Юлия Монакова – Свет угасшей звезды (страница 5)
Олег злился и ругался всю обратную дорогу. Не на Андрея, конечно, а на Семёна Ильича, который сегодня всех так подвёл – кого-то лишил заработка, а кого-то жилья.
– Алкаш старый! – психовал он. – Завтра проспится и жалеть будет, но поздно… Ну, я ему устрою сладкую жизнь! Внесём в чёрный список во всех базах, он в Москве себе никогда жильца не найдёт – ни парня, ни девушку, ни бабушку, ни дедушку, ни чёрта лысого!
Настроение Андрея, вопреки всякой логике, от этой поездки только улучшилось, хотя проблема оставалась по-прежнему актуальной: ему негде было жить.
Когда автобус подъехал к станции метро, Олег взглянул на него искоса и, поколебавшись, вдруг произнёс:
– Считай, что тебе повезло. Хотел приберечь это шикарное предложение для кого-нибудь ещё, но, по ходу, тебе нужнее. Тем более, получается, что я тебя сегодня подвёл…
– Какое предложение? – заинтересовался Андрей.
– Короче, слушай сюда. Есть одинокая бабуся – божий одуванчик. Денег за хату она с тебя не возьмёт. Будешь у неё жить и помогать по хозяйству.
– В качестве домработника, что ли? – скривился Андрей.
– Какого ещё домработника, – засмеялся Олег. – Ну, пожрать приготовить, в магазин, в аптеку сбегать… Сущие пустяки. Бабуся не в маразме, вполне интеллигентная старушка.
Андрей молчал. Перспектива совместного проживания со старушкой, даже интеллигентной, не слишком вдохновляла, но разве у него был выбор? Тем более, если она и в самом деле не станет брать с него плату за проживание.
– А где она живёт? – уточнил он.
– На Патриках.
– Патриках? – непонимающе переспросил Андрей.
Олег снова засмеялся его наивности.
– Откуда ты такой, воробей нестреляный?
– Из Жигулёвска, – буркнул Андрей.
– А я из Брянска. Уже два года в Москве. Ничего, жить можно…
– Так что там насчёт Патриков? – напомнил Андрей.
– Это Патриаршие пруды. «Мастера и Маргариту» знаешь? – и Олег принялся торжественно декламировать бессмертные булгаковские строки:
– Знаю, – улыбнулся Андрей. – «Нехорошая квартира»?
– Квартира как раз роскошная. Да сам увидишь! Самый исторический центр.
Это и стало решающим аргументом.
Глава 5. На Патриках
Андрей не сразу поверил, что это не злая шутка, не какой-нибудь розыгрыш, и подсознательно ожидал подвоха. Ну, например, что Олег ему скажет: «Да, дружище, денег с тебя не возьмут ни копейки, но зато тебе придётся мыть старухе задницу, стирать трусы, вытирать сопли и кормить с ложечки».
А квартира и в самом деле оказалась роскошной – впрочем, как и сам дом. Настоящий подарок судьбы! Это было старинное здание на Малой Бронной с видом на Патриаршие пруды… точнее, на пруд, потому что от множественного числа давно осталось одно название.
Здесь ощущался тот самый старомосковский дух, о котором грезил Андрей. По близлежащим переулкам даже водили экскурсии – показывали бывшие доходные дома как образец архитектурного стиля «московский модерн».
Квартира была похожа на музей или декорацию к съёмкам исторического фильма: ужасно скрипучий столетний паркет, рукотворная лепнина, двустворчатые двери, антикварная мебель… Владелицу этих царских хором звали под стать: Инесса Ивановна Бестужева. Бывшая театральная актриса, профессорская вдова, некогда водившая дружбу со всем высшим светом Москвы, сейчас она была совершенно одинока. Собственно, это и являлось основной причиной поиска жильцов: потеряв мужа, старуха банально боялась жить одна. Нет, родня у неё, конечно же, имелась – племянники со стороны покойной сестры, но они практически не заглядывали к престарелой тётке, отделываясь дежурными звонками раз в год на день рождения.
– Звонят, чтобы выяснить, не преставилась ли я, – весело прокомментировала эту ситуацию Инесса Ивановна. – Ждут не дождутся, когда завладеют этой квартирой, – судя по бодрому и лукавому виду, в ближайшие десять лет помирать старуха точно не планировала.
А ещё Инесса Ивановна держала кошек. Целых пять!
– Чёрная – Туся, рыжая – Люся, серая – Муся, белая – Буся, а трёхцветная – Куся, – с гордостью, словно это были её дети, представила Бестужева Андрею свой зоопарк. – Красавицы, правда? И внешне разные, и характер у каждой тоже особенный.
Откровенно говоря, Андрею было глубоко наплевать на кошачий характер, он даже клички-то их не запомнил (сюси-муси, муси-пуси), но на всякий случай изобразил заинтересованное лицо и с готовностью округлил глаза, что должно было означать: «Да что вы говорите? Ну надо же…»
Андрей старухе понравился. Вот так, с первого взгляда – просто понравился, и всё.
