Юлия Монакова – Свет угасшей звезды (страница 6)
На этом параде тщеславия все отчаянно пыжились, изо всех сил демонстрируя свою состоятельность. Бокал вина здесь обходился дороже, чем три курьерские зарплаты Андрея, поэтому многие могли сидеть в ресторане и весь вечер задумчиво потягивать один-единственный коктейль, изображая золотую молодёжь. Их выдавали поддельные бренды, фальшивые сумки и обувь с распродаж. При знакомстве они взахлёб рассказывали о родителях-олигархах, об учёбе в Лондоне, о личном авто с водителем, о прислуге в доме на Рублёвке… но Андрей прекрасно видел, что они врут. Ну какая учёба в Лондоне и вилла в Италии, господи ты боже мой?! Максимум, где они отдыхали, это Сочи или Анапа. Но таковы были правила игры: пока одни лгали, другие старательно делали вид, что верят им.
Андрей тоже врал и строил из себя мажора, утомлённого светскими вечеринками, устрицами и дорогим шампанским. Это была ярмарка лицедейства, настоящий живой театр! А потом все эти «дети олигархов» и «мажоры» прощались друг с другом и торопились на последний поезд в метро, чтобы успеть к себе в Выхино или Бибирево.
И только Андрей, чувствуя в глубине души некое превосходство, пешком возвращался в квартиру на Малой Бронной, где его ждали Инесса Ивановна, а также кошки: чёрная Туся, рыжая Люся, серая Муся, белая Буся и трёхцветная Куся.
Глава 6. Визит племянника
Итак, с милейшей и добрейшей хозяйкой квартиры они сосуществовали на одной территории вполне мирно, можно даже сказать – идиллически. Она называла его исключительно «Андрюшей» или «голубчиком», а ему было по-настоящему интересно слушать её воспоминания о театральном прошлом. Даже кошки признали его за своего и иногда (не слишком часто) снисходили до того, что позволяли себя погладить.
Незаметно пролетела осень. Андрей по-прежнему трудился курьером в своей мутной, непонятно чем занимающейся, фирме и продолжал надеяться на большее. Он до сих пор не получил ответа ни от одной из звукозаписывающих компаний, но всё ещё не терял надежды. Вот только сохранять оптимизм с каждым месяцем становилось всё сложнее и сложнее, им постепенно овладевала вязкая хандра, совпавшая со сменой сезонов.
Московский декабрь окончательно его доконал: серость, слякоть, мерзость и хмарь, низкое свинцовое небо над головой, хлюпающая снежно-грязевая жижа под ногами, влажный ледяной ветер, пробирающий до костей… В эту свою первую столичную зиму Андрей переболел всем, чем только можно – ангиной, бронхитом, отитом, гриппом, словно организм сказал ему: стоп, я так больше не могу!
Его периодически накрывало диким отчаянием, замешенным на беспросветности и безысходности. Андрей не мог избавиться от чувства липкого обдирающего одиночества, которое особенно усиливалось по ночам. Стыдно было реветь, как маленькому, поэтому он просто стискивал уголок подушки зубами в своей комнате, чтобы не разбудить старуху, и давился слезами. В такие моменты он даже завидовал Инессе Ивановне: у неё были хотя бы кошки. Они спали в её постели – кто-то в ногах у хозяйки, кто-то на подушке, кто-то под боком. Наверное, не так страшно и одиноко засыпать в холодной постели, если рядом с тобой мурчат тёплые пушистые морды…
Всеобщая подготовка к новому году только усиливала ощущение душераздирающего одиночества, Андрей чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. А вот старуха, напротив, была очень воодушевлена: она обожала всю эту предновогоднюю суету и гоняла Андрея по магазинам и рынкам, чтобы он заблаговременно закупился мандаринами, зелёным горошком, консервированной кукурузой, крабовыми палочками, свиными ножками для холодца и сгущёнкой для торта.
***
Как-то раз, вернувшись после очередного забега по магазинам, Андрей притащил тяжеленные пакеты на кухню и обнаружил, что у Инессы Ивановны гости. Точнее, гость – незнакомый мужик лет пятидесяти.
– Знакомься, Андрюшенька, – представила хозяйка, – мой племянник Николай.
Андрей взглянул на племянника с умеренным интересом – до этого ни один из родственников Бестужевой не удостаивал её своими визитами – и, буркнув что-то дежурно-вежливое в качестве приветствия, принялся раскладывать продукты на полках в холодильнике. На гостя он больше не смотрел, но, обернувшись, нечаянно поймал тяжёлый мрачный взгляд в свою сторону, от которого сразу стало неуютно.
Андрей торопился поскорее выложить продукты и свалить к себе в комнату, чтобы не мешать милой родственной беседе, однако, едва он захлопнул дверцу холодильника и собрался ретироваться, в спину ему негромко, но выразительно кашлянули:
– Выйдем на балкон, покурим?
– Андрюша не курит, – прежде, чем он успел ответить, вмешалась Инесса Ивановна; в голосе её звенели обеспокоенные нотки.
