Юлия Морозова – Эрет Федж (страница 13)

Я приготовилась продолжить читать, дальше идёт большое интервью. Полицейский напротив меня зашелестел воротником, и я осеклась. Когда осознание пришло в мою голову. Я приоткрыла рот в изумлении.

Мужчина отодвинул ворот своей рубашки, и золотистый шрам на его смуглой коже перенёс меня в тёплые «Волны», которая, спустя час после происшествия, вероятно, была эвакуирована. Её беспокойные леса погрузился в шум полицейских сирен. Я загляделась на мужчину: он явно смотрит не на меня, а на свою молодую версию, когда он только очнулся в больнице. Какой же ужас он пережил, так ещё и остался жив!

Я быстро перелистнула на страницу с данными о пострадавшем, узнав это имя:

– Лапин Михаил Семёнович? Мне очень жаль, простите. Зря я подняла эту тему. – Я смахнула с глаз слёзы. – Я рада, что Вы остались живы.

– Это было странно, – будто не слыша меня, Михаил продолжил свой рассказ, смотря куда-то за меня. Я увидела Натали в проходе, озадаченно смотрящую на меня. Я жестом попросила её подойти ближе. Уверена, она заметила беспокойство в моих глазах. – Учиться мне оставалось год. И каждое лето мы устраивали что-то вроде лагеря. Ехали все, кто хотел. Знойным летом мы собрались где-то в центре, взяли вещи, заказали автобусы. Мы с парнями хотели отлично провести время. Но мне тогда казалось, что я в тупике. Казалось, что я получаю профессию мечты, мой отец, тоже офицер, сильно мною гордился. Но я чувствовал, что это дело не моё. – Мужчина сменил позу, и свету пал на его блестящие глаза. – Но меня заставили – как я мог им перечить? Где бы я был, кем бы стал? Время там было другое, другие нравы.

Натали с вопросом смотрела на меня и с жалостью на Михаила. Я зажала пальцем нужную страницу журнала с «Делом 33» и передала его коллеге, надеясь, что она заметит мою подсказку. Девушка с явным страхом приоткрыла страницу, которую я держала, и увидела фото юного кадета, сейчас уже взрослым полицейским стоящего перед нами. Она всё поняла. Её лицо вновь побледнело, и на тусклом свете стали заметны капли от воды.

– Но я свыкся, что моя жизнь будет идти не по моим желаниям. Учился прилежно, средне точно, ни с кем не вступал в конфликты. Был дружелюбным, но глубоко отчаянным внутри. Я всегда хотел помогать людям, но несколько с другой стороны. Я хотел спасать их, а не выезжать на уже совершённые происшествия. Ловить несчастных из рук смерти, а не фиксировать факты нападений. Отец этого не понимал. Мать от него тоже давным-давно ушла.

Я помотала головой. Ещё когда только на пороге тёплый офисный воздух обволок моё лицо, я заметила Михаила и его лучезарную улыбку. И могла бы я подумать, какую предысторию она имеет?

– В тот день, ночью, мы с парнями обсуждали наше будущее. Они чуть ли не плакали от радости, что вот оно, их дело, мечта сбылась, прошли без «блата». Слушая это, я не мог сдерживать эмоций, как бы это ни звучало. Мне не стыдно признаться, что на тот момент пришлось моё глубочайшее отчаяния. Скрывшись от остальных, я зарыдал от осознания, что буду несчастен до конца жизни. Я молился, чтобы меня тут не нашли. Так я дошёл куда-то до то ли озера, то ли речки. – Я вспомнила небольшой причал для рыбалки, где мы с отцом ловили рыбу и маленьких лягушек. Это всё-таки озеро. – Я сел на причал. Было уже темно, лето – кто сюда сунется? Тучи комаров и прочие радости. Я бросил сигарету в реку, решив посидеть ещё немного.

Голос Михаила дрогнул.

– Потом я услышал шаги сзади. Меня пронзил такой сильный страх, что кто-то мог наблюдать за мной. Моя истерика уже кончилась, я протёр лицо и обернулся. Но там стоял он.

К моим глазам подошли слёзы, но, вспомнив, для чего мы тут, я достала бумагу и ручку, старясь слить рассказ полицейского и мои надписи воедино.

– Это был Федж. Он схватил меня за ворот, причём так, что пуговица улетела в воду. Я вцепился в его руку и стал вспоминать, чему нас учил на занятиях по самообороне. Но на практике… Я оказался бессилен. У меня даже и мысли не было, что это кто-то решил пошутить! Столкнувшись ним, не дай бог, вы даже не усомнитесь, кто стоит перед вами. Я его и в живот его пытался пнуть, и был руками по лицу, но в результате он бил меня в ответ, тоже не слабо. Он выбил мне зуб, бросил на причал, из-за чего у меня сбилось дыхание. Больше всего я боялся, что он потопит меня – а он мог. Я сильно ослаб, к тому же нереальный страх за жизнь сделал меня не без года полицейским, а простым парнем без какой-либо физической подготовки. Я кричал, вертелся. Орал так, что отходил ещё какое-то время от криков. Думаю, он был как раз на своей территории. Он сел передо мной и вгляделся в моё лицо. Неожиданно в его пальцах появилась какая-то игральная карта. Она блеснула, я понял, что это было лезвие. Клянусь, что я видел и то и то, он менял эти предметы за считанные секунды! Эрет приставил лезвие к моему горлу и стал медленно проводить им по шее, – мужчина стал заикаться при воспоминаниях. Его смуглая рука легла на шею, будто желая удостовериться, что это был не сон.

