Юлия Мош – Между Пешкой и демоном (страница 4)

– Даниэль, ваше остроумие так же примитивно, как и ваш гардероб. – сухо ответил барон, демонстративно игнорируя Дэна и не сводя пожирающего взгляда с меня. – Ваша Анна… Говорят, на её строптивость коэффициенты растут каждую секунду. Слишком уж много в ней… излишнего огня.

– Она бесценна, барон. – рука Дэна скользнула по моей лопатке вверх, пальцы зарылись в волосы на моем затылке в властном жесте. – И я не советую ставить против неё. Вы ведь знаете, что я делаю с теми, кто пытается перекупить моих женщин.

– Ваши женщины редко доживают до финала.– парировал барон с тонкой, как лезвие, улыбкой. – Но признаю, экстерьер у этой весьма… интригующий. Хотя шелк едва ли скроет вкус дешевой свободы.

– Свобода – самое дорогое, что здесь есть. – Дэн подался вперед, и барон невольно отступил на полшага. – Хотите проверить реальность ставки, или продолжим этот словесный онанизм?

Дэн повел меня дальше, вглубь зала, где над головами участников начали вспыхивать магические цифры – ставки. Моё имя горело багровым пламенем в воздухе, и цифры рядом с ним заставляли сердце заходиться в бешеном ритме.

– Дэн… – я вцепилась в его плечо, когда мы оказались в тени колонн, подальше от жадных глаз. – Ты чувствуешь это? Воздух буквально заряжен их яростью.

– Они ненавидят меня за силу, а тебя – за то, что я выбрал тебя, а не одну из их фарфоровых кукол. – он прижал меня спиной к холодной каменной колонне. Его глаза превратились в две бездны, в которых плескалось торжество. – Но больше всего их бесит, что ты не дрожишь перед ними.

– Я дрожу. – шепнула я, хотя мои ладони сами собой скользнули по его груди, сминая белую ткань рубашки. – Но, кажется, ты прав. Не от них.

– Умница. – он наклонился, почти касаясь моих губ, и я кожей почувствовала его жар. – В финале мы заберем у них столько силы, что им понадобятся века на восстановление. А теперь… – он обвел взглядом зал, где гости застыли в немом, надменном осуждении. – Сделай глубокий вдох, Анна. И позволь своему желанию гореть ярче. Пусть эти мертвецы подавятся твоей жизнью.

Глава 6

Музыка сменилась внезапно. Вместо вкрадчивого шепота скрипок зал наполнил низкий, вибрирующий гул виолончелей – звуки были такими глубокими, что они отдавались дрожью где-то в солнечном сплетении, напоминая рычание зверя, затаившегося в темноте. Это не был вальс. Это был ритуал подчинения.

Дэн потянул меня в круг, не спрашивая согласия. Его рука, лежащая на моей талии, переместилась преступно низко, по-хозяйски очерчивая изгиб бедра через тонкий, податливый шелк платья. Я кожей почувствовала, как по залу пролетел синхронный вздох возмущения, тут же спрятанный за раскрытыми веерами.

– Посмотри на них, Анна. – прошептал он, увлекая меня в танец.

Он не танцевал по правилам этого чопорного мира. Его движения были рваными, хищными. Он заставлял меня прогибаться в спине так низко, что мои волосы почти касались зеркального паркета, и в эти секунды я полностью зависела от силы его рук. Моё черное платье шуршало о его плотные джинсы – грубое и нежное, современное и вечное, жизнь и древний готический морок в одном безумном вихре.

– Видишь ту блондинку у третьей колонны? – он едва заметно кивнул в сторону девушки в розовом сарафане, которую я запомнила еще в аэропорту.

Она стояла как мраморное изваяние, глядя в одну точку на полу. Рядом с ней возвышался массивный демон в золоченом камзоле с воротником-жабо. Одной рукой он небрежно держал бокал с чем-то густым и черным, а пальцы другой руки были намертво вплетены в её светлую косу у самого затылка. Она не шевелилась, даже когда он резко дергал её голову назад, демонстрируя собеседникам профиль своей «добычи». Она не была партнером. Она была аксессуаром – дорогим, побитым, лишенным воли.

– Я хочу подойти к ней… – выдохнула я, когда Дэн крутанул меня и снова намертво прижал к своей груди. – Ей страшно. Я должна хотя бы…

– Забудь. – отрезал он, и его глаза на миг всплыли багровым огнем из самой глубины зрачков. – Пешки не разговаривают между собой. В этом зале вы – собственность, выставленная на витрину. Посмотри на нити, Анна. Ты всё поймешь.

Я опустила взгляд. В призрачном свете свечей стали видны «поводки». От каждого человека к его Высшему тянулась нить. У кого-то она была короткой, как струна, впиваясь в запястье и заставляя стоять вплотную; у кого-то она обвивалась вокруг шеи мерцающей удавкой. Моя огненная нить была длиннее – Дэн давал мне пространство, позволял дышать, но всё равно держал меня так, будто я была единственным якорем, удерживающим его в этом зале.

– Это… это за гранью. – прошипела я, чувствуя, как к горлу подкатывает желчная тошнота. – Ты видишь, как они смотрят? Как на скот!