– Вы мне подходите, молодой человек, – церемонно заявила она и протянула ему сморщенную лапку для благодарного поцелуя. Андрей удивился, но всё-таки почтительно приложился к ручке.
Естественно, Олег запросил за свои услуги вознаграждение, но это было справедливо и вполне по-божески – всего пятьдесят баксов, особенно если учесть, что платить за жильё Андрею не придётся. Они вдвоём сбегали в ближайший обменник, и сто долларов, привезённые из Жигулёвска, быстренько превратились в полторы тысячи рублей, из которых Олег аккуратно отсчитал себе ровно половину.
– Ну, поздравляю, старик! – он довольно хлопнул Андрея по плечу. – Я же говорил, что вариант просто шикарный. Тебе крупно повезло!
– Не было бы счастья, да несчастье помогло, – Андрей хмыкнул, вспомнив поездку в Битцевский парк. – Спасибо тебе огромное.
– Тогда я побегу? – нетерпеливо спросил Олег. – Вы тут дальше уж сами… обживайтесь. А то мне ещё в офис на Пражскую пилить, я и так кучу времени на тебя потратил. Если будут какие-то проблемы – звони, мой номер у тебя есть.
***
Удивительно, но зажили они со старухой буквально душа в душу, искусно соблюдая баланс – где-то между «просто соседями» и «близкими родственниками».
В том, чтобы приготовить жратвы сразу на несколько дней (кастрюлю супа, пюре с котлетами) и сбегать в магазин, не было ничего сложного – в любом случае, Андрею пришлось бы делать это и для себя, если бы он жил один. Ну да, ещё приходилось кормить кошек и следить за чистотой их туалета, но это можно было и перетерпеть. Обслуживала Инесса Ивановна себя сама, даже вещи в стиралку загружала самостоятельно, а если позволяли погода и самочувствие, иногда спускалась при помощи Андрея во двор. Правда, гулять получалось не слишком часто – жила она на четвёртом этаже, а в доме, понятное дело, не было лифта. В ненастные дни она довольствовалась тем, что дышала воздухом на балконе.
Но и оставаясь дома, Инесса Ивановна не особо докучала Андрею, не лезла к нему в комнату, свято оберегая чужое личное пространство. Обычно она сидела в гостиной и читала (библиотека в квартире была просто огромная) или слушала музыкальные пластинки, реже – смотрела телевизор, отдавая предпочтение старым советским фильмам и латиноамериканским мыльным операм. Ещё хозяйка обожала разговаривать по телефону – в прихожей был установлен допотопный дисковый аппарат, и Инесса Ивановна часами болтала со своими «приятельницами», как она их называла.
Андрей вскоре устроился курьером посменно в какой-то мутный офис. Впрочем, ему было всё равно, что за делишками они занимаются, его задача была проста: отвези-привези документы, получи деньги, распишись. Деньги, конечно, были не бог весть какие, но с учётом того, что тратиться на жильё и вовсе не приходилось, на беляши и чебуреки из уличной палатки ему хватало. Продукты, из которых Андрей готовил для старухи, покупались на её деньги, поэтому на них он не претендовал, но иногда Инесса Ивановна буквально заставляла его съесть с ней за компанию тарелку супа… короче, нельзя сказать, что он жировал по полной программе, но и не голодал, это точно.
В свободное от работы время Андрей ездил по звукозаписывающим компаниям и студиям, оставляя там аудиокассеты с любительскими записями своих песен. Сотовым он пока так и не обзавёлся, поэтому указывал в контактах телефон старухиной квартиры. Он побывал в студии «АРС-рекордс», принадлежащей Игорю Крутому, в продюсерских центрах Игоря Матвиенко и Бари Алибасова, у Юрия Айзеншписа, в «Гала-рекордз» и ещё в куче мест попроще… Холёные длинноногие секретарши обещали, что передадут его записи кому следует, и Андрей с надеждой ждал звонка хоть от кого-нибудь, утешая себя тем, что рано или поздно очередь до него всё-таки дойдёт.
***
За первый месяц, проведённый в столице, он окончательно влюбился в Патрики. Теперь ему казалось, что он не смог бы жить ни в одном другом районе.
Впрочем, это было неудивительно: Патриаршие пруды потихоньку становились сердцем светской Москвы, только-только начинающей стряхивать с себя ошмётки лихих девяностых и отдирать последние лоскуты совка. В своей страсти к Патрикам Андрей был не одинок – туда отчаянно влекло всех молодых авантюристов и мечтателей, которые свято верили во внезапный головокружительный успех, в одну-единственную судьбоносную встречу, способную круто изменить жизнь. Оказавшись здесь вечером в выходные, можно было попасть в настоящую пробку из живых людей, каждый из которых был одет шикарнее, чем на неделе моды в Париже.
Поначалу этот лоск ошеломлял и морально придавливал Андрея, заставляя чувствовать себя неотёсанным диким провинциалом, почти деревенщиной, но довольно скоро он понял, что далеко не все из местных модников действительно так круты, как хотят казаться. Многие из них просто притворялись. Когда Андрей осознал это, ему стало легче. Более того, вскоре он мастерски научился притворяться сам.