– Я перестал кричать и просто молил его оставить меня в живых. Я понятия не имел, как от него спасаться, я просто знал, что он есть – такой маньяк. Я даже хотел его поймать одно время. Но на практике это было почти невозможно в той ситуации. Тогда у него уже не было очков – их сломали. Он стал пялиться на меня, я чувствовал, как кровь стекает на рубашку, как моя спина намокла от воды на причале, а он перестал что-либо делать. Тяжело дышал. У него были карие глаза. Они будто говорили мне: «Не молчи!» Я сказал ему, что обещаю вытащить себя из нынешней ситуации, измениться, бросить институт и пойти в медицинский, что бы ни сказал мне мой отец. Пока я бешено перебирал мысли, услышал шаги и взволнованные голоса. Рука маньяка напряглась, я думал, что он бросит меня в воду, и задержал дыхание, но он просто исчез. Моментально. Взял и растворился в лесном тумане, в темноте. Несколько человек побежали за ним. Тогда мы вызвали «Скорую помощь», я увидел кровь подо мной, дотронулся до шеи и сразу отключился. Ну и дальше, как полагается: больница, выписка, следствие. Опять закрытие «Волн», вновь открытие в январе следующего года. Мне сказали, что психически я здоров, готов продолжать обучение. Зато отец говорил, что я слаб, раз не смог вырубить Эрета. Но, знаете, я понял, что слово, которое я дал Феджу, имеют большую ценность, в частности, и для меня самого. Пускай это будет отправной точкой для новой жизни, – сказал я себе и перестал слушать папу. Да, я пошёл работать сюда, так как окончил институт и мне, можно сказать, всё было подано на блюдечке. Но мне это не помешало тогда и не мешает сейчас учиться в медицинском. Да, я исполнил свою мечту, и это наполнило мою жизнь смыслом.

Мы с Натали замолчали. Мы просто не могли найти подходящих слов: перед нами человек не со страниц «дел», а настоящий выживший, поделившийся совей историей. И насколько бы трагичной она ни была, он всё равно улыбается.

– Нам очень, очень жаль. Это ужасно, – тихо сказала я, и заметила, как лицо полицейского покрылось потом от воспоминаний, будто вновь пережитых наяву. Будет интересно почитать следствие и сравнить его со словами Михаила.

– Всё хорошо. Кто знает: может, если бы не то нападение, я бы сейчас не исполнял свою мечту. Между тем годы идут. Отец тоже свыкся, как и я с ним когда-то. Нашёл новую пассию. Всё у всех хорошо.

– Только один вопрос, – сказала я, посмотрев в свои записи, будто пытаясь отыскать, что вызвало мой вопрос. – Вы не против, если мы возьмём ваши слова для нашей статьи?

Лицо мужчины просияло. Прежний жизнерадостный оттенок вернулся к зелёным глазам и тонким губам на гладком лице. Это идёт ему больше, чем выражение страха и ужаса.

– Конечно. Буду рад, если это поможет поймать Феджа. Знаете. Я бы сделал такой заголовок: «Эрет Федж»: добро или зло? Враг или герой? Судьба и рок или судья и Бог?» – Михаил усмехнулся, активно жестикулируя, и развернулся к выходу. – Ладно, девушки, удачи вам. Зовите, если что.

Мужчина окинул нас взглядом и снова встал в дверном проёме, изредка поглядывая на нас с Натали. Мой взгляд вернулся к коллеге. Только сейчас мы поняли: насколько же нам повезло встретиться с Михаилом.

Глава 5

Мы потеряли счёт часам, к слову, сильно ограниченным. Натали сверяется с часами, намекая, что времени осталось совсем мало. Я взглянула на записи в блокноте и, несмотря на щиплющую боль в глазах и красный отпечаток ручки на пальце, желала открывать всё новые и новые «дела». Любопытно, что, несмотря на то количество документов, которое мы успели прочитать за три часа, нет ни одного «дела», похожего на другое. Наше любопытство и нужда в информации переросло в нечто большее. И отрываться от фиксации информации в блокнот приходится нехотя.

«Дело», на котором мы решили остановиться, было о Вере, одной из выживших, лишившейся руки после встречи с Эретом.

– Смогла бы Вера дать небольшое интервью?

Натали мотнула головой. Под её тёмные глаза залегли тени, отпечаток усталости и приевшегося узкого пространства с офисным запахом наложили проведённые часы в архивах. Кажется, будто её кожа то ли побледнела, то ли переняла этот желтоватый оттенок.

– Написано, что в 2011 она покинула страну. Причина неизвестна. Скорее всего, тоже переосмыслила свою жизнь и решила что-то изменить.