Юлия Машинина – Проклятие Камней Жизни (страница 8)
Марк стоял на скрипучем пороге, и казалось, не только доски, но и сам он скрипел от напряжения. Пальцы впились в помятую шапку.
Первые лучи солнца, робкие и холодные, цеплялись за покоробившиеся доски стен, но не смели заглянуть внутрь – туда, где тьма казалась плотнее и гуще, чем должна быть в обычной крестьянской избе. Она была живой и пахла не только потом и кровью, но и горькой полынью разочарования.
«Девочка».
Он выдохнул это слово сквозь стиснутые зубы, и оно повисло в морозном воздухе, обрастая инеем, превращаясь в ледяной призрак всех его сожжённых надежд. Все эти месяцы он представлял крепкого мальчишку – своего двойника, продолжателя рода, кормильца, помощника в поле, свою опору в дряхлой старости. А теперь…
Марк резко повернулся спиной к дому, к тому, что было внутри. Он швырнул шапку в угол, где она бесшумно шлёпнулась в грязную лужу, словно разделяя его стыд. В груди клокотало что-то чёрное, густое и ядовитое, но слез не было – они просто не посмели выйти наружу. Только всепоглощающая пустота, прошитая ледяными иглами разочарования.
Князь Владислав Светлейший, их просвещённый правитель, обещал целое состояние – сто золотых монет, которые звонким, благословенным дождём должны были пролиться в руки каждого счастливого отца, чья жена подарит королевству нового воина. Сто монет! За эти деньги можно было не просто починить прогнившую крышу – снести проклятый дом до основания и построить новый, с крепкими дубовыми стенами и настоящей каменной печью, которая не дымит и не пропускает холод. Купить не одну, а три новые сети, чтобы рыба сама шла в руки. Запастись зерном так, чтобы никогда больше не видеть голодных, ввалившихся глаз Аркины. А может… может, даже хватило бы на подводу и пару выносливых волов, чтобы убраться подальше от этого Антлантами забытого края, где даже земля под ногами пропитана солью и отчаянием.
Но Аркина родила девочку.
Пальцы Марка впились в грязные, спутанные волосы, вырывая клочья у самых корней. Гнев поднимался по пищеводу едкой желчью, смешиваясь с привкусом полного поражения. На что растить эту девчонку? В какие лохмотья одевать? Как смотреть в глаза соседям, чьи жёны один за другим производят на свет крепких, здоровых мальчишек? Его семья получила лишь очередной голодный рот, который нечем будет кормить. Ещё одну слабую спину, которая не вынесет тяжести мешка с зерном.
Он взглянул на хлипкую колыбель, сколоченную из старых ящиков. Девочка тихо копошилась в жалких тряпьях, даже не подозревая, что уже стала обузой, проклятием, живым воплощением неудачи. Марк сглотнул ком в горле. Где-то в деревне сейчас звенели золотом – у кого-то был праздник, пир на весь мир. А в его доме, в этой убогой хибаре, поселилось новое, беспросветное отчаяние. Тяжёлое, как камень на шее.
– Так это же замечательно! – раздался за его спиной раскатистый голос, звонкий, как утренний колокольчик, такой неожиданный в этом царстве безысходности.
Марк медленно, будто скрипучими шагами, обернулся. На тропинке, залитой первым солнцем, стоял Рат – его сосед и, возможно, последний человек в этой богом забытой деревне, способный улыбаться так искренне и бестолково. Его рыжая борода, будто пылающий куст, трепетала на ветру, а в глазах светилась та самая наивная радость, которая заставляла на миг забыть о голоде и тяготах.
– Аркина – крепкая орешина! – Рат хлопнул Марка по плечу так, что тот едва не качнулся. – Ещё нарожает тебе сыновей, да таких, что земля дрожать будет! А дочка… – он хитро прищурился, – эх, да ты просто не думал наперёд! Через десяток лет – невеста на выданье. Славная, работящая – за неё и пятьдесят золотых дать могут! А то и в княжеские покои возьмут – будешь родственником самому Владиславу!
Марк посмотрел на него так, словно Рат только что предложил зажарить младенца на вертеле и подать к княжескому столу. В глазах его стоял немой ужас, что даже вечно бодрый сосед на миг замялся, и улыбка сползла с его лица.
– Ты… – Марк прошипел, сжимая кулаки так, что кости затрещали, – ты серьёзно считаешь, что я… продам свою кровь? Свою плоть? Как последнюю овцу на рынке?
Тишина повисла между ними, густая и неловкая. Даже ветер на мгновение затих, будто затаив дыхание. Рат потёр затылок, внезапно осознав, что его «дельный совет» прозвучал не так утешительно, как он предполагал.
– Пока она вырастет, тысячный год уже настанет, – Марк прошипел сквозь стиснутые зубы, и его слова повисли в воздухе, словно предсмертный хрип. – Кто даст гарантию, что мы успеем найти Камни до того, как горкейльские орды сравняют Белопустыню с землёй? Кто защитит её тогда? Твои сказки о выгодной свадьбе?
Он с размаху пнул валун, и тот с глухим стуком врезался в кусты, вспугнув стаю воробьёв. Перья кружились в воздухе, как пепел после пожара.
