Юлия Мош – Между Пешкой и демоном (страница 3)

– Товар? Мясо? – я почувствовала, как в горле встал колючий ком. – Ты притащил меня сюда, чтобы на меня ставили ставки, как на племенную кобылу?

Дэн обернулся. Его взгляд – тяжелый, липкий, почти физически ощутимый – прошелся по моей фигуре, задерживаясь на моих сжатых до белизны кулаках.

– Ставят не деньги, Анна. В нашем мире валюта – это Сила. Первозданная, темная мощь. Половина тех, кто будет там сегодня – просто зрители. Они сливают частицы своей сути, надеясь на выигрыш. Победитель Игр заберет всё. Я стану сильнее любого из них, а ты… – он сделал шаг ко мне, бесшумный, как хищник на охоте. – Ты выживешь. Если прямо сейчас наденешь это платье и покажешь им, что ты – достаточно ценный экспонат, чтобы никто не рискнул притронуться к тебе раньше времени.

Он кивнул на кровать. Шнуровка на спине платья явно не предполагала наличия под ним белья. Вообще никакого.

– Я не надену это… недоразумение. – я вздернула подбородок, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не сорвался на девчоночий писк. – Хочешь ценный лот? Мог бы выбрать кого-то более покладистого. Ту блондинку с кляпом, например. Она смотрела на тебя, как на спасителя.

Дэн усмехнулся. Он сократил расстояние между нами в один короткий, стремительный шаг. От него исходил жар, который кружил голову, заставляя внутренности сжиматься в тугой узел.

– Мне не нужны те, кто смотрит на меня как на спасителя. – прошептал он, протягивая руку и касаясь кончиками пальцев моей шеи. Я вздрогнула, по телу пробежал электрический разряд. – Мне нужна ты. Твоя ярость так сладко пульсирует под кожей, Анна. Она заставляет тебя светиться в этой серой толпе кукол. – Его пальцы скользнули к моим волосам, наматывая прядь на палец. – Или мне самому тебя раздеть? Поверь, я справлюсь быстрее, чем ты успеешь произнести свое любимое слово «урод».

– Только тронь меня, и я выцарапаю твои красивые зенки. – прошипела я. Дыхание стало неглубоким и рваным. Я ненавидела то, как мои зрачки расширялись при его приближении. – Ты наглый, самовлюбленный индюк. Думаешь, раз надел чистую рубашку и побрызгался парфюмом, то стал меньше вонять серой?

– О, я гораздо хуже, чем ты можешь вообразить. – он наклонился к самому моему уху, обжигая мочку горячим дыханием. – И тебе это чертовски нравится. Я чувствую, как твоё тело откликается на меня. Ты можешь плеваться ядом сколько угодно, но твоя кожа кричит об обратном. Хотя признаю, нить тоже играет в этом свою роль.

– Это отвращение! – я с силой толкнула его в грудь, но он перехватил мои запястья одной рукой, легко прижимая их к моей талии.

Мы оказались так близко, что я чувствовала жесткую ткань его джинсов и бешеное биение собственного сердца.

– Ложь. – выдохнул он прямо мне в губы, его глаза потемнели, становясь почти черными. – Но продолжай в том же духе. Лгуньи – это мой любимый сорт женщин. У тебя пятнадцать минут, Анна. Либо ты выходишь отсюда королевой, либо я выношу тебя на плече в чем мать родила.

Он резко отпустил меня. Я покачнулась, жадно хватая ртом воздух. Дэн отошел к балкону, достал зажигалку и закурил. Пламя на миг осветило его хищный профиль.

– Почему джинсы? – спросила я, подходя к кровати и со злостью хватая шелк. Я начала возиться со шнуровкой, чувствуя себя максимально неуклюжей. – Все остальные Высшие в том зале выглядели так, будто ограбили костюмерную оперы. А ты… как будто только что из клуба вышел.

Дэн выпустил струю дыма в вечернее небо Стамбула, не оборачиваясь.

– Потому что мне не нужно доказывать своё величие бархатными штанами и кружевами. Пусть они прячутся за титулами, которые давно прогнили. Я – Даниэль. Мне достаточно просто быть. И я хочу, чтобы эти снобы видели: я забрал себе ту, кто не вписывается в их идеальный мертвый мир. Считай мой внешний вид средним пальцем всей их иерархии. И мне плевать, что на балу будет вся наша высшая знать. Высшие- просто кучка слабаков, по сравнению с тем, кем я стану после победы.

– Ты просто панк-переросток со слишком большим самомнением. – фыркнула я, борясь с непослушными завязками на спине, которые никак не хотели затягиваться. – Помоги… маньяк ты самовлюбленный. Сама не дотянусь.

Дэн обернулся, его глаза странно блеснули в полумраке комнаты. Он медленно направился ко мне. Его шаги были тяжелыми, уверенными. Когда его холодные ладони коснулись моей абсолютно голой поясницы, я не смогла подавить резкий, судорожный вдох. Он затягивал тонкие шелковые шнуры медленно, нарочито задевая подушечками пальцев позвоночник. Я видела в зеркале его торжествующее лицо – он наслаждался моей дрожью.

