Юлия Минина – Дом с павлинами (страница 1)
Юлия Минина
Дом с павлинами
© Корнеева Ю. В., 2026
© Уланова О. А., 2026
© ООО «Издательство «Абрикос», 2026
Глава 1. Утро, когда всё закрутилось
На первый взгляд дом у нас фантастический: старинный, с резными павлинами на крыше. Да ещё стоит в самом центре города. «В исторической его части» – с придыханием говорят экскурсоводы туристам. А те, как пчёлки, слетаются на его жёлтый цвет и деревянные кружева. Вот тут-то и начинаются сложности.
Взять хотя бы утро, когда всё закрутилось. Мы пили чай на кухне, в эркере – это такой выступ второго этажа, похожий на большой застеклённый балкон. Его подпирают всего две деревянные балки, поэтому со стороны кажется, что эркер висит в воздухе. Так вот, мы сидели там – и пытались разговаривать. Получалось так себе.
Прямо под окнами, во внутреннем дворе, шумели школьники: лохматые, в расстёгнутых куртках, с рыжими веснушками и облупленными от внезапного загара носами. Они галдели, как маленький футбольный стадион. Хотя никакого матча не было, только экскурсия. Может, им апрельское солнце в голову ударило? Или предчувствие каникул? В любом случае орали они знатно.
– Девять утра! Как вам это нравится? – возмутилась мама.
А папа ей подмигнул и сказал:
– Ну, у них такой же рабочий день, как и у нас с вами!
Кажется, это цитата из какого-то старого фильма. Папа так шутит. Просто ему на работу к десяти, и мы всегда вместе завтракаем перед его уходом. Хоть и учимся с Филом во вторую смену. А мама вообще не работает.
– На крыше здания вы видите башенки с элегантными шпилями, – бубнил гид. Он, похоже, смирился: не перекрикивал своих подопечных, не усмирял, только гудел монотонно и густо: – Обратите внимание также на треугольные фронтоны, декорированные кружевной резьбой, и украшающие их декоративные фигурки птиц. Именно они стали главной визитной карточкой дома.
– Вангую, сейчас скажет: «И только представьте, что теперь тут живёт самая обычная семья»! – хохотнул мой младший брат Фил.
– И только представьте… – начал гид.
Мама резко захлопнула форточку.
– Не живёт, а выживает! – Она принялась с усердием взбивать яйца. – Покоя нет от этих туристов, шастают с утра до ночи.
– Это не туристы, дорогая! – Папа отложил телефон. – Это наши родные школьники, из нашего родного города. Хотят просветиться и стать ближе к искусству. Дело хорошее!
– А цветы из клумб твои школьники выкапывают тоже из любви к искусству? И лаванду под окнами обдирают, наверное, из лучших побуждений?! – Мама шлёпнула творог в миску с мукой и стала ожесточённо перетирать его в крошку.
Тут уже я не выдержала:
– Не хочу есть злые сырники!
– Не хочешь злые, делай добрые! – взвилась мама. И покрылась пятнами. С ней так всегда: чуть разволнуется – и от шеи до лба расползаются розовые круги.
Я отодвинула тарелку на середину стола. Громко, с дребезгом. Этого бы хватило, но остановиться не получилось. Я была уже как заведённый паровоз, на всех парах мчащийся в туннель раздора.
– Спасибо! Обойдусь без твоих сырников.
Лука зашёлся в крике. Он, словно метеостанция, улавливал погоду в доме и, если кто-то из нас начинал нервничать, сразу подключался. Скулил потихоньку, тоненько, а потом, если вовремя не успокоишь, начинал кричать громко, объёмно, до всхлипов и подёргиваний. Больше всех в последнее время нервничала мама. А ещё жаловалась, что устаёт.
Я вот иногда смотрю на своих родителей и думаю: зачем им столько детей? Могли бы спокойно остановиться на мне. Чудесной девочке тринадцати лет без страха и упрёка. Но вслух такие вещи говорить нельзя: минимум – на неделю останешься без интернета, максимум – кнопочный телефон на месяц.
Мама достала Луку из детского стульчика, прижала к себе. Он сразу успокоился, скрестил свои слабые ручки на груди, а носом уткнулся в её платье. Моё любимое: из бежевой струящейся ткани, с тонкими зелёными веточками. И сама мама в нём как веточка: хрупкая, маленькая, со вздёрнутым носиком и огромными, широко распахнутыми глазами. Мамин папа китаец, а у неё такие глаза – подумать только! Совсем не китайские. Разве что волосы чёрные. Я вот другое дело – вылитый папа. Русоволосая и голубоглазая. Даже характер папин. По крайней мере, так говорит мама, когда ей что-то не нравится.
– Полюбуйся! Вся в тебя!
– Зато не тряпка! – парирует папа.
