Юлия Маслова – Случайно женат на ведьме (страница 17)

– Его повесят за ожерелье?!

– За все, что стоит больше шиллинга.

Джейн оглядывается в поисках крупицы надежды. Она это знала, но, когда Том излагает ситуацию в строгих юридических терминах, все кажется еще ужаснее.

– Но разве присяжные порой не занижают стоимость украденных предметов, чтобы избавить обвиняемого от виселицы?

– На несколько пенсов, а не на сотни фунтов. Ни одно правосудие, достойное такого названия, не допустило бы этого. Это лжесвидетельство.

– Но это несправедливо!

– Таков закон, Джейн. – Том разводит руками. – Лучший выход – избежать передачи дела в суд, объявив твоего брата невменяемым.

– Нет, это не лучший выход. Это вообще не выход – сдаться еще до начала битвы. – Джейн переводит дыхание, изо всех сил стараясь подавить раздражение в голосе. – Лучше всего было бы выяснить, что на самом деле случилось с мадам Рено, чтобы мы могли очистить имя Джорджи.

– С кем? – Том пристально смотрит на нее. Его лицо ничего не выражает.

– Мадам Рено. Модистка, найденная мертвой на балу. Женщина, в краже ожерелья которой обвиняют моего брата. Как это возможно, что ты даже не знаешь ее имени?!

Он хлопает себя ладонью по лбу.

– А, точно. Да, кажется, я слышал, как упоминали ее имя.

Они идут по главной дороге в неловком молчании. Мимо проезжают несколько экипажей и всадников верхом, что означает, что Джейн не должна держать Тома под руку. Вместо этого она украдкой бросает на него косые взгляды.

– Ты знаешь, почему мадам Рено решили похоронить при церкви Святого Николая, а не при церкви Святого Эндрюса? В конце концов, Эш гораздо ближе к Дин-хаусу.

От холода бледное лицо Тома порозовело, а голубые глаза сияют на фоне ясного неба.

– Полагаю, потому, что мой дядя не хочет стоять у могилы нищей католички. Очень глупо со стороны твоего отца вызваться на эту роль.

– Она не была нищей. Она была торговкой. И я думала, что из всех людей именно ты проявишь больше терпимости, учитывая твое происхождение. – Пусть Том родился в Ирландии, но он происходит из древнего рода французских гугенотов.

– Совершенно верно. Я склонен проявлять к любому католику ту же терпимость, которую они проявляли к нам, когда изгоняли нас из Франции.

Джейн смотрит на Тома. Разглядывает черты лица, которыми привыкла восхищаться, о которых даже грезила: светлые волосы, гордая линия скул и соблазнительные губы. Тишину нарушает лишь блеяние овец на соседнем поле. Что она знает об его истинном характере? Кто этот молодой человек, скрывающийся за красивым лицом и непринужденным обаянием?

После того как они миновали деревню Дин и свернули на дорогу, ведущую к Стивентону, Джейн резко выдыхает:

– Разве тебе не интересно узнать, кто ее убил? В конце концов, ты надеешься стать адвокатом.

Том прищуривается:

– Установить личность преступника и выдвинуть обвинения – это задача магистрата. Адвокат занимается разработкой аргументации, которая будет использоваться в суде, чтобы убедить присяжных в том, что подсудимый виновен… или нет.

Обмякнув, Джейн хмурится. Она ожидала от Тома большего. Представляла, как они вместе размышляют над проблемой, исследуя ее со всех сторон, пока не найдут решение. Как ее брат, Джордж заслуживает большего внимания Тома.

– В этом-то все и дело. Джорджи невиновен.

– Но откуда ты это знаешь? – Том оглядывается через плечо.

Джейн останавливается, задыхаясь от негодования.

– Джорджи не вор, и он не способен причинить кому-либо вред!

– Но как ты можешь это доказать? Разве он не мог сделать это случайно? Не осознавая своей силы?

– Том! Ты даже его не знаешь!

Как Том может говорить такие ужасные вещи об ее брате? Они дошли до развилки: одна дорога ведет в сердце деревни Стивентон, другая – к дому священника.

– Я не это имел в виду. – Том поднимает руки, словно защищаясь от удара. – Я притворился адвокатом дьявола, показывая тебе, как мыслит юрист. Эти аргументы будут представлены твоему брату в суде. Если ваша семья полна решимости довести дело до суда, вы должны быть готовы, если хотите, чтобы у вас был хоть какой-то шанс защитить его.

– Он этого не делал, – отвечает Джейн сквозь стиснутые зубы.

– Я и не говорю, что он это сделал. Пожалуйста, не сердись на меня. Я могу показаться бесчувственным, но на самом деле пытаюсь помочь. – Том берет Джейн за руку и просовывает палец в ее перчатку, чтобы погладить запястье. Его глаза цвета неба в жаркий летний день изучают ее. – Жаль, что мы так и не закончили наш разговор на балу.

Это оно? Он собирается наконец-то попросить разрешения Джейн поговорить с ее отцом?

– Да, жаль.

– Давай поищем незапертый амбар. Где-то здесь должен быть такой. Тогда мы сможем завершить наш разговор.

Джейн опускает голову. На сердце у нее лежит тяжелый камень.