– Ничего, нам с ним всё равно потолковать надо, – продолжал настаивать племянник. Андрей обернулся и увидел, что тот ухмыляется, демонстрируя серебряные коронки на передних зубах.
– Ну, давайте выйдем, – он с нарочитой небрежностью передёрнул плечами и послал ободряющий взгляд Инессе Ивановне, чтобы она не нервничала понапрасну.
Не дожидаясь Николая, Андрей первым двинулся к выходу из кухни. Он не оглядывался, но слышал, как скрипнула табуретка и за спиной раздались тяжёлые шаги.
На балконе Николай достал пачку «Примы», щёлкнул зажигалкой и жадно затянулся. Андрей продолжал молчать, упираясь руками в перила и глядя на заснеженные московские улицы. Он не заводил разговор первым – ждал, когда его начнёт Николай.
– Может, всё-таки курнёшь? – милостиво предложил тот, протягивая пачку.
Андрей помотал головой:
– Вам ведь уже сказали, что я не курю.
Николай рассматривал его с насмешливым любопытством.
– И откуда же ты, такой красивый, вдруг нарисовался? – полюбопытствовал он вроде бы миролюбиво, но в голосе его явственно звучало предостережение. – Из каких таких еб… ней нашей необъятной Родины?
Андрей кашлянул.
– Ну, вообще-то я здесь уже несколько месяцев живу. А вот вы точно «нарисовались» – на моей памяти в первый раз. Из каких вы еб… ней, я тоже не знаю.
– А ты не слишком борзый, пацан? – Николай зыркнул на него исподлобья. – Думаешь, очаровал бабку – и дело в шляпе, хата в центре столицы теперь твоя?
Андрей пожал плечами и спокойно отозвался:
– И в мыслях не было.
– Даже не мечтай! – Николай помахал указательным пальцем перед его носом. – Эта квартира нам достанется.
Андрей едва заметно поморщился. Глупый получался разговор, совершенно нелепый, если учесть, что никто даже не думал претендовать на старухину квартиру. Но почему-то успокаивать Николая не хотелось, этот тип был ему крайне неприятен. Хотелось, наоборот, вывести его из себя. Взбесить до трясучки!
– Да Инесса Ивановна ещё всех вас переживёт, дай ей бог здоровья, – усмехнулся он. – Всю
Николай даже оторопел.
– Ты ещё хамить мне будешь, щенок?! Ты на что это намекаешь?
– Ни на что, – устало вздохнул Андрей. – Если это всё, что вас беспокоит, то уверяю – и в мыслях не было на что-то там… претендовать. А теперь я могу идти?
– Ну, я тебе устрою весёлую жизнь, так и знай, – прошипел Николай ему вслед. – Вылетишь отсюда пинком под зад, понял?
– Ага, заранее трепещу, – кивнул тот на ходу, не оборачиваясь.
Глава 7. Говорят, под Новый год что ни пожелается…
Андрей совсем было забыл об этом эпизоде, но спустя пару дней к нему прямо во дворе подошёл участковый. Представился и вежливо поинтересовался:
– Вы здесь живёте?
– Ну да, – растерянно отозвался Андрей.
– Документики ваши можно посмотреть?
Андрей немного заторможенно протянул паспорт. Его второй день знобило, он как раз бегал в аптеку за лекарством от температуры, поэтому соображал довольно туго.
– Так, – участковый полистал странички его паспорта и остановился на той, где стоял штамп о прописке. – Место жительства… любопытно, зарегистрирован по адресу: Самарская область, город Жигулёвск, улица Гагарина, дом два, квартира девять. Это что же у нас получается? Говорите, что живёте здесь, а сами аж из Самарской области?
– Простите, – смутился Андрей. – Я как-то… не сообразил сразу. Ну да, я из Жигулёвска. В Москву приехал работать.
– Работать, значит, – многозначительно повторил собеседник. – Как давно вы находитесь в столице нашей родины?
Андрей добросовестно задумался.
– Два… то есть, почти уже три месяца.
– Та-ак. И регистрация имеется?
– Регистрация? – не понял Андрей. – Какая? У меня же вот… прописка, – он кивнул на свой паспорт.
– Андрей… – участковый сверился с записью в паспорте, – …Павлович, разве вы не в курсе, что все граждане, приезжающие в другой регион на длительный срок, обязаны оформить временную регистрацию по месту пребывания?
Андрей пожал плечами.
– Что-то такое слышал, но, честно говоря, не придавал особого значения. У меня же есть прописка!
– Да что вы заладили: «прописка», «прописка»! – рассердился участковый. – Одно другого не отменяет. А за отсутствие регистрации знаете, что полагается? – он был совсем молодым, зелёным, и, видимо, из-за этого старался держаться как можно строже и официальнее.
– Что? – обречённо спросил Андрей.
– Штраф, – почему-то обиделся участковый.
И в этот самый момент откуда-то сверху прилетело возмущённое:
– Володя, ты чего к мальчику пристал?