Юлия Монакова – Свет угасшей звезды (страница 7)

Участковый и Андрей задрали головы и уставились на балкон четвёртого этажа, где стояла сердитая Бестужева в наспех накинутом пальто.

– Здравствуйте, Инесса Ивановна, – громко поздоровался участковый. – Да вот… нарушает гражданин.

– Чего это он нарушает? – сварливо переспросила старуха, уперев руки в бока.

– Режим пребывания в Москве. У него отсутствует временная регистрация, хотя по факту он здесь уже три месяца проживает.

– По факту ты, Володенька, настоящий болван! – безжалостно припечатала Инесса Ивановна. – Этот милейший мальчик – мой внук Андрюша. И он имеет полное право гостить у меня столько, сколько ему вздумается!

– Внук? – растерялся участковый. – Но как же это… ведь поступил сигнал, что… подозрительная личность неопределённого рода занятий…

– Всё ясно! – старуха язвительно расхохоталась. – Мой племянник Николаша просигнализировал? – и, заметив, как гладко выбритые щёки молоденького участкового тронул лёгкий румянец, удовлетворённо резюмировала:

– Он, он. Редкостный засранец, я тебе скажу. Нашёл, кого слушать!

– Но постойте, Инесса Ивановна, – смущаясь, всё-таки упорно возразил участковый, – регистрация, тем не менее, нужна… даже если это ваш внук.

– Ой, отстань со своими глупостями! – отмахнулась старуха. – Мало я тебя в детстве за уши таскала? Вот матери твоей расскажу, что ты к порядочным людям пристаёшь. У мальчика жар, ему постельный режим полагается, а ты его на холоде держишь!

Упоминание о матери отрезвило «Володеньку».

– А я что? Я же просто предупредить… по-дружески, – забормотал он виновато, переминаясь с ноги на ногу. – Вы уж как-то озаботьтесь этим вопросом, Инесса Ивановна, чтобы потом не было неприятностей. Я-то что, я вас всю жизнь знаю. А если вашего внука где-то в городе остановят? Сразу в отделение… Выздоравливайте, – неловко добавил он, возвращая Андрею паспорт.

– Спасибо, – ответил тот, ошеломлённый такой стремительной сменой курса.

…Дома старуха долго отпаивала его чаем с малиновым вареньем, одновременно возмущаясь дурацкими законами и ругая на чём свет стоит правительство и мэра Москвы.

– Сделаем мы тебе эту регистрацию, – наконец заверила она Андрея. – Не хочу, чтобы к тебе цеплялись на улице. И вообще, – воинственно заявила Бестужева, – отпишу тебе квартиру в завещании, чтобы она этим не досталась!

Андрей поперхнулся чаем, обжёг себе гортань и закашлялся.

– Инесса Ивановна, вы сумасшедшая? – утирая слёзы, прохрипел он. – Не надо, пожалуйста, ничего мне завещать и отписывать. Во-первых, они вам этого не простят…

– Кто они такие, чтобы я ждала от них прощения? – спокойно возразила она. – Ты за несколько месяцев сделал для меня больше, чем они за всю жизнь. Они ведь даже ради квартиры не хотят постараться, как-то позаботиться обо мне… просто ждут, когда я наконец-то подохну.

– Всё равно, – серьёзно запротестовал Андрей, – я не готов принимать от вас такие подарки… и не хочу, чтобы меня проклинали и ненавидели совершенно незнакомые люди.

– А не начхать ли на мнение незнакомых людей, голубчик? – резонно возразила Инесса Ивановна, и он не нашёлся, что ответить.

***

Новый тысяча девятьсот девяносто девятый год они встретили вдвоём.

Сначала вместе, в четыре руки, резали салаты, запекали куричные окорочка в духовке и взбивали крем для торта. Затем дружно сервировали стол, хотя руки у старухи были уже не такими ловкими и сильными, поэтому фамильный фарфор и советский хрусталь она доверила Андрею, а сама к нему предусмотрительно не подступалась.

У них была даже ёлка, которую Андрей приволок с базара – немного кособокая, но всё же настоящая, живая, одуряюще пахнущая хвоей и смолой, наряженная старинными разномастными игрушками.

Они ели и смотрели голубой огонёк по телевизору. Оценивая выступающих и уровень их номеров, Андрей невольно злился: одни старпёры! Кому это интересно, вообще? На телевидении и эстраде давно уже нужна свежая кровь, молодые лица, а не это вот всё…

Старухе много звонили: какие-то бесконечные приятели и приятельницы, бывшие коллеги – видимо, такие же древние, как она сама. Из родственников не позвонил никто. Очевидно, не посчитал нужным.

Едва на экране возникло изображение курантов и раздался знакомый мелодичный перезвон, Андрей быстро разлил по фужерам шампанское.

– Крепкого вам здоровья, Инесса Ивановна! – от всей души пожелал он. – Живите до ста лет… и даже дольше.

– А я желаю тебе любви, Андрюшенька, – улыбнулась она. – Такой, чтобы аж сердце заходилось и дух захватывало. Без любви человек мёртв!