Я действительно не тряпка. Могу и за себя постоять, и даже за братьев, если понадобится. Вот только с мамой договориться не могу – нет таких полномочий. Она совсем перестала со мной как с человеком разговаривать. Да и не только со мной. На папу кричит и на Фила. Даже на Луку начала повышать голос, а это вообще последнее дело. Потом закрывается в комнате и плачет, что все её достали. Мне жалко маму. Но и себя тоже жалко. Я же не виновата, что ей тяжело. Я и сама в последнее время вся на нервах. То хочу, чтобы все близкие были рядом, то никто мне не нужен… И няню я никакую не хотела, хоть папа всё чаще про неё заговаривал. И на маму смотрел встревоженно. А она ни в какую:
– Боря, да не надо няню! Я же как-то справляюсь…
Папа обычно в ответ вздыхал и переводил тему. Но сегодня он разгладил складку на свежей (только ткань, никаких клеёнок!) скатерти с огурцовым узором и сказал твёрдо:
– Рита, я всё решил! И не нужно спорить. Ты же сама говорила: устаёшь с тремя детьми! А няня – это выход.
– Да, говорила… Но всё-таки чужой человек. А у нас та ещё итальянская семейка… – И мама покосилась на нас с Филиппом.
Ну, знаете!.. Это она про нас? У меня прямо в ушах забухало: «Чух-чух-чух».
Мой паровоз раздора снова начал набирать ход…
И тут в дверь громко постучали.
Глава 2. Женщина-радуга
– Ой! Это кто? – пискнула мама и поспешно усадила Луку обратно в стул.
– Я ещё не давал объявления! – Папа поднял руки, как будто сдаётся.
Мама побежала вниз по лестнице, я за ней, сгорая от любопытства. Фил увязался следом, в надежде меня обогнать. Секунда – и его чёрные вихры маячат впереди, сразу за маминой спиной. Мелкий, на пять лет меня младше, а такой проныра. Но я его обхитрила: не стала спускаться в прихожую, а заняла самую выгодную наблюдательную позицию: в пролёте лестницы. Оттуда открывался прекрасный вид на входную дверь, которую как раз распахивала мама. Ну-ка, кого там принесло?
– Приветствую! – донеслось из-за двери, и мама замерла, будто там стоял её любимый Пикассо со стопочкой картин. Или полосатый тигр из бродячего цирка.
Мы вытянули шеи и ждали, что будет дальше. А дальше в проёме показался бордовый, мелко зашнурованный ботинок, и в прихожей нарисовалась высокая, как шкаф с антресолью, женщина. На вид лет шестидесяти. Но на старушку она не тянула, потому что… Как бы это объяснить?
Я сперва подумала, что птицы свили у неё на голове гнездо.
Дело в том, что волосы… Трудно сказать, какого они были цвета. Розовые, лимонные, синие, фиолетовые пряди кудрявились и переплетались между собой, отчего казалось, будто в пушистом облаке запуталась радуга. На женщине были горчичные брюки клёш и джинсовая рубашка. В руках она держала блюдо с вафельными трубочками. Я даже с лестницы почувствовала их нежный хрустящий запах.
– Здравствуйте! – Мама сделала шаг назад. – Вы к нам?
– Доброе утречко! Я ваша новая соседка, – ответила женщина-радуга. – Зашла поздороваться! Обожаю новые города и новые знакомства! Подержите, пожалуйста. – Она вручила блюдо с вафлями маме и нагнулась, чтобы расшнуровать ботинки.
Дверь осталась открытой нараспашку. Между прочим, очень кстати, потому что с запертой форточкой уже было душновато.
– Пойдёмте на кухню. – Мама ошарашенно махнула рукой в сторону лестницы. И захлопнула дверь.
Но подняться они не успели, потому что навстречу уже спускался папа с портфелем под мышкой. Он как будто даже не удивился при виде гостьи.
– Здравствуйте, я всё слышал! Хорошо, что вы зашли! Добрососедские отношения – это такая редкость в наше время. А ведь они могут быть полезны обеим сторонам! Между прочим, мы с женой ищем няню. Правда, Рита?
Мама шумно вздохнула, но промолчала. Может, уже свыклась с этой мыслью. А папа продолжал вести светскую беседу:
– Возможно, у вас есть знакомые с большим опытом укрощения детей?
– Никакого укрощения! Только украшение и духовное обогащение. Сорок лет педагогического стажа, на минуточку! – Гостья тряхнула разноцветными волосами.
– Это вы о себе? За-ме-ча-тель-но! – по слогам произнёс папа и многозначительно посмотрел на маму. Дескать, вот повезло! Подходящая кандидатура прямо перед носом! Мама ответила сердитым взглядом. А он чмокнул её в щёку:
– Пока! Мне пора.
– Может, задержишься? – Мамин голос прозвучал жалобно.
– Никак нет, у меня ровно в десять рабочая планёрка. И я не могу опоздать, ты же знаешь: начальник – просто зверюга.
Смешная шутка, потому что папа и есть начальник.
– Обязательно позвоню, – сказав это, он сбежал по ступенькам и деликатно закрыл за собой дверь.
– А мы будем знакомиться! – Гостья улыбнулась непонятно чему и, поставив тарелку с вафлями на голову, направилась на кухню.
Она так грациозно плыла по лестнице со своей ношей, будто выросла в африканском племени, где женщины только и делали, что таскали на голове разные предметы. А может, она и вправду жила в Африке. Глядя на неё, я легко поверила бы во что угодно. Такой у неё был вид.