– Шаман клялся! – голос Марка предательски дрогнул, выдав всю глубину его смятения. – Он видел мальчика в своих видениях! Когда он последний раз ошибался? Это… это должно быть проделки Антлантов. Они насмехаются над нами.
Рат расхохотался так громко, что эхо покатилось по спящей деревне, заставляя ворон на покосившемся заборе беспокойно захлопать крыльями.
– О да! – воскликнул он, вытирая мнимые слёзы веселья. – Сидят себе бессмертные на облаках, потягивают нектар и решают: "Как бы сегодня поразвлечься? Ага! Досадим-ка бедняге Марку, что еле сводит концы с концами в своей дыре у Мёртвого Леса! Пусть знает свое место!"
Марк не удостоил его ответом. Его взгляд снова прилип к покосившейся двери, за которой в полумраке лежала Аркина – обескровленная, с синяками под глазами, но всё ещё шепчущая что-то нежное крошечному свёртку у груди.
– Смейся, не смейся, – Марк пробормотал так тихо, что слова едва долетели до Рата. – Но за мою жизнь шаман ни разу не ошибся. – Он медленно повернулся, и в его глазах читалось что-то тёмное, от чего у соседа невольно сникла улыбка. – И ты это прекрасно знаешь.
Ветер внезапно стих, и воцарилась зловещая тишина. Сама природа затаила дыхание перед грядущей бурей.
В этот миг из-за покосившейся двери раздался крик новорождённой. Хрупкий, прозрачный звук, будто льдинка, упавшая на нагретый камень. Он прорезал утреннюю тишину, заставив обоих мужчин вздрогнуть.
Марк окаменел. Где-то глубоко внутри, под толстым слоем горечи и злости, дрогнуло что-то давно забытое. Что-то тёплое и беззащитное, что он яростно затаптывал все эти годы. Он стиснул зубы, отказываясь дать этому чувству имя.
– Ну что, войдёшь? – Рат положил тяжёлую ладонь ему на плечо, и в его голосе больше не было и намёка на прежнее веселье. – Аркина ждёт. Девочка ждёт.
Марк кивнул почти незаметно. Его пальцы дрогнули, прежде чем коснуться скрипучей дверной ручки. Но перед тем как переступить порог, он замер, подняв лицо к бледному утреннему небу.
– За что?.. – вырвалось у него шёпотом, в котором смешались гнев, боль и та самая запретная нежность, что пробивалась сквозь лёд в его сердце.
Но небо оставалось безмолвным, лишь холодный ветер шуршал сухой травой у его ног. Где-то вдали прокричала одинокая ворона – насмешливый, разорванный звук.
Он глубоко вдохнул, ощущая, как морозный воздух обжигает лёгкие, и шагнул в тёмный проём двери, оставив вопрос висеть в пустоте между небом и землёй.
Олл постучал в дверь. Долго не было ответа, но наконец дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял Корт, выглядевший постаревшим на десятилетие за одну ночь.
– Великий шаман. Ты ошибся, – без предисловий начал Олл, переступая порог. – У Марка и Аркины родилась красивая девчушка. Посмотри, пожалуйста, еще раз. Может быть… в день предсказания ты ошибся дважды, и моя жена будет жить еще долго?
– Этого не может быть, – с сомнением проронил Корт, отступая в тень. Его глаза были пусты. – Я точно видел мальчишку. Антланты никогда не обманывали меня.
Но в его голосе не было прежней уверенности. Словно сам фундамент его мира дал трещину.
Шаман молча разложил свои ритуальные принадлежности дрожащими руками. Он зажег травы, вдохнул их дым и провалился в тьму.
Перед ним стоял Юланк, но его образ был размыт, будто сквозь туман.
– Что произошло? – выдохнул Корт. – Почему видение меня обмануло?
– Пришлось изменить нити судьбы этой семьи, – голос Антланта звучал отдаленно, словно доносясь сквозь толщу воды.
– Для чего? Что ждет девочку? – пытался понять Корт.
– Это неведомо даже мне. Я… утратил часть своих способностей. Как и все шаманы смертных, – Юланк медленно покачал головой. – Я освобождаю тебя от твоей ноши. С рождения этой девочки ты больше не провидец будущего. Их больше не осталось. Почти.
Образ Антланта начал расплываться, таять в темноте.
– Жди знака, – прозвучал последний шепот. – Когда придет время – узнаешь, для чего всё это было.
Корт открыл глаза. Он сидел на холодном полу своей хижины, а Олл смотрел на него с надеждой и страхом.
– Нет, – тихо сказал шаман. – Я не ошибся. Просто… будущее изменилось.
В его глазах читалась не пустота, а странное, новое чувство – смесь облегчения и трепета перед тем, что грядёт.
Глава 2. 968 год
Хрупкий мир содрогнулся. И началось всё в Арате, столице Горкейлии, в таверне «Последний шанс». Воздух там был густым и тяжёлым, пропитанным не только треском горящих поленьев, но и едким запахом перегоревшего жира, стального пота и чего-то гнилостного, будто сочащегося из-под самых половиц.