Андрей в свои неполные девятнадцать ещё никогда не влюблялся по-настоящему – вот именно так, чтобы заходилось сердце и захватывало дух. Да, нравились, конечно, какие-то девочки в школе, во дворе… но дальше поцелуев у подъезда дело не заходило. Наверное, не слишком-то и хотелось. Сам себе Андрей пожелал в новом году, чтобы на него обратил внимание какой-нибудь продюсер.

Он ещё не знал, что это его желание исполнится совсем не скоро. Зато – кто бы мог подумать! – пожелание старухи сбудется уже через несколько дней.

Андрей встретил Нику и безумно влюбился.

Глава 8. Не разговаривайте с незнакомками на Патриках

Нулевые

Шёл уже третий год его жизни в Москве. Нет, Андрей по-прежнему не был звездой, ни один продюсер до сих пор не заинтересовался его творчеством, но признавать то, что у него не получилось, упорно не хотелось. И уж тем более не хотелось возвращаться на малую родину.

Он уговаривал себя, что всё у него ещё будет, и продолжал мечтать. Не сразу всё устроилось, Москва не сразу строилась…7 Оказалось, что нет ничего более постоянного, чем временное: Андрей всё ещё жил у Инессы Ивановны и работал курьером, а по вечерам продолжал ходить на Патрики – что называется, на людей посмотреть и себя показать.

Нет, конечно, кое-чего за эти годы он всё-таки добился. К примеру, обзавёлся кучей приятелей и знакомых – таких же творческих на всю голову парней и девчонок, как он сам, несостоявшихся певцов, актёров и танцовщиков, как правило, проваливших вступительные экзамены в столичные творческие вузы.

Они бегали по кастингам и утешали друг друга при неудачах. Так, например, Андрея очень подкосило, когда он не прошёл отбор в мюзикл «Метро», который затем прогремел на всю страну – если бы не поддержка товарищей по несчастью, он впал бы в самую настоящую депрессию. А ещё они заблаговременно узнавали о съёмках всевозможных музыкальных телешоу и дружно записывались в массовку. Во-первых, это была неплохая возможность подзаработать деньжат, а во-вторых, там можно было встретить кого-нибудь из авторитетов шоу-бизнеса, которых частенько приглашали на съёмки.

Время от времени Андрею удавалось пробиться к звёздным гостям после эфира и пообщаться. Ну, «пообщаться» – это громко сказано, скорее, просто перекинуться парой фраз. Кому-то Андрей даже впихнул под шумок свои кассеты, но, честно говоря, он видел, что интереса в глазах собеседников – ноль, все эти небожители забывали о «молодом даровании» в ту же секунду, как он пропадал из поля зрения, а кассеты, вероятно, выбрасывали в ближайшую урну. Но Андрей всё равно продолжал надеяться и в следующий раз обязательно подсовывал свои записи кому-нибудь ещё.

В личной жизни всё тоже оставалось без изменений: он по-прежнему был отчаянно влюблён в Нику. Влюблён вот уже два года до невыносимой сердечной боли, почти до ненависти, до зубовного скрежета… он и сам уже не понимал, любовь это или обоюдное мучение.

Они то расставались, то сходились бесчисленное множество раз. Андрей мог не звонить неделями, убеждая себя в том, что избавился от этого дикого наваждения, а потом внезапно срывался с места, мчался на Ленинградский вокзал, покупал билет до Питера – и на следующее утро был уже у неё, бормоча сумбурные, но пылкие и искренние слова любви.

Он ревновал её как бешеный. Звонил среди ночи, обезумев от подозрений, и допытывался:

– С кем ты сейчас? Ты не одна? А почему так тихо говоришь?

– Идиот, – шипела Ника со злостью, – у меня родители спят! Два часа ночи!

– Давай, я к тебе приеду? Возьму билет на ближайший поезд и приеду!

– Не приезжай, пожалуйста, Андрей. Я так устала! – вздыхала она. – Ну правда, оставь меня в покое. Я хочу отдохнуть от тебя… и от нас.

– У тебя кто-то есть, раз ты не хочешь! – тут же заводился он. – Кто он? Я ведь всё равно узнаю. И всё равно приеду!

– А я тебе всё равно не открою.

– Тогда я выломаю дверь, – не сдавался он.

– Соседи вызовут милицию.

– Да в жопу эту милицию! – взрывался Андрей. – Ника, ты меня любишь? Скажи, хоть чуточку любишь? Ну хоть самую капельку? – лихорадочно шептал он в трубку.

– Гос-споди, – обречённо стонала она, – как же меня всё это достало…

***

Это был период очередного разрыва с Никой.

Пока что Андрей ещё храбрился и бодрился, убеждая себя в том, что ему без неё прекрасно – гораздо лучше, чем с ней. Он изо всех сил придумывал несуществующие дела и назначал ненужные встречи, загружая себя по полной программе. И всё-таки из глубины души, как муть со дна озера, поднималось предчувствие: надолго его не хватит. Скоро его опять начнёт ломать без Ники, без возможности вдыхать запах её длинных каштановых волос, вглядываться вблизи в её светло-серые глаза, целовать её улыбку, ощущать жар её податливого гибкого тела…