– Самое ценное мясо всегда вызывает аппетит. – Дэн притянул меня за затылок, заставляя смотреть ему в лицо. – Хочешь проверить? Попробуй сделать к ней шаг. Посмотри, что будет.

Я дождалась момента, когда в танце мы оказались ближе всего к колонне, где стояла блондинка. Резко дернувшись, я сделала вид, что оступилась, и попыталась рвануться к ней. Но не успела я сделать и полушага, как кольцо на пальце вдруг стало ледяным. Резкая, колющая боль прошила руку до самого плеча, и я замерла на месте, стиснув зубы.

– Ты чувствуешь? – Дэн мгновенно оказался за моей спиной, обнимая меня за плечи так нежно со стороны, но так крепко по сути. – Это не я, Анна. Это Кодекс. Пешка обязана следовать за хозяином. Любая попытка объединиться расценивается Системой как бунт. И она тебя раздавит раньше, чем я успею вмешаться.

За нашими спинами зашуршали ядовитые, сухие голоса гостей:

– Посмотрите, какая невоспитанная девка… Пытается сорваться с крючка прямо на балу.

– Даниэль совсем лишился рассудка. Его методы воспитания так же примитивны, как и его одежда. Зверя нужно ломать в первый час, иначе он решит, что клетка открыта.

– Этот танец… Боги, как непристойно. Чистое, первобытное вожделение. Они пахнут сексом и бунтом на весь зал.

– Слышишь их яд? – Дэн прикусил мочку моего уха, и по моему телу прошла судорога, которую я не смогла скрыть. – Они называют нас непристойными, потому что сами давно прогнили изнутри. Они мечтают ощутить хотя бы тень того жара, который исходит от тебя. В тебе больше жизни, чем во всех этих вековых скелетах в кружевах.

– Не обольщайся. – я развернулась в его руках, упираясь ладонями в его грудь. Между нами было столько статического электричества, что, казалось, коснись нас кто-то третий – и его испепелит. – Я ненавижу тебя так же сильно, как и их. Просто ты единственный, кто пока не надел на меня ошейник.

– Я предпочитаю другие способы связывать людей. – он усмехнулся и внезапно взял мою руку, целуя кончики пальцев прямо над кольцом. – Наслаждайся их ненавистью, Анна. Она – лучшее признание твоей ценности. Видишь цифры над нами?

Я подняла голову. В воздухе, под самыми сводами, багровым магическим пламенем пульсировали ставки. Моё имя светилось ослепительно ярко, и цифры рядом с ним увеличивались с каждой секундой.

– Из-за твоей строптивости они готовы слить половину своего могущества, лишь бы увидеть, как тебя сломают в Игре. – Дэн прищурился. – Они ставят на твою смерть или на твоё безумие.

– Значит, я заставлю их всех разориться. – я выпрямилась, чувствуя, как внутри страх окончательно вытесняется холодным, чистым упрямством.

– Именно ради этого я и выбрал тебя. – Дэн снова увлек меня в танец, на этот раз подчеркнуто близкий, игнорируя разъяренный шепот знати. – Пей это вино, слушай эту музыку. Сегодня им спокойно. Но завтра на рассвете стены этого палаццо исчезнут, и мы окажемся в Лабиринте. Там не будет кружев, Анна. Только зубы и когти.

Глава 7

Рассвет над Стамбулом не пришел тихим пробуждением – он ударил по глазам, как вспышка магния. В ту секунду, когда первый луч солнца коснулся золотых шпилей мечетей, реальность вокруг нас пошла рябью.

Изысканный звук скрипок превратился в скрежет ржавого металла. Бокалы из тончайшего хрусталя в руках гостей осыпались серой пылью, а левитирующие свечи разом выдохнули едкий, черный дым. Я почувствовала, как роскошный паркет под моими ногами из зеркально-гладкого становится рыхлым и холодным. Бархатные стены палаццо таяли, словно смываемая ливнем акварель, обнажая кости совсем другого мира.

– Началось. – голос Дэна прозвучал надтреснуто и жестко. Всё его нахальство, вся развязная вальяжность слетели, как шелуха. Теперь рядом со мной стоял не парень из клуба, а хищник, почуявший запах крови.

Земля ушла из-под ног. Резкий толчок в живот, тошнотворный кувырок пространства – и мы больше не были в зале.

Мои туфли на шпильках с противным чавканьем погрузились в скользкую жижу, перемешанную с мусором. Я едва удержалась на ногах, мертвой хваткой вцепившись в плечо Даниэля. Мы стояли в узком, извилистом переулке, где обшарпанные стены домов сходились так тесно, что небо сверху казалось лишь тонкой, окровавленной рассветом полоской. Это всё еще был Стамбул, но его изнанка – трущобы, пахнущие кошачьей мочой, гнилыми фруктами и застарелым страхом.

– Где мы? Где остальные? – я оглядывалась, пытаясь унять колотящееся в самом горле сердце. Черный шелк моего платья с вызывающим разрезом выглядел здесь не просто нелепо – он выглядел как мишень.