– Думаю, не стоит.

Развлекаться с Томом после наступления темноты в оранжерее на балу, где все пили и веселились, – это одно. Пробраться средь бела дня в амбар, где работники отца могут увидеть ее и донести матери, – совсем другое.

Кроме того, после бессердечных слов Тома Джейн не в настроении отдаваться его ласкам.

– Доброго дня вам, мистер Лефрой. Спасибо, что проводили меня домой. Вам нет необходимости идти со мной дальше.

– Джейн! – окликает ее Том. – Мисс Остен!

Но Джейн поворачивается на каблуках и, не оглядываясь, направляется к дому священника. Том явно слишком уверен в ее привязанности. Возможно, напоминание, что у нее есть возможность разорвать их отношения, побудит его немного усерднее добиваться ее руки.

Стивентон, среда, 16 декабря 1795 г.

четверг, 17 декабря 1795 г.

Моя дорогая Кассандра,

так кто же на самом деле убил несчастную модистку мадам Рено? Пожалуйста, не трать впустую чернила, увещевая меня не вмешиваться в расследование. Если ты до сих пор не поняла, что это лишь придаст мне еще больше решимости, то у тебя нет и половины того ума, которым я тебя наделяю. Это правильно и справедливо, что богиню правосудия восхваляют за слепоту, но ее слуга, магистрат, должен обладать более острым зрением. Если туповатый дядя Мэри слишком безрассуден, чтобы понять, что наш Джорджи не способен даже муху прихлопнуть, не оплакивая ненужное кровопролитие, то на мою долю выпадает сорвать пелену с его глаз. И бедная мадам Рено, с ее телом жестоко обращались, а драгоценную жизнь украли раньше времени, и, боюсь, ее дух не успокоится, пока я не раскрою преступление. Но кто в нашем кругу знакомых и за его пределами мог совершить такое злодеяние, любимая сестра, и почему?

• Безмозглый вор (настолько безмозглый, что ограбил скромную торговку, позволив знатным женщинам сохранить свои драгоценности, а затем и вовсе отказался от добычи).

• Миссис Твистлтон (если женщина пала жертвой греха, возможно ли ей когда-нибудь восстановить свое доброе имя?).

• Сэр Джон Харкорт (распутный прелюбодей, ставший убийцей, чтобы защитить свою репутацию?).

Я знаю, что тебе причинит невыносимую боль считать кого-либо из наших друзей или соседей виновным в этом порочном деянии. Ты находишь проблеск добра в самых черных сердцах и молишься о покаянии самых запятнанных душ. Но я также знаю, что ты разделяешь мою непоколебимую веру в невиновность Джорджи, и поэтому я прошу тебя провести это расследование вместе со мной. Пожалуйста, будь предельно осторожна и не позволяй никому другому прочитать это письмо. Вообще-то, после того как прочтешь, разорви его на кусочки и скорми свиньям мистера Фаула.

С любовью, Дж. О.

P.S. Я уже принесла извинения за твое испорченное платье. Пожалуйста, не будь так жестока, чтобы держать обиду. На самом деле, учитывая трагические обстоятельства, при которых закончился бал у Харкортов, ты должна благодарить меня за то, что на подоле не осталось пятен крови.

Мисс Остен,

дом преподобного мистера Фаула,

Кинтбери, Ньюбери.

Глава седьмая

Похороны – это скорее общественное, чем частное мероприятие. Поэтому благовоспитанным прихожанкам англиканской церкви не принято присутствовать на них. Вот почему Джейн закутана в плащ и прижимается спиной к крепкому красному стволу древнего тиса на кладбище церкви Святого Николая. Огромные вечнозеленые ветви дерева раскинулись вокруг нее, обеспечивая отличное укрытие, из которого можно незаметно наблюдать за происходящим. Джейн надеялась заметить месье Рено в толпе скорбящих. Однако когда из маленькой каменной церкви выходит процессия, возглавляемая ее отцом, Джейн видит лишь жалкую горстку из пяти мужчин, двое из которых – ее братья, Джеймс и Генри.

Сердце девушки сжимается от боли, когда она понимает, что среди оставшихся троих скорбящих нет ни одного, кто может сказать, что знал покойную при жизни. Сэр Джон цепляется за руку своего сына в поисках опоры, но взгляд Джонатана Харкорта блуждает, и он спотыкается, зацепившись ногой за траву. Мистер Фитцджеральд напряжен, на его точеных чертах лица нет и намека на эмоции. Джейн вспоминает, с каким сверхъестественным спокойствием будущий священник отреагировал на обнаружение трупа мадам Рено. Неужели он уже знал, что найдет, оставив свою жертву истекать кровью, пока сам одевался для бала? Он прибыл вместе с Риверсами и находился в доме, когда убили модистку, но какая у него могла быть причина желать ее смерти?

Носильщики несут гроб в дальний конец кладбища и останавливаются недалеко от того места, где хоронят приходских бедняков. По крайней мере, у мадам Рено есть собственный гроб. Ее не опустят в холодную землю, унизительно завернутой в саван. Отец Джейн произносит несколько слов у могилы, но девушка стоит слишком далеко, чтобы расслышать их.