Юлия Маслова – Случайно женат на ведьме (страница 18)

Возможно, сэр Джон заплатит за надгробие. Что движет его щедростью – чувство вины или жалость? Джонатан достает из нагрудного кармана носовой платок и прижимает его к глазам. Сэр Джон свирепо смотрит на него, и Джонатан шмыгает носом, скатывает тряпицу в комок и прячет обратно в карман пальто. Бедный Джонатан всегда был чувствительной натурой, и это качество его отец-грубиян явно терпеть не может. Должно быть, Джонатан пошел в свою более нервную мать, так как вечно заливался слезами из-за насмешек других школьников. Он плакал, даже когда миссис Остен возвращалась из курятника с обезглавленным цыпленком, болтавшимся у нее на боку. Глупо, на самом деле, ведь Джонатан набрасывался на свой ужин с таким же аппетитом, как и все остальные.

Во время церемонии мистер Фитцджеральд низко склоняет голову, а братья Джейн, как обычно, спокойны. Когда могильщик высыпает первую лопату земли на гроб, сэр Джон хватает сына за руку и тащит к их экипажу. Джонатан выглядит потрясенным, но отец заставляет его шагать по лужайке. Сэр Джон, конечно, прискорбный грубиян, но значит ли это, что он способен отнять жизнь?

Мистер Фитцджеральд отвязывает своего черного скакуна от кладбищенских ворот. Вскочив в седло, он резко ударяет хлыстом по крупу лошади и пускается вскачь по дороге. Тем временем мистер Остен и Джеймс скрываются в церкви. Генри неторопливо проходит мимо Джейн в ее укрытии, так близко, что ветви гнутся и шелестят. Он исчезает за ржавыми железными воротами в каменной стене, окружающей церковный двор.

Как только скорбящие уходят, Джейн высвобождается из объятий древнего дерева и низко приседает. Цветы давно отцвели, но девушка находит веточку остролиста с кроваво-красными ягодами. Пока могильщик опирается на черенок лопаты, вытирая лоб грязной тряпкой, Джейн бросает остролист в свежевырытую яму. Веточка с глухим стуком падает на крышку гроба.

Девушка стискивает зубы, безмолвно обещая мадам Рено, что ее короткая жизнь не будет забыта. Бог свидетель, Джейн клянется, что найдет того, кто орудовал той грелкой для постели, спасет брата и добьется, чтобы убийца заплатил за свое преступление. Злодей уже лишил жизни мадам Рено и ее нерожденного ребенка. Джейн не может позволить ему украсть еще и жизнь Джорджи.

Произнеся молитвы и свою более мстительную клятву, Джейн следует за Генри через ворота, ведущие прямо на частную землю Остенов. Она пробирается по каменистой дорожке между ветхими хозяйственными постройками, мимо коровника и курятника. Добравшись до конюшни, краем глаза девушка замечает чью-то темную фигуру.

– Ага!

Похожие на тиски руки обхватывают ее сзади за талию и поднимают в воздух. Запястья заключены в горчично-желтые манжеты, прикрепленные к кроваво-красным рукавам. Латунные пуговицы впиваются ей в живот. Джейн изо всех сил пинается и дерется, но энергичная защита лишь побуждает похитителя крутить ее в воздухе с большей скоростью, мешая наносить удары.

Это Генри, шут гороховый. Должно быть, поджидал ее в засаде.

Когда брат наконец опускает ее, Джейн шлепает его по плечу:

– Ты напугал меня до полусмерти, чудовище!

– Да уж, я вижу, – смеется над ее нападками Генри. – А тебе, получается, можно подглядывать за нами?

– Ты понял, что я была у могилы?!

– Я знаю твои трюки. – Он улыбается, его глаза искрятся озорством. – Это ведь я научил тебя большинству из них.

– Ах ты негодяй, ты меня так напугал! – Но Джейн тоже смеется, вытирая слезы веселья со щек и прижимая руку к груди, чтобы унять учащенное сердцебиение. – Ты отвратительный! Самый ужасный брат в мире!

– Но я все равно твой любимец. – Генри выпячивает грудь.

– Нет. – Джейн продолжает смеяться. – Это не так. Это ложь. Ты мне вообще никогда не нравился.

– Тогда кто же нравился?

– Недди, – подумав, отвечает Джейн. – Ибо это вполне благоразумно – выбрать любимчиком самого богатого из братьев.

Генри улыбается, предлагая Джейн руку.

– Справедливо. Недди – и мой любимчик, точно по такой же причине.

Джейн опирается на локоть Генри, и они бок о бок спускаются с холма к дому священника. Небо над ними становится пепельно-серым, а холмы тянутся до горизонта. Их единственная компания – домашний скот. Мелкие куры матери свободно разгуливают по двору. Некоторые ходят, опустив клюв к земле и подняв хвостовые перья в воздух, и скребут землю огромными красными когтями в поисках добычи. Другие нахохлились и выкапывают в почве углубления в форме чаши, чтобы искупаться в них.

Джейн задается вопросом, что ее брат думает о безличном характере похорон мадам Рено. За всем его бахвальством скрывается отзывчивое сердце.

