Юлия Монакова – Свет угасшей звезды (страница 8)
В тот памятный день он привычно отправился побродить по Патрикам, чтобы развеяться и отвлечься, и встретил там знакомых уличных музыкантов. Так себе, любительская группа, исполняющая каверы русских рокеров. Парни выглядели расстроенными: солист подвёл, позвонил и сказал, что опоздает как минимум на час.
– Андрюх, ты же тоже поёшь, – вдруг вспомнил ударник. – Поддержи нас, будь другом! Нам хотя бы час продержаться, а там и Кирюха подъедет…
– Я не могу вот так, без репетиций, – растерялся Андрей.
– Да чего там репетировать! Что ты, Цоя никогда не слышал? Или Бутусова? Да и кто тут что понимает, даже если налажаешь – никто не обратит внимания. А всё, что заработаем за этот час – честно поделим на всех!
– Ну ладно, – поколебавшись, кивнул Андрей. – Тогда песни я сам выбираю, хорошо? Давайте сначала «Кукушку»…
Как бы он ни отнекивался, а выступать на публике ему нравилось, и он соскучился по этому чувству. И пусть публика здесь была самая непритязательная, а концертная площадка – далеко не «Олимпийский», но всё-таки он жил по-настоящему только тогда, когда брал в руки микрофон и начинал петь.
Волнения от публичных выступлений давно уже не было. В родном Жигулёвске Андрей участвовал во всех школьных и городских конкурсах, а также пару раз выезжал на областные, так что со страхом сцены справлялся на ура, превратив его поначалу просто в приятное волнение, а затем и в чистое удовольствие.
Вот и сейчас он пел, забыв обо всём, не думая, какое впечатление производит на обступивших его прохожих. Ему просто было кайфово! Зрители хлопали, кидали деньги в кофр от гитары, но всё это проходило для него фоном, он был полностью поглощён музыкой.
Тем неожиданнее было услышать после исполнения очередной песни заинтересованный женский голос:
– Неплохо, неплохо… а что-нибудь посерьёзнее спеть сможешь?
Андрей повернулся на звук и увидел стройную загорелую блондинку лет тридцати.
– Посерьёзнее – это Паваротти? – хмыкнул он.
– Ну, это уж слишком, – краешки её пухлых губ дрогнули в едва заметной улыбке. – Давай хотя бы… Магомаева.
Андрей едва не подавился смешком.
– Шутите?!
– Ничуть. «Лучший город земли» – знаешь такую песню?
– Ну, допустим, знаю, – осторожно отозвался Андрей, всё ещё не понимая, прикалывается она над ним или говорит серьёзно.
– Споёшь для меня? – блондинка улыбнулась.
– Для вас?! Да я вас первый раз в жизни вижу, – резонно напомнил он.
– А ты следуешь совету никогда не разговаривать с незнакомцами на Патриарших?8 Или просто стесняешься?
Она вновь улыбнулась – так зазывно, откровенно и многообещающе, что у Андрея в один момент стало тесно в трусах.
– Стесняюсь? Ещё чего, – глухо отозвался он.
– Тогда, может, всё-таки споёшь? – блондинка была удивительно настойчива.
– Да запросто! – задиристо ответил Андрей; им внезапно овладел какой-то лихой азарт.
Он обернулся на пацанов:
– Ребят, сможете это сыграть?
– Обижаешь, – хмыкнул гитарист Валерка. – Мы же в ресторанах часто выступаем, а там чего только не заказывают!
– Ну тогда, – Андрей изобразил шутливый полупоклон в сторону блондинки, – давайте порадуем даму!
– Порадуйте, – благосклонно кивнула та, усмехнувшись. – Уж постарайтесь.
Глава 9. Лана Пятанова
Магомаев был одним из любимых певцов Инессы Ивановны, наряду с Лещенко и Кобзоном. Она постоянно крутила их пластинки на старом, дышащем на ладан проигрывателе, так что в этом плане Андрею повезло: даже не пришлось освежать в памяти текст песни, он и так был на слуху.
С вызовом взглянув на блондинку и действительно ни капли ни смущаясь, он переждал вступление и бодро запел:
Несмотря на то, что этой песне было уже миллион лет, она не утратила своей актуальности – в том числе и для самого Андрея. Он любил Москву без памяти, обожал её, хотя она пока что-то не спешила отвечать ему взаимностью.
Многие зрители, не удержавшись, кинулись танцевать, моментально разбившись на парочки и закружив друг друга в немыслимых па. Голос Андрея и в самом деле плыл над Патриаршими прудами, привлекая внимание прохожих, и вот уже возле уличных музыкантов образовалась внушительная толпа.
Казалось, все Патрики кружило в вихре танца, даже Андрей эффектно пританцовывал в такт, не в силах противостоять незатейливой, но такой зажигательной мелодии. Когда он закончил петь и опустил микрофон, публика восторженно взвыла и зааплодировала, словно на концерте самой настоящей звезды.
Пытаясь отдышаться, Андрей послал в толпу воздушный поцелуй, а затем отыскал взглядом блондинку и вновь отвесил ей шутливый поклон. Дождавшись, когда шум немного стихнет, она сделала несколько шагов вперёд и оказалась перед Андреем почти вплотную – так близко, что он смог уловить аромат её парфюма, тонкого, изысканного и явно дорогого.
– Ну как? – спросил он первым, не выдержав этой дуэли взглядов.
Она сдержанно кивнула:
– Годится.
– Годится на что?
Блондинка улыбнулась и покачала головой.
– Я тебе обязательно скажу… но не здесь.
– В каком смысле? – нахмурился Андрей.
Она кинула взгляд на свои изящные наручные часы.
– Пообедаешь со мной? Время как раз подходящее. Как насчёт «Яра», любишь традиционную русскую кухню? Там и поговорим.
Андрей растерялся. Про этот роскошный ресторан – старейший в Москве! – он, конечно же, слышал. По блондинке было видно, что она при деньгах, но… ему самому в том пафосном заведении вряд ли хватило бы даже на салат.
Словно прочитав его мысли, незнакомка снисходительно махнула рукой: