркнуть убожество и безысходность. Нидус не рос вширь. Он вдавливался в землю, извивался под ней, словно больное корневище. Трущобы ветхой, почерневшей древесины и камня цеплялись друг за друга, образуя лабиринты гниющих переулков, где воздух был тяжёл от смрада гнили, сырости и безнадёжности.

Главная площадь Нидуса, если это болото из грязи и камней можно было так назвать, была окроплена не золотистой пыльцой, а вечным холодным дождем. В центре этого унылого места возвышалось Древо Страдания. Его ствол был искорежен и изломан, кора сера и отслаивалась, а ветви, словно когтистые пальцы, тянулись к небу, лишенные листвы, лишь изредка покрытые сухими, мёртвыми почками. Оно не цвело. Оно не давало пыльцы. Оно лишь стонало, когда ветер проносился сквозь его голые ветви, разнося этот гул по всему городу, словно бесконечный плач.

Жители Нидуса были отражением своего города. Истощённые, измождённые, их тела были покрыты язвами и шрамами, рождёнными тяжёлым трудом и недостатком еды. Редкие улыбки были горьки, а смех – хрипл. Многие имели физические уродства: скрюченные конечности, слепые глаза, обожжённые лица. Это были люди, чьи жизни были борьбой за каждый вздох, за каждый кусок хлеба. Они не помнили другого мира. Для них Нидус был всем их существованием.

Кай, Монарх Нидуса, не сидел на золотом троне в роскошном дворце. Его “обителью” была одна из самых высоких башен, едва державшаяся на честном слове и многовековой глине. Из её окна открывался вид на Древо Страдания, и Кай проводил там часы, глядя на него, словно отчаянно ища ответ в его мёртвой коре. Он был высок, с сильным, жилистым телом – результат постоянной тренировки и выживания. Его лицо было резким, изрезанным морщинами, которые, казалось, были выгравированы не возрастом, а бесконечной болью и ответственностью. Глаза, цвета обсидиана, горели неистовой, неугасающей яростью и решимостью. В них не было и намёка на мягкость, только холодный, расчётливый ум и безграничная усталость.

Кай был не просто правителем. Он был магом, одним из немногих, кто сохранил крупицы истинных знаний в Нидусе. Его магия была тяжелой, мощной, способной передвигать камни и разрушать преграды, но она не могла воскресить Древо. Он пытался. Сотни раз. Он отдавал ему свою собственную кровь, свою жизненную силу. Он читал древние свитки, которые едва держались от ветхости, в надежде найти хоть одну строчку, способную дать ответ. Он знал, что магический баланс Нидуса нарушен. Что-то высасывало жизнь из его мира, из его дерева. Он чувствовал это каждой клеткой своего существа.

Его детство было ничем не отличалось от детства других нидусцев: голод, холод, бесконечный труд в шахтах, где добывали гниющий уголь для отопления. Он видел, как его мать, ещё молодая женщина, состарилась за несколько лет, как её тело скрючилось от работы, как она кашляла пылью, пока не задохнулась. Он видел, как его младший брат, слабый и болезненный, ушёл во сне, просто потому что на него не хватало еды и тепла. Эти потери не сломили Кая. Они закалили его. Они превратили его скорбь в решимость, его боль – в движущую силу. Он клялся, что его народ не будет больше страдать.

Он стал магом не по книгам, а по интуиции и отчаянию. Первые искры его силы проявились, когда он, будучи ещё мальчишкой, попытался разогреть остывший котелок с полупустой похлёбкой для своей умирающей матери. Он чувствовал, как энергия течёт через него, но не осознавал её. Позже, когда он видел, как обрушивается потолок в шахте, он инстинктивно выставил вперёд руку, и камни, едва не придавившие его товарища, замедлились, дав время отскочить. Постепенно, методом проб и ошибок, он научился управлять этой силой. Он мог толкать, тянуть, удерживать. Но он не мог создавать. Не мог созидать. Нидусская магия была магией разрушения и выживания.

Кай не верил в лёгкие пути или быстрые решения. Он верил в упорный труд, в выносливость, в силу воли. Он был строг со своей немногочисленной гвардией, которую сам же и обучил. Каждый из них был как Кай – выживший, закалённый, преданный своему Монарху и своим людям. Он требовал от себя больше, чем от кого-либо другого. Его кожа была грубой от мозолей, его руки – сильными, его глаза – всегда настороже.

Сегодня его день начался не с восхода, которого здесь почти не было, а с того же глухого стона Древа Страдания. Кай стоял перед ним, его магическое чутьё кричало об усилении дисбаланса. Древо увядало быстрее. Оно не просто медленно умирало, оно отдавало эту жизнь куда-то. Он опустился на колени, прислонив ладонь к шершавому стволу.