– Жалкая церемония, правда?

Генри проводит рукой по своим коротко остриженным волосам и смотрит на блеющих овец, которые жмутся друг к другу, чтобы согреться на продуваемом всеми ветрами поле.

– Бедная женщина. Только представь, у нее нет ни одного друга, готового постоять у могилы.

Джейн крепче прижимается к брату.

– Не могу поверить, что никто не пришел. А как же ее семья? Хотя бы муж?

– Мы не знаем, какую жизнь она вела. Если она была связана с бродягами, разбившими лагерь в поместье сэра Джона…

– Ты же в это не веришь, да? – Джейн вглядывается в профиль брата, оценивая его реакцию. – Не понимаю, почему есть какие-то веские основания подозревать бродяг. Джеймс до сих пор не нашел никаких свидетельств существования лагеря – несмотря на то что сэр Джон сказал мистеру Крейвену. На самом деле, это вызывает у меня подозрения относительно того, почему сэр Джон распространил такую историю.

– Думаешь, сэр Джон убил ее?! – Брови Генри взлетают вверх.

Джейн колеблется. Она не хочет, чтобы ее отчитывали за клевету на соседей. Или чтобы над ней смеялись и называли фантазеркой.

– Не обязательно, но его следует допросить вместе со всеми остальными. Ты знал, что у него довольно… безвкусная интрижка с экономкой, миссис Твистлтон?

– Да неужели? Старый козел. От кого ты это услышала?

Джейн раздраженно вздыхает. Это так похоже на Генри – больше интересоваться сплетнями, чем вычислять, что может стоять за таким зловещим поступком.

– Не бери в голову. Мы должны тщательно допросить всех, кто был поблизости, когда умерла мадам Рено. Я уже объясняла, почему считаю, что ее убили минимум за час до прибытия гостей на бал. Остаются Харкорты, их слуги, торговцы и даже мистер Фитцджеральд. – Джейн пересчитывает по пальцам каждого из своих потенциальных подозреваемых. – Риверсы прибыли пораньше, чтобы переодеться… и мистер Фитцджеральд отнесся к обнаружению трупа мадам Рено довольно невозмутимо. Тебе так не кажется?

Генри морщится:

– Да, но я предположил, что это скорее связано с ужасами, свидетелем которых он наверняка был в детстве. Расти на Ямайке, пожалуй, нелегко[28]. Ты читала ту брошюру, которую я тебе оставил?

– Пока нет, но обязательно прочту. Обещаю. – Со стороны Генри благородно находить для каждого оправдания, и при обычных обстоятельствах она восхищалась бы им за это. Но прямо сейчас нет ничего обычного, и, по мнению Джейн, все ее знакомые виновны, пока не доказана их невиновность. – Почему бы тебе не поговорить с ним? И с сэром Джоном? Посмотрим, что ты сможешь выяснить.

Генри сутулится, упирая руки в бока.

– Джейн, если кто-то из них убил ту женщину, они вряд ли признаются мне в этом. Не так ли?

– Но ты все равно должен с ними поговорить. Я-то не могу – с моей стороны было бы неприлично подходить к ним. Разве джентльмены не делятся секретами, как это делают леди? Пригласи их обоих сыграть в карты и попробуй что-нибудь из них вытянуть. – Джейн расстраивает, что она проводит свое расследование через посредников. Как ей добиться какого-либо прогресса, когда правила приличия ограничивают ее так жестко, что она вынуждена прятаться под ветвями дерева?

Генри вскидывает руки к небу.

– Возможно, это удастся с мистером Фитцджеральдом. Но в игре с сэром Джоном я быстрее разорюсь, чем он поделится хотя бы именем своего портного.

– Он играет на деньги?

– А разве не все джентльмены так играют? – Генри усмехается.

– Ты – нет.

– Я бы играл, если б только мог себе это позволить.

– Хм… – Сначала распутство, а теперь азартные игры с высокими ставками. «Доброе имя» сэра Джона с каждым днем становится все более шатким. – А как насчет Джонатана Харкорта? Вы с ним дружили в школьные годы.

– Едва ли.

Это правда. Мальчики Остен – шумная компания, им всегда не терпелось оказаться на улице, соревнуясь друг с другом в каком-нибудь жестоком виде спорта. А вот Джонатан мог спокойно сидеть и рисовать часами, как только заканчивал уроки. Вероятно, у него больше общего с Кассандрой или Джейн, чем с кем-либо из их братьев.

Генри потирает челюсть. У него заметно отросла щетина. Его командир сделал бы выговор за такую неопрятность, но требования Генри к себе упали с тех пор, как он вернулся домой.

– Гораздо более вероятно, что ее убил кто-то из коллег из Бейзингстока. В конце концов, она была модисткой.

– И? – Джейн пристально смотрит на него, ожидая объяснений.

Генри приподнимает бровь:

– У них… определенная репутация.

– Неужели? И какая именно? – недоумевает Джейн. Она никогда раньше не замечала, чтобы Генри смотрел свысока на представителей торгового сословия.

– Ну, это дамы… – он поджимает губы, на его напряженных щеках проступают пятна румянца, – …нетвердой морали?