– Дыши, Анна. – прошептал он, затягивая последний узел у меня на бедрах так туго, что платье впилось в кожу, подчеркивая каждый изгиб. – Вечером на балу тебе понадобится много кислорода. Чтобы не упасть в обморок, когда увидишь реальные ставки на свою голову.

– Я не доставлю им такого удовольствия. – я резко развернулась, оказавшись в тесном кольце его рук. Между нами было не больше пары сантиметров, и я чувствовала, как кольцо на пальце начинает вибрировать от близости Нити. – И тебе тоже.

– Посмотрим. – он прищурился, и его рука скользнула по моему бедру – наглый, собственнический жест, от которого по коже пробежали мурашки. – На балу ты не отходишь от меня ни на шаг. Километр? Забудь. Сегодня твой радиус – десять сантиметров. Иначе тебя сожрут прежде, чем объявят первый танец. И поверь, «сожрут» – это не метафора.

Глава 5

Бал проходил в старинном палаццо на самом берегу Босфора. Снаружи здание казалось заброшенным скелетом, поросшим плющом, но внутри пространство изгибалось, подчиняясь воле хозяев. Огромный зал был залит холодным, почти неземным серебристым светом сотен левитирующих свечей. Их воск застывал в воздухе причудливыми кристаллами, не долетая до пола. Стены, задрапированные в глухой черный бархат, поглощали звуки, превращая голоса гостей в неразборчивый шелест змей в сухой траве.

Атмосфера была пропитана изысканным, дорогим ядом. Высшие скользили по зеркальному паркету, как хищные призраки. Женщины в корсетах из выбеленной кости и кружевах, напоминающих паутину; мужчины в тяжелых камзолах, расшитых драгоценными камнями, которые пульсировали тусклым светом, словно внутри них бились крошечные сердца.

Когда мы вошли, шепот на мгновение замер – тяжелый, обрывающийся звук, – а затем возобновился с новой силой, став острее и злее.

– Улыбайся, Анна. – прошептал Дэн мне на ухо.

Его ладонь на моей талии ощущалась как раскаленное клеймо. Он прижал меня к себе так плотно, что я чувствовала ритмичное биение его сердца.

– Они смотрят на твою шею и прикидывают, не совершил ли я ошибку, оставив тебе так много вольного воздуха.

– Улыбаться? Я скорее плюну в лицо тому блондину в лосинах, который пялится на мой разрез, – я едва шевелила губами, стараясь не выдать своей паники. – Почему здесь так пахнет… озоном и гнилью?

– Это запах их «чистокровности». – Дэн окинул зал пренебрежительным взглядом. Его простые джинсы и белая рубашка среди этого парчового безумия выглядели как пощечина. – Они веками дышат друг другом, вот и застоялись. Но смотри, как они поджимают губы. Они ненавидят то, что я привел сюда живую девчонку и не надел на неё намордник.

Откровенная, породистая ненависть здесь заменяла парфюм. Одна из дам, чья кожа была настолько бледной, что сквозь неё просвечивали синеватые вены, величественно проплыла мимо. Её кроваво-красный подол едва не задел мои туфли.

– Даниэль… – её голос прозвучал как скрип сухого льда по стеклу. – Как всегда… выбиваетесь из общей гармонии. Вы решили, что для открытия сезона достаточно сменить футболку на рубашку? Какая трогательная попытка сойти за приличного демона.

– Графиня… – Дэн склонил голову в издевательском поклоне, и его улыбка стала опасно-наглой. – Я просто подумал, что на фоне ваших антикварных кружев кто-то должен олицетворять этот век. А что касается моего вида… я ведь пришел побеждать, а не участвовать в конкурсе на лучший похоронный костюм.

– Победа требует достоинства. – бросила она, скользнув по мне пренебрежительным взглядом, от которого захотелось прикрыться руками. – Ваша… пешка. Она слишком громко дышит. Это раздражает слух почтенной публики.

– Это называется «жизнь», графиня. – Дэн придвинул меня еще ближе, так что я ощутила его бедро своей кожей. – Вам этого не понять, вы ведь забыли, каково это, еще до того, как построили этот собор.

Когда она отошла, я почувствовала, как по моей спине пробежала судорога. Кольцо на пальце слабо вибрировало, передавая мне злой азарт Даниэля.

– Перестань. – прошипела я, пытаясь хотя бы на миллиметр отстраниться от него. – Ты ведешь себя как законченный мерзавец. Зачем ты их дразнишь? Они же нас живьем закопают.

– А ты перестань так сильно желать, чтобы я затащил тебя в ближайшую нишу за этими шторами прямо сейчас, – Дэн насмешливо прищурился, заглядывая мне в самые зрачки. – Твое тело выдает тебя, Анна. Ты можешь сколько угодно морщить носик, но твой пульс участился не от страха. Тебя заводит то, как я вытираю об них ноги.

– У тебя мания величия! – я вспыхнула, чувствуя, как жар приливает к лицу. – Твоя способность «чувствовать» явно сломалась. Это обычный шок!

– Называй это как хочешь. – он обернулся к подошедшему высокому демону в парчовом колете. – Барон, вы всё еще не в склепе? Я слышал, после прошлого раза вы решили